Зарисовки о Японии

По дороге на работу на меня нагадила птица. Судя по “помеченной” площади, птица была здоровой и ела с аппетитом. Я в неловком молчании стояла в центре Москвы и оттиралась салфетками, утешаясь тем, что это, если верить приметам, – к большой удаче.

Cosmo Online редакция Cosmo.ru
По дороге на работу на меня нагадила птица. Судя по “помеченной” площади, птица была здоровой и ела с аппетитом. Прохожие хихикали, а я в неловком молчании стояла почти в центре Москвы и оттиралась влажными салфетками, утешая себя тем, что такой инцидент, если верить народным приметам, – к большой удаче.

Компенсация за оскорбление и прилюдное унижение последовала довольно быстро. В этот же день в редакции мне сказали, что я отправляюсь в пресс-тур в Японию.


ЯПОНЦЫ Они забавные. Любят грибы, шляпы, платки и слегка косолапят. В лифт заходят спиной, выставив локти и слегка нагнувшись вперед – привычка, выработанная в общественном транспорте. В Японии есть профессия “трамбовщик”, в чьи обязанности входит помощь (запихивание в вагон метро или синкансена) всем многочисленным желающим вовремя попасть на работу. И не думайте, что трамбуют учтиво и деликатно. С чувством такта в общественных местах вообще сложно. Если тебя на улице толкнули или наступили на ногу – извинений не жди. А вот в ресторанах и магазинах, наоборот, все предельно вежливы и деликатны.

СИНКАНСЕН Это поезд-пуля. Развивает скорость до 300 км/ч. Первые дни мы видели синкансены издалека – что-то космическо-белое периодически мелькало с разных сторон. Близко познакомиться с электропоездом удалось только в Хаконэ, когда отправлялись в Киото. Мы стояли на перроне и мирно беседовали, посматривая на группу французов чуть поодаль. А дальше я помню только наш визг и одновременный скачок к центру платформы. Кстати, кричали не только мы – для французов пронесшийся экспресс стал таким же сюрпризом. Да, это не наши электрички, приближение которых угадываешь по “чирикающим” проводам за 10-15 минут до их появления. Синкансен подкрадывается тихо, как ниндзя, выныривает из пустоты и проносится мимо, окатывая бесшумной волной воздуха и скорости, – так, что замирает сердце и ты от неожиданности дико орешь: “А-а-а-а!” Вот только орешь уже в полной тишине: пока твое сердце замирало, а рот открывался, синкансен переместился за сотню километров от твоего испуга. Мы с французами приходим в себя, а японцы показывают на нас пальцами и посмеиваются. Мне чудится, что они говорят: “Белые обезьяны испугались поезда”.


ПТИЦЫ Их много: утки, цапли, орлы. Но поразили вороны. Японцы сортируют мусор по категориям: органика и неорганика. И каждая разновидность складывается в пакеты определенного цвета и ждет вывоза на мусороперерабатывающий завод в определенный день недели. Вороны умные, они запомнили и дни недели, и цвет пакетов. И стали растаскивать органику по городу: разорвут пакет, вытащат самое вкусное, остальное разбросают. Был даже объявлен конкурс: кто сумеет придумать, как отучить птиц пакостить. Кто-то предложил оклеивать мусорные мешки перьями – не будут же вороны собратьев почивших трепать! Идею признали здравой, но труднореализуемой в техническом плане. Стали искать другие, более простые пути решения проблемы. Опытным путем установили, что воронам не нравится какой-то определенный цвет. Выпустили мешки неприятного для пернатых оттенка. Некоторое время птицы действительно обходили мусор стороной: то ли у них голова кружилась, то ли их тошнило… Но недолго. Потом все началось заново. История вроде бы не закончилась до сих пор. Но говорят, что вороны – не самая большая напасть: в южных районах страны население страдает от обезьян, орудующих возле супермаркетов и нападающих на тележки с продуктами.


ЕДА Миф, что японцы едят мало. Перемена блюд следует одна за другой. И это очень эстетический процесс: все приготовлено и сервировано с большой любовью и тонким пониманием гармонии окружающего мира. В емкости, похожей на лакированную шкатулку, находишь кулинарную миниатюру соответствующего сезону цвета и символа (например, осенью из моркови вырезают ажурный крошечный кленовый лист). До конца понять, что ты ешь, невозможно. Вкус как акварель – ­изысканный и полупрозрачный.

ХУДОЖНИКИ
В Японии особое отношение к живописи. То ли удивительная природа, то ли климат тому причиной, но мне кажется, что все японцы – художники и поэты. И даже решаюсь нарисовать портрет у старика, быстро набрасывающего шаржи на первом этаже телекомпании Fuj Television. Взглянув на портрет, я заподозрила, что знаю о своей семье не всю правду. Широкие скулы, квадратный волевой подбородок, поджатые губы и нежно-желтоватый цвет лица, выгодно оттеняющий раскосые голубые глаза… Наверняка какой-нибудь прапрадедушка был самураем.


