Cosmopolitan «Сила в женщине»: интервью с лауреатами премии

ГУЗЕЛЬ САНЖАПОВА

Номинация: «Открытие» при поддержке банка Открытие

T

Эти яркие, успешные и смелые женщины каждый день доказывают: «Каждая из нас может все!» 

Мы поговорили с героинями премии Cosmopolitan «Сила в женщине» о том, что такое призвание и как следовать зову сердца, несмотря на самые сложные обстоятельства. Пример для подражания – перед вами.


   


Фотографы: Георгий Кардава, Дмитрий Исхаков, Сергей Аутраш, Елена Сарапульцева 

ПОЛИНА ГАГАРИНА

Номинация: «Cosmo-Girl» 

Красота требует жертв

Мое детство прошло в Греции, а там кока-колой запивают любую пищу. Вообще, я считаю, с питанием всё должно быть в меру. Если съела на обед спагетти, значит, вечером не буду наедаться. Выпью вино – не буду заедать его сыром. Я не фанат спорта, но без него нельзя. Тренер приезжает к дому и кричит под окнами: «Полина, выходи! Будем заниматься». Тут уже никуда не денешься! Я это делаю не для того, чтобы кому-то понравиться, а чтобы чувствовать себя хорошо. Два часа танцевать на сцене – для этого нужно быть в достойной физической форме.           


Я – сплошное противоречие

Пожалуй, только недавно я поняла, что мне хорошо и гармонично с самой собой. Только когда родилась дочка, я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей уже два года! Наслаждаюсь каждым днем, проведенным с ней. Не могу на нее насмотреться. Сын у меня уже большой! (Андрею 12 лет. – Прим. ред.) У него даже усы выросли. Я смотрю на него и понимаю, какая я старая... А я чувствую себя юной... В общем, я – сплошное противоречие. Никакого равновесия, но мне для счастья оно и не нужно.    


Хулиганю, но не пропагандирую это

Я перфекционистка, уважаю своих зрителей и подписчиков, даже таких, которые пишут колкости... У каждого свои понятия о том, что хорошо, а что плохо. То, что хорошо, например, для Ксении Собчак, для меня не подходит. Но я не пай-девочка. Я нормальный человек; порой хулиганю, но не хочу это пропагандировать. На меня равняются дети, и я хочу, чтобы они гордились мной.



   


«На меня равняются дети, хочу, чтобы они мной гордились!»

Одна из самых популярных певиц в России, победительница «Фабрики Звезд» и участница «Евровидения» появилась на обложке Cosmopolitan в августе этого года и буквально растопила читательские сердца. Редакция была завалена восторженными отзывами о том, насколько лучезарна и талантлива Полина. 

А мы и не сомневались!




       

Плечи как у Халка

Не скажу, что я – ярая феминистка, но мне кажется, что девушки могут больше, чем парни. Женщины, у которых есть дети, никогда не сдаются. И мой муж отлично понимает, что мои плечи хрупкие только в объективе его фотоаппарата. А на самом деле они как у Халка. Он – сильный человек с крепким характером, только такой может жить вместе с сильной женщиной.




АНАСТАСИЯ ВОЛКОВА

Номинация: «Сила в доброте»

Расклеивать листовки? Что за ерунда!

Про «Лиза Алерт» я впервые услышала по телевизору. Рассказывали про людей, которые ходят по городу и расклеивают листовки с портретами пропавших. Я подумала: «Ну что за ерунда!» – и забыла. А потом поехала помогать пострадавшим от наводнения в Нижнебаканскую станицу недалеко от Крымска, и там один спасатель рассказывал про добровольческую организацию, занимающуюся поиском людей,  мол, работа сложная, руки всегда нужны. Тогда я заинтересовалась. Там было очень тяжело и морально, и физически: мы разгребали завалы, вычищали грязь, собирали погибших животных, помогали выжившим. Я понимала, что, вернувшись в Москву, не смогу жить как раньше, а потому прямо с поезда поехала в лес с отрядом «Лиза Алерт».


Небо над головой было звездное

Отлично помню свой первый поиск в лесу. Дедушка, который заблудился, был с нами на связи по телефону. Меня поставили в пару с одним из самых опытных людей в отряде. Шли быстро. Я старалась не отстать. Было страшно, ведь вокруг сплошной лес. Дедушку скоро спасли. И тут передают, что в соседнем районе пропал еще один. Его не могут найти уже несколько суток. Меня спросили: «Поедешь?» Я ответила: «Поеду».

