«Тела лежали прямо на тротуарах»: свидетельница теракта вспоминает, как это было

Ровно год назад произошел теракт в петербургском метрополитене. На перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт» террорист-смертник взорвал вагон поезда. Погибли 16 человек, еще 103 получили ранения. Cosmo поговорил с одной из очевидиц того страшного события — Мариной Захаренко.

«Тела лежали прямо на тротуарах»: свидетельница теракта вспоминает, как это было ТАСС; AP; EastNews; GettyImages;

«Это был понедельник. Позавчера мне исполнилось двадцать шесть, но из-за выходных праздник затянулся, и накануне я чуть переборщила с именинным вином. Поэтому утро началось с таблеток от головы — с кем не бывает. В тот день я опаздывала, так что к метро мчалась сломя голову. Я работаю психологом с детьми, пострадавшими от жестокого обращения. Мой рабочий день начинается не с утра, как у большинства, а без пятнадцати три, и продолжается до семи. Если бы не то, с чем мне приходится иметь дело, такому графику можно было бы позавидовать.

По пути думала о чем-то рутинном, привычном: перечисляла список дел, которые нужно доделать на работе, считала недели до отпуска… Нас такие мысли посещают каждый день. Меня часто спрашивали, не было ли у меня накануне дурного предчувствия, не замечала ли я нехороших знаков — ничего такого не было. Обычное утро. Немного похмельное, только и всего.

Организация, где я работаю, находится как раз на „Технологическом институте“. Мне нужно было выйти на „Садовой“ и перейти на „Сенную площадь“. Что я, собственно, и сделала, как и сотни раз до этого каждый рабочий день. Я тогда еще не знала, что в ту самую минуту, когда я покинула вагон и направилась в переход, где-то совсем близко, на соседней станции, террорист-смертник взорвал бомбу у себя в рюкзаке. Бомбу, которая покалечила жизни больше сотни человек.

В переходе между станциями я почувствовала, что что-то не так. Задымление. Оно было не сильным, но по мере приближения к „Сенной“, дым становился всё гуще. Я растерялась: что делать? Но люди продолжали идти, и я решила смешаться с потоком. Службы метро тоже никак не реагировали на происходящее, ни о чем не предупреждали. Только женщина, сидящая у эскалаторов, пыталась что-то сказать, но так невнятно, что невозможно было разобрать.

Дыма становилось всё больше, народ начинал беспокоиться. Я уже была уверена, что произошло что-то нехорошее, но сознание в таких случаях работает очень неповоротливо. Соображала я медленно, как в тумане: и в прямом, и в переносном смысле. Понимание, что что-то идет не так, происходит на уровне инстинктов, а рациональная часть молчит. Я шла на автопилоте — и не я одна. Все чувствовали неладное, но никто не повернул — следовали привычному маршруту, как заколдованные.

Позже следователь спрашивал меня: „Почему не вернулась?“, а я ничего не смогла ответить. Не вернулась.

Вся „Сенная“ была заполнена дымом, он разъедал глаза, забирался в горло, ничего было не разглядеть. Несколько минут назад там произошел взрыв, но я тогда этого еще не знала. Дышать было нечем — надо было срочно выходить на улицу. Из четырех эскалаторов на подъем работал только один. Один-единственный эскалатор, который мог вывезти людей из этого едкого ада. Перед ним давка. Все хотели выбраться.

Мелькнула мысль, что меня сейчас раздавит эта толпа. Я собрала волю в кулак и шагнула на ступеньку, стараясь не потерять равновесие. Мне срочно нужно было услышать знакомый голос, чтобы прийти в себя, и я стала звонить родным. В конце концов, дозвонилась другу. Не помню, что именно он мне тогда говорил — я концентрировалась только на звуке его голоса. Единственной моей мыслью было: „Выйти, выйти…“ Эскалатор медленно-медленно ехал вверх. Навстречу нам, по неработающему эскалатору бежали два парня в полицейской форме.

Наконец, я оказалась на улице на Сенной. Там уже царила суматоха: подъехала пожарная служба, гудела сигнализация, везде суетились люди в форме… Немного придя в себя, я пошла пешком до „Техноложки“. Точнее, сначала пыталась ехать на маршрутке, но быстро поняла, что не смогу — стоило мне оказаться в закрытом пространстве, я начинала задыхаться.

Перед метро там такой пятачок… Знаете, этот пятачок я потом много раз видела в своих флэшбеках. Там уже лежали окровавленные тела на носилках. Оцепенев, я просто смотрела на людей, еще полчаса назад живых и реальных, переживающих о чем-то своем — а сейчас я даже не знала, дышат они или нет.

Сотрудники „Скорой помощи“ переходили от одного пострадавшего к другому, выла сигнализация. А вокруг пятачка — несколько десятков людей, которые снимали на телефон. Больше всего меня поразило, что кто-то лежал без носилок — прямо на тротуаре. У всех есть носилки, а у него — нет, как так? Не знаю, почему именно это меня удивило. Я стояла в оцепенении и смотрела, ничего не могла поделать, в голове — только „белый шум“. Никогда не забуду ту картину.

В конце концов, мне удалось встряхнуться и пойти дальше. Уже успела отойти от того места, как заметила, что навстречу бегут „мои“ дети — с которыми я работала. Дети, которые и так достаточно навидались в своей жизни. Я тут же взяла себя в руки: „Не ходите туда!“, и увела их оттуда. Хотя я уже вышла из дыма, но он как будто осел у меня в горле и голове.

Я отработала целый день, а новости о теракте гудели фоном. Тогда-то я и услышала „диагноз“ — теракт. Кто-то взорвал себя, чтобы другие тоже не могли жить.

Вернувшись домой, я допила именинное вино, чтобы немного успокоить нервы. Кто-то звонил и поздравлял меня со вторым шансом на жизнь, а затем наступило утро.

На следующий день я не смогла поехать на работу на метро. И на следующий. И еще несколько месяцев после. Панические атаки преследовали меня одна за другой, и вся моя жизнь была подчинена одному страху. Физических повреждений у меня не было, но мой разум был уязвим. Я прошла долгий путь от полного отчаяния до реабилитации. Это долгая история — хватит на еще одну статью. И хотя последствия „аукаются“ мне до сих пор, я научилась извлекать пользу из этих чудовищных воспоминаний.

Я никогда не забуду, что случилось со мной год назад, через два дня после моего дня рождения. Остается только помнить, что тот теракт — не вся моя жизнь. Берегите себя и своих близких».

***

Марине Захаренко удалось не только преодолеть свои страхи. Она создала уютную Instagram-платформу для молодых женщин и мужчин, преодолевающих тревогу, депрессию и панические атаки. 3 апреля совместно с благотворительной организацией «Прерванный полет» она стартовала проект «Неделя заботы о себе». В рамках этого проекта участники смогут проанализировать 7 сфер, в которых каждому из нас стоит быть внимательнее к самому себе и своим потребностям.

Понравилась статья?
Подпишись на новости и будь в курсе самых интересных и полезных новостей.
 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария