Мои университеты

Вопреки всем законам жанра моя первая учительница не была милой молодой недотрогой с отложным воротничком и ямками на щеках. И я вовсе не был тайно в нее влюблен! Напротив, это была пожилая женщина, очень нервная, с брошью и стенокардией, волосы у нее были выкрашены рыжей краской и уложены в кудельки.

Cosmo Online редакция Cosmo.ru

Вопреки всем законам жанра моя первая учительница не была милой молодой недотрогой с отложным воротничком и ямками на щеках. И я вовсе не был тайно в нее влюблен! Напротив, это была пожилая женщина, очень нервная, с брошью и стенокардией, волосы у нее были выкрашены рыжей краской и уложены в кудельки.

От нее пахло меловой тряпкой и валерьянкой, и даже самые беспощадные первоклассники боялись выводить ее из себя, потому что когда она выходила из себя, казалось, что у нее вот-вот будет инфаркт. Всю свою энергию (которой было немного) она направляла на поддержание тишины и порядка в классе, а потому и учила вяло и неинтересно. Удостоиться ее внимания можно было, только будучи хулиганом. Остальных детей, она, казалось, вообще не отличала одного от другого. Поэтому я, златокудрый юный негодяй (с вытянутыми коленками, вихром на голове и диатезом на шее) только один раз был по-настоящему замечен ею. Она, с каким-то одобрением глядя на меня, вывела в дневнике огромными буквами: “БЕГАЛ ПО ПАРТАМ”.

Больше я, в общем-то, ничего о ней не помню. И какие именно семена будущей большой личности она посеяла в твердую почву моего детского бездушия, я не знаю. В любом случае – большое ей спасибо.

Зато в памяти осела одна из самых глубоких жизненных мудростей – ее мне открыла девочка Лида, с которой я вместе учился (служил?) в детском саду. Девочку эту я совершенно не помню, помню, что все ее дразнили:

“Хорошая девочка Лида В соседнем подъезде живет…”

Однажды на полднике я пролил кефир прямо себе в ботинки. Я знал, что получу сразу от двоих – от нянечки за кефир и от мамы за ботинки. И расплакался. Тогда девочка Лида, сидевшая, видимо, где-то рядом, стала по доброте душевной меня утешать. Она сказала:

– Дурак, чего ты плачешь, ну не убьют же тебя!

Я помню, меня как озарило. Действительно – не убьют. Ну, поругаются (как говорили тогда – заругают), может быть, поставят в угол, в крайнем случае шлепнут разок по попе. Но ведь не убьют! А значит, все можно пережить. И когда все закончится, снова будет мир и любовь, и мама будет снова сочно целовать в нос (чего я, по правде, терпеть не мог), а нянечка тетя Саша снова с суровым и неприступным видом будет мешать в алюминиевом тазу макароны как ни в чем не бывало. И я заплакал уже от радости.

Девочка Лида по доброте душевной стала меня утешать. Она сказала: “Дурак, чего ты плачешь!”
Женщина всегда мечтает научить мужчину хорошему, чтобы он за это научил ее плохому.