Этого человека мы так и не нашли, хотя искали очень долго. Я пропустила экзамен в институте, на всё забила и осталась там. Это был сложный поиск, где мы «чесали» лес – это когда люди идут в цепи плечо к плечу. Люди в отряде действовали очень слаженно, не теряя ни минуты. Дедушка тоже был на связи, говорил, что уже лежит и не может идти, но мы не смогли ему помочь... Когда мы вышли из леса, небо над головой было звездное и бесконечное, и ко мне начало приходить осознание, насколько это всё нужно и важно, и я даже заплакала. Тогда я подумала: «У меня есть ноги, я могу ходить, и я здесь нужна». И я до сих пор здесь.


Бесполезных не бывает

Не могу четко объяснить, что мною движет. Наверное, уверенность в том, что один человек – это уже очень много. А если вас несколько, то вы можете горы свернуть. Мир начинает меняться с каждого конкретного человека. Это принцип благотворительных пожертвований: каждый скинулся по рублю, в итоге получился миллион. Каждый сделает по чуть-чуть, и будет результат. Можешь ходить – езжай в лес. Не можешь – занимайся картами, принимай звонки на горячей линии. У нас есть волонтеры с инвалидностью. У них нет ног, и они выполняют важнейшую работу из дома. Не умеешь ничего? Тогда заваривай чай и раздавай пирожки тем, кто выходит из леса. Поверь, они – усталые, голодные и вымотанные – будут тебе бесконечно признательны. Бесполезных людей не бывает. Нужен каждый.              


Полиция в туфлях

Когда девочка Лиза, в честь которой назван отряд «Лиза Алерт», пропала в 2010 году, в первые дни ее вообще почти не искали. Потом подключились волонтеры, которые толком не знали, что делать. Полиция участвовала мало. Сейчас коммуникация с государственными службами стала более налаженной. Теперь на них давят общественность, журналисты, им легче приехать, чем потом объяснять, почему из-за их бездействия погиб человек. Правда, смешно: иногда полиция на поиски приезжает в лаковых туфлях. Нам их просто жалко. Ну куда они в лес в такой обуви! В первом же болоте без ботинка останутся!


Основной состав

«Лиза Алерт» – это некоммерческая организация. У нас нет штата сотрудников и зарплаты. Мы не принимаем денежные пожертвования. Однако на каждом поиске есть свой обязательный состав: координатор, картограф, регистратор, а кроме того, в отряде есть посменные дежурные (на горячей линии, у оперативных дежурных, у инфоргов), есть старшие направлений и так далее. И все эти люди работают бесплатно.  

Мы обучаем людей ходить по лесу. Наука непростая, но ее освоить можно. Как пользоваться компасом, навигатором, как ориентироваться на местности, как оказывать первую помощь. Бывает и такое, что человека без всякой подготовки бросают в бой и он учится на примере старшего. В этом июле в один день пришло около 100 «лесных» заявок, тут уж не до подготовки.  

На поиске координатор распределяет задачи между участниками поиска и собирает поступающую информацию. Штука в том, что он может придумать миллион задач, но, если никто не приедет, выполнять их будет некому. Поэтому главное средство поиска в любом отряде – это люди.  



«Один человек – это очень много»

Координатор поисково-спасательного отряда и руководитель одного из подразделений «Лиза Алерт» – организации, занимающейся поиском пропавших людей. За восемь лет Анастасия приняла участие более чем в 1000 поисковых операциях. Анастасия – создатель и идейный вдохновитель группы добровольцев, поддерживающих ветеранов Великой Отечественной войны. Анастасия доказала, что волонтер – это призвание, доступное каждому человеку с большим сердцем.


Тело можно похоронить, надежду – никогда

У каждого из нас есть свое кладбище – люди, которых так и не смогли найти вовремя. А еще есть списки пропавших без вести. По мне, так это еще хуже: тело хотя бы можно похоронить, а надежду – никогда.

Тяжело отвечать на звонки родственников, которые спрашивают, нет ли новостей. Иногда волонтеры месяцами ищут человека и так горят этим поиском, что хватаются за любую мельчайшую зацепку. Не могут отпустить. Но заявки продолжают падать, и нужно собраться с духом и идти дальше, ведь где-то другим людям нужна твоя помощь.  