МИНИ Мы идем в токийский торговый центр посмотреть на удивительный потолок в виде неба. Какого именно – звездного или меняющегося в зависимости от времени суток, – я узнать не успеваю. Отстаю от группы. Да, я не вижу неба, но наблюдаю детскую коляску, в которой японка везет плюшевую собачку. Пока ищу глазами ребенка, которому принадлежит это сокровище (игрушка выглядит очень натурально), игрушка тявкает, приветствуя своих собратьев в таких же колясках... Миниатюрность собак объясняется тем, что жилье в Токио дорогое, а в домах, где позволено содержать живность, – еще дороже.

ХВОСТЫ В Японии животных считают по хвостам. Поэтому, когда в СМИ идет реклама недвижимости, в целях привлечения внимания потенциальных покупателей сообщается следующая информация: “Продается квартира жилой площадью 120 кв. м и два хвоста”. То есть в этой квартире можно содержать двух питомцев.


КИОТО
Город, не пострадавший от войны. Нежный, тихий, кремово-охристый, как будто вылепленный из глины, с узкими уютными улочками и тихой зеркальной рекой. Город, где тысячи храмов и замков. Я запомнила замок-храм Кинкакудзи (“Золотой павильон”) и храм чистой воды Киемидзудэра.

ЗАГАДОЧНАЯ БУКВА Как бы хорошо японец ни знал иностранные языки, он все равно эту букву перепутает с другой. Английский тоже не исключение. В аэропорту Итами меня задержали. “Writer?” - спросили строго японцы. Я честно созналась, что нет, просто editor. Японцы покачали головами: “Writer?” Я тоже покачала головой в ответ: “Editor”. Японцы продолжают настаивать с восточной жестокостью: “Writer?” “Editor!” - упрямлюсь я. Моя группа между тем уже садится в самолет. И я, и представители безопасности теряем терпение. Их глаза округляются, мои – сужаются. Writer? Editor! На этом этапе в диалоге появляется что-то новое: японцы странно размахивают руками, поднося их к лицу. Мне кажется, они просят у меня автограф. Если честно, я уже готова подписать что угодно. Хорошо, что в этот отчаянный момент появляется наш гид и объясняет, что у меня в багаже лежит зажигалка, провозить которую запрещено. Lighter.

ГИД Мила-сан. Правда, она не Мила. Но нам так проще запомнить, а ей самой нравится этот русский эквивалент. Кстати, японок по имени зовут только мужья. Не правда ли, трогательно? И уж куда как лучше, чем все наши “заи” и “малыши” – ничего придумывать не надо, все окружающие тебя зовут по фамилии, и только любимый по имени, и он же единственный (если не считать родителей), кто это имя знает. У Милы-сан прекрасное чувство юмора. Отлично зная русский язык, она иногда специально что-то меняет, отчего и привычные слова и выражения обретают несколько иной, более точный смысл: “Завтра вы должны быть свежими огурцами”, “Японские мужчины всю неделю умирают за компанию, а в субботу спят”.


ЧАСЫ Пунктуальность японцев шокирует даже дисциплинированных европейцев. Чего уж говорить о российских журналистах? Мила-сан очень переживает, когда кто-то из нас задерживается или опаздывает. Как-то за обедом она замечает, что ни у кого из нашей группы нет часов. Мы объясняем, что мобильный телефон наше все – он же часы, он же будильник, он же плеер. Мила-сан удивляется и как будто невзначай демонстрирует свои часы Citizen, которые не надо заводить/переводить, и объясняет, что они работают на солнечных батарейках, а точность их сверяется по спутнику. Часы из нашей группы никто так и не приобрел. Со временем Мила-сан стала относиться к нашим опозданиям лояльнее, но ходить начала еще быстрее – перемещаясь почти бегом, мы едва за ней успевали.

ХАКОНЭ Курортный район, известный своими горячими источниками (рекан находится именно здесь). По канатной дороге перемещаемся в район вулканической активности. Горные пейзажи в дыму и запахе сероводорода. Если любишь “Ессентуки №17”, чувствуешь себя очень комфортно. В горячем источнике варят яйца, которые становятся черными. Если съесть такое яйцо, жизнь удлиняется на семь лет.


ПАЛОЧКИ
В принципе есть можно и руками, если не получается. Но палочками гораздо вкуснее. По правилам разъединять палочки положено в горизонтальном положении, жестом “от себя”. И еще нельзя, чтобы кто-то тебе помогал. Как-то, тщетно пытаясь выловить из общей миски и перенести на свою тарелку кусочек верткого тофу, я попросила коллегу поддержать строптивца снизу своими палочками, пока я покрепче схвачу его за бока. Увидев наши манипуляции, Мила-сан пришла в ужас: “Девочки, так нельзя!” От неожиданности мы едва не выронили палочки, а тофу вновь от меня ускользнул. Оказалось, что таким способом переносят прах умерших при погребении. Тофу в этот вечер я не ела.

О В японском языке нет буквы Ш и нет соответствующего ей звука. Поэтому правильно говорить “суси”, а не “суши”. Но еще правильнее говорить “о’суси”. Мы поинтересовались у Милы-сан, что дает “о”? – “Ничего не дает. Уважение”.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Я описала лишь незначительную часть того, что видела. Неделя в Японии – это и много и мало одновременно: красоту, как сильнодействующее лекарство, нужно принимать малыми дозами. И я обязательно вернусь. Ведь фудзимания у меня так и не прошла…

Анна Жуковская