Самое ужасное – это ощущение собственной ошибки, когда у тебя была возможность спасти человека, но ты просчитался. У меня был такой случай. Я потом у скорой уточнила время смерти и поняла, что именно в тот момент свернула не туда. У меня был выбор: пойти в нужное место или совершить ошибку. Если бы я выбрала правильный путь, мы бы спасли эту женщину. А так она лежала там и умирала...   

Когда такое происходит, ты, конечно, поддаешься эмоциям и иногда плачешь. А потом понимаешь, что времени раскисать нет, потому что прямо сейчас кто-то другой, кого еще можно спасти, нуждается в твоей помощи, поэтому надо вставать и идти искать следующего человека.


Держись, Родионыч!

Среди наших постоянных волонтеров ходит фраза «Держись, Родионыч!». Однажды потерялся дедушка 92 лет с отчеством Родионович. Он пролежал в лесу двое суток и, когда мы его нашли, был скорее мертв, чем жив. Прямо на последнем издыхании. Мы вызвали скорую, нам сказали: «В течение получаса приедем», мы его понесли, но когда вынесли, узнали, что скорая еще даже не выезжала. Мы поняли, что он не дотянет, погрузили в машину и сами повезли его в больницу. Впереди шла машина МЧС, они включили сирены, мигалки, машины нас пропускали, съезжали на обочину. Девочки сидели сзади и всё время контролировали его состояние, и в какой-то момент им показалось, что он не дышит. Они в соответствии с инструкцией начали переворачивать его в устойчивое боковое положение, я обернулась, увидела в их глазах страх, все замолчали, и тут он сказал: «Ой». И я поняла, что ради этого «ой» я и пришла в отряд. Именно в такие моменты я понимаю, зачем вообще занимаюсь поисками, потому что жизнь другого человека и есть смысл твоей жизни.

Родионовича спасли. Он до сих пор жив. Врач в больнице нам потом сказал, что счет реально шел на минуты. Мы всё сделали правильно. 

          

Я делаю то, что мне интересно

Многие считают, что я сумасшедшая, так как занимаюсь поисками без остановки. Я скажу так: у всех свои интересы. Кто-то любит плести макраме, кто-то вышивает, катается на сноуборде. А мне вот это нравится. Я этим горю и живу. Лично для меня поиски – это квест, как бы цинично это ни звучало. Нужно отгадать сложную головоломку. Я не просто спасаю человеческие жизни – я делаю то, что мне действительно интересно. Ты никогда не останешься безучастным, если знаешь, как спасти человеку жизнь.   





ДАРЬЯ АЛЕКСЕЕВА

Номинация: «Социальное предпринимательство»

О старте и первых трудностях

Началось всё с того, что мы с подругами собрали ненужные вещи и устроили благотворительную распродажу. За несколько часов заработали 134 тысячи рублей, из которых четыре потратили на организацию. В бизнесе это называется «минимально жизнеспособный продукт». Прежде чем открыть магазин, ты можешь протестировать свою гипотезу и понять, будет она работать или нет. Сумма, которую мы тогда собрали, равнялась трем моим зарплатам. Я прикинула: можно снять помещение за сто тысяч, каждый месяц проводить в нем такую распродажу, а оставшиеся деньги отдавать на благотворительность. Я пошла, сняла все свои деньги, арендовала помещение и затеяла там ремонт. Первые сложности начались, когда я стала нанимать людей. Они от меня уходили. Кому-то друг сказал, что он «занимается фигней с девчонкой, которая не шарит в бизнесе». Другой заявил, что хочет менять мир, но, проработав полтора месяца, потерял мотивацию. Еще одна девушка ушла за три дня до открытия магазина. Просто написала, что больше не может перебирать старые вещи, это омерзительно и вообще она уезжает к маме в Казань.


Секонд-хенд? Нет, спасибо!

Раньше покупательский инстинкт был на грани безумия: люди сметали с полок любой товар, и каждый магазин пытался предоставить максимально широкий ассортимент. К счастью, сейчас культ потребления идет на спад. Во-первых, бережное отношение к экологии становится модным. Когда пять лет назад мы искали помещение под первый магазин, ни одна креативная площадка не хотела нас пускать. Мы стучались в арт-кластеры, хотели быть в парке Горького и на «Стрелке». Но нам везде отвечали: «Секонд-хенд? Нет, спасибо!» В сознании массового потребителя секонд-хенд был убогим феноменом из Советского Союза, когда донашиваешь одежду за старшим, когда мама перешивает папины вещи, потому что новые купить негде. Я же к этому отношусь совершенно иначе — как к возможности личного выбора. Можешь купить за полную стоимость в магазине, а можешь пойти в секонд-хенд, купить в три раза дешевле, а на сэкономленные деньги пойти учить английский или съездить на уик-энд в Грузию. Те, кто раньше нам отказывал, теперь пишут: «А не хотите ли вы у нас установить свой поп-ап-корнер? Мы вам заплатим!»


Про оленей и ценности нового поколения

Температура на планете меняется, из-за чего реки освобождаются ото льда быстрее, чем раньше. Северные олени, которые во время миграции привыкли эти реки пересекать по льду, тонут, стада вымирают. Если тебе плевать на климатические изменения, но жалко оленей, то – сюрприз! – эти явления взаимосвязаны. Ресурсы планеты могут закончиться еще при нашей жизни.

Плюс осознанное потребление – это возможность выделиться. Ценности поколения формирует дефицит. Для наших родителей было счастьем провести целый день в торговом центре, а современному подростку, который буквально вырос в МЕГЕ, уже не по кайфу распродажи и бесконечный шопинг. Сейчас людям интереснее прийти в секонд-хенд и выбрать там то, чего нет ни в одном крупном магазине. И таким образом быть оригинальным. Или заявить подругам: «Я прочитала книгу «Год без покупок» и хочу попробовать так же». Сегодня это намного круче, чем щеголять в ремне с пряжкой Gucci.


Грант на полмиллиона рублей не спасет

Сегодня у нас более 200 партнеров: крупные российские и западные компании. Мы ставим контейнеры в их офисах или центрах. А через партнерскую программу с брендами – Levi’s, Love Republic, Henderson, Uniqlo – собираем ненужные вещи, сортируем, перерабатываем и даем им вторую жизнь. Что касается государства, то мы как некоммерческая организация участвуем во всех возможных конкурсах. Чаще всего выигрываем. Но суммы в несколько миллионов рублей кажутся большими только на бумаге, а когда ты начинаешь их распределять, они тают как мировые ледники. Грант на полмиллиона рублей никого не спасет, нужна системная поддержка.


История живет через людей

Мне хочется, чтобы проект Charity Shop стал более системным, чтобы большое количество людей ассоциировала себя с ним. Клиенты хвастались бы покупкой тряпки для домашней уборки, сделанной из переработанной одежды; чиновники гордились бы тем, что предоставляют нам доступ к административным ресурсам; крупные фонды не скрывали бы, что поддерживают нас. Только через людей эта история будет жить. В противном случае она может умереть вместе с моим желанием что-то делать или сменой моих интересов.



«Хочу, чтобы каждый из нас делал свой выбор осознанно!»

Создательница благотворительного магазина Charity Shop и фонда «Второе дыхание» по сортировке и утилизации ненужной одежды, через который ежегодно проходит более 300 тонн вещей. За 6 лет прошла путь от фразы «Секонд-хенд? Нет, спасибо!» до 50 точек приема по всей России и сотрудничества с брендами уровня IKEA.



Одежда – это про эмоции

Норма сортировки в Charity Shop – 300 кг в день, то есть каждый день я вручную отсматриваю 1500 вещей и решаю: жить им дальше или умереть, отправить на повторное использование или на переработку. Я вижу, как вещи из знаменитых коллабораций H&M, за которые когда-то люди дрались в магазинах, сейчас валяются синтетическими тряпками, поэтому мое отношение к моде – крайне скептическое. Для меня одежда – это про эмоции и самовыражение. Прошлым летом я прошла по Исландии более тысячи километров и купила у местного дизайнера пряжу цвета их вулканических пляжей, то есть пепельного оттенка. Мама связала мне из нее свитер. Я хожу в нем уже год, до сих пор не надоел.


Про чувство ответственности

Сейчас самое сложное для меня – это понимание того, что я не смогу компенсировать ошибку своим ресурсом. Раньше, если наш магазин был в минусе, я могла покрыть убыток из собственных сбережений. А сегодня другие суммы, ставки гораздо более высокие. Если мы провалимся, мне придется продавать квартиру и брать кредит. Конечно, такое давление влияет на мои решения, я стала более консервативна. Часто консультируюсь с нашими инвесторами и финансистами, чтобы проанализировать возможные последствия.

Чтобы не выгореть от стресса и количества работы, я научилась переключаться. Один день работаю в магазине, второй – разбираю бумажки в офисе, третий – общаюсь с прессой и партнерами. Если вдруг почувствую, что совсем тяжело, то поеду на склад и буду смотреть, как работает сортировщица, какая у нас динамика по контейнерам.

Обязательно надо посвящать время себе, своим близким и дому. Люди, у которых многое завязано на работе, могут часами рассказывать, чем занимается их компания, а про себя и двух слов не свяжут. Очень важно различать, что хочешь лично ты, а что полезно для дела.  


Мои идеи – мое топливо

Я люблю свои большие идеи. Внимательно слежу за опытом других стран и мечтаю кое-что воплотить в жизнь в России. Мечтаю, чтобы крупные бренды, с которыми мы сотрудничаем, сделали систему лояльности для наших клиентов. Или создать систему, когда при каждом онлайн-заказе ты можешь добавить к стоимости 30 рублей на последующую переработку твоих покупок. Ты как бы сразу нейтрализуешь ущерб от своей покупки. Вот я просыпаюсь посреди ночи с такими идеями и дальше живу с ними, как на топливе. Они позволяют мне развивать дело и двигаться дальше, расширяя наши горизонты.  

ЕЛЕНА ГАГАРИНА

Номинация: «Культура и искусство»

Подчеркнуть большой замысел

Свежие идеи для выставок – необыкновенные находки, которые можно обнаружить в самых неожиданных местах. Сегодня люди в большинстве своем приходят в музей за концепцией, а не для того, чтобы посмотреть работы конкретных художников. Произведения искусства лишь подчеркивают и выявляют большой замысел. Настало время, когда выставки должны создаваться на смежные темы, и это касается не только произведений искусства, но и различных документов, артефактов, которые говорят об определенных страстях человеческой души. Мне, например, хочется создать выставку под названием «Страх». Дело в том, что одним из выдающихся достижений XX века являются исследования психологических состояний человека. Мне кажется, эмоции, рефлексия и их трансформации внутри нас провоцируют возникновение самых разных произведений искусства.


Книги для читателей, выставки для зрителей

Меня вдохновляет то, что никогда еще прежде не создавалось. Мне интересно делать вещи, привлекающие внимание публики. В конце концов, каждый писатель создает свои произведения для того, чтобы их прочли, мало кто осознанно пишет их «в стол». Так и с выставками – они создаются для зрителей.


О чуде Сикстинской капеллы

Настоящее произведение искусства – это огромная редкость. Сегодня искусство приобрело много новых вспомогательных форм: видео- и фотоинсталляции, 3D-проекции... С точки зрения создания антуража на выставке – это рабочие инструменты, однако они не должны отвлекать от настоящих шедевров.      

Исключительно мультимедийный проект должен нести не столько художественную ценность, сколько образовательную или просветительскую. Поверьте, Сикстинская капелла произведет на вас гораздо более сильное и глубокое впечатление, чем любая 3D-модель.


Не надоело вам изучать простые числа?

Музей – это консервативная структура. В любую музейную профессию нужно влиться, потратить на это какое-то время. Никто не спрашивает физика: «Не скучно ли тебе заниматься всю жизнь изучением элементарных частиц?» Не спрашивают математика: «Не надоело ли изучать простые числа?» В музее всё время что-то происходит и меняется. После Второй мировой войны музеи стали важнейшими площадками в жизни любого человека. Когда люди приезжают в другой город, куда они идут в первую очередь? В музей. И только после – в ресторан или оперу. Но сейчас растет новое поколение, которое не станет слушать двухчасовую экскурсию, им необходимо представлять экспонаты в другой, более увлекательной форме.


Люди как объекты наблюдения

Люди стали глубже воспринимать искусство, они сами по себе – интересные объекты для наблюдения. С одной стороны, работникам музея всегда нужно предугадать, что будет интересно публике в ближайшее время. С другой – нельзя забывать о том, что есть вечные ценности, которые легче показать с помощью музейных технологий.





«Ключ к успеху – получать удовольствие от того,                   что делаешь»

Возглавляет музеи Московского Кремля 18 лет. Именно при ее руководстве музей-заповедник стало посещать почти 3 миллиона человек в год. Член Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО и обладательница множества государственных наград за вклад в развитие отечественной культуры и искусства.







Про масштабные выставки

У каждого крупного музея есть план выставок на год, согласно которому он должен сделать хотя бы один масштабный проект. Обычно это выставки, которые связаны с громкими именами. Например, недавно Музей Виктории и Альберта представил экспозицию, посвященную творчеству Кристиана Диора,Музей Истории Искусств в Вене провел прекрасную выставку Брейгеля. 

Мы стараемся делать выставки, которые были бы интересны нашей публике, а она, как показывает практика, предпочитает экспозиции, связанные с именами российских государей. Вот, к слову, выставка, посвященная Борису Годунову, предсказуемо стала хитом. Всегда привлекают публику выставки, посвященные моде и искусству создания драгоценностей. 

В этом смысле наша «Элегантность и роскошь ар-деко», на которой были представлены произведения из коллекции Института костюма Киото, а также украшения Cartier и Van Cleef & Arpels, имела огромный успех. Само собой, бывают и камерные выставки, которые интересны небольшому кругу зрителей, но наша задача – удовлетворить интересы разных людей.


Здесь проблемой является все

В нашей работе нет ничего легкого. Как говорит комендант Московского Кремля Сергей Дмитриевич Хлебников: «Здесь проблемой является всё. Даже пересадить куст». Основные трудности связаны с тем, что музей находится на территории резиденции Президента РФ. Здесь действуют свои правила. Во-первых, достаточно трудный проход для публики, мы не в силах принять столько людей, сколько хотелось бы. Во-вторых, нелегко хранить экспонаты, потому что в основном мы имеем дело с драгоценными металлами и камнями. Для того чтобы организовать выставку, нам необходимы особые условия: обязательны витрины, система охраны, специальный свет и другое оборудование, ведь сделать выставку трехмерных произведений гораздо сложнее, чем повесить на стены картины – это всем известно.


О важности шестого чувства  

Замечательный английский философ Генри Бокль написал книгу о европейской цивилизации, в которой было интересное рассуждение о том, что существуют два типа мышления: логический, который присущ мужчинам, и другой тип, который позволяет принять правильное решение «откуда-то изнутри». Да, все великие люди, которых он описывал, обладали отменной логикой, однако в определенный период жизни рядом с ними находились женщины, наделенные шестым чувством. Мне кажется, что развить логическое сознание намного проще, чем овладеть этим «даром предвидения».

Я считаю, что, если женщина не зациклена на своих эмоциях, она способна быстро и правильно принимать решения на том эмоциональном уровне, который по образу мышления является верным. Что касается меня, то справляться с эмоциями на службе мне нетрудно, потому что я не склонна к излишней эмоциональности. Даже если что-то вызывает у меня негодование, я стараюсь мыслить рационально. Эмоции – это одно, а работа – совершенно другое.


Получайте удовольствие!

Моя жизненная позиция максимально проста: от всего необходимо получать удовольствие! Если ты не наслаждаешься тем, что вокруг тебя, и тем, что ты делаешь, жизнь проходит совершенно бессмысленно.


ЛЮДМИЛА ПЕТРАНОВСКАЯ

Номинация: «Просвещение»

Знания позволяют быть более свободными

Меня иногда называют педагогом, но это не совсем так, хотя я создаю и веду обучающие программы. В первую очередь я психолог, именно в процессе работы с людьми, обобщая свой опыт, я получаю то, чем потом могу делиться со слушателями учебных программ и лекций. Просветительская деятельность – лишь одна из составляющих моей профессии, но очень важная, конечно. Но даже то, что по форме является обучением: тренинги, семинары, лекции – никогда не сводится к простой передаче информации. И коллегам из регионов, и родителям, слушающим вебинары и лекции, нужны прежде всего поддержка, понимание, помощь в том, чтобы лучше понимать свои собственные цели и ценности. Для меня это скорее не обучение, а помогающая деятельность, просвещение. Главная задача – делиться знаниями, которые помогают лучше понимать себя и других. Это работа и с установками, и с чувствами, и с отношением к себе, к другим, к тому, что ты делаешь. Просвещение делает человека более зрячим, более свободным, в большей мере хозяином самого себя и автором своей жизни. А еще – более добрым, ведь чем больше понимаешь про людей, тем острее видишь их уязвимость и тем теплее к ним относишься. 


Про разницу поколений

Мне не очень понятен настойчивый интерес к теме поколений. Наверное, это простая концепция, но она ничем не подтверждена. Отчетливо выраженные черты поколения появляются после трагедий, захватывающих огромный процент семей: война, голод или массовые репрессии. Тогда сильное травмирующее событие влияет – сходным образом – на почти все семьи в стране (или нескольких странах) и это формирует поколение, которому пришлось приспособиться и выжить в тяжелые времена. Люди, изначально разные по социальным, культурным, личным особенностям, становятся в чем-то похожи, поскольку были вынуждены использовать примерно одни и те же стратегии, чтобы выжить. Потом это отражается на том, как они растят детей, и их дети тоже могут оказаться похожи по способу жить, по тому, что они ценят и чего больше всего боятся, в чем сильны и на что почти неспособны. Если не происходит страшных катаклизмов, то разнообразие берет свое, люди живут и выбирают стратегии поведения исходя из очень разных обстоятельств и на разных основаниях. Современные подростки очень разные, и это признак благополучия.

Новые технологии, про которые сейчас все говорят, не могут так быстро сформировать поколение, то есть одинаковый способ жить у огромного количества людей, у которых общего – только годы рождения. Привычки, увлечения, навыки – да, но это более поверхностные, подвижные вещи, и они могут за жизнь одного поколения много раз смениться. В недавнем прошлом наша цивилизация пережила перемены куда более глубинные, чем распространение гаджетов: изменение социальной роли женщины, сексуальная революция, изменение восприятия семьи и детства, массовая утрата религиозности... Их последствия мы еще не вполне осмыслили и окаменелости стереотипов лежат в наших головах рядом со знанием, как пользоваться «гуглом». 


Новое просвещение 

Меняется мир, и система образования не может оставаться прежней. Потому что главная ее задача – дать возможность детям подготовиться к жизни в существующих реалиях. Довольно странно готовить детей к миру, которого больше не существует. Однако наши школы именно этим и занимаются. 

Что должно измениться? В первую очередь важно понять, что отныне мы существуем в гибких условиях. Ушло то время, когда можно было один раз выучить человека и этих знаний ему хватало навсегда. В 20 лет он получал специальность, после чего всю жизнь эксплуатировал эти знания, добавляя только опыт и связанную с ним интуицию. Сейчас это невозможно. Этого нет и больше не будет. Человек будет учиться много раз в течение всей жизни. А потому должны появиться совершенно другие формы образования: более подвижные, доступные, разнообразные и ориентированные на человека, который учится, а не на удобство институтов или традицию. Как сделать так, чтобы человек любого возраста, в любой точке земного шара, с любыми ограничениями, будь то проблемы со здоровьем или бедность, мог быстро, эффективно и не без удовольствия в процессе научиться всему, что ему вдруг понадобится для его жизненных целей? Это настоящий вызов, и он уже принят, всё, связанное с новым образованием, будет только развиваться. Я думаю, нас ждет новая эпоха Просвещения. 






«Главная задача – передавать знания, которые изменят отношение человека к себе и к миру»

Психолог, лауреат Премии Президента РФ в области образования и автор популярных просветительских книг для детей и родителей. Много лет Людмила работает в теме семейного устройства детей, оставшихся без родителей. Основала Институт развития семейного устройства для обучения и поддержки специалистов в регионах.




Про трудности, с которыми сталкиваются приемные семьи

Мы с коллегами создали некоммерческую организацию Институт развития семейного устройства, одна из главных целей которого – обучение специалистов (прежде всего региональных) в сфере проблемного детства для работы с кризисными семьями и приемными семьями. Вторая задача – непосредственная подготовка кандидатов в приемные родители и последующая их поддержка.

Почему это нужно? Потому что люди, живущие обычной жизнью, имеют право не знать, как отражается на детях всё то, что им приходится пережить до прихода в приемную семью. Опыт одиночества, жизни в детском учреждении, потери семьи, плохого обращения. Когда люди этого не представляют, многое в поведении такого ребенка кажется им шокирующим. Необходимо подготовить их к тому, с чем они могут столкнуться. А еще важно помочь им разобраться в себе. Решение взять приемного ребенка – непростое, нужно оценить, насколько оно искренне, насколько едина семья и понимают ли они, на что идут. В первую очередь это помощь в принятии решения и осознания его зрелости. Кстати, практически все наши психологи и специалисты – сами приемные родители.


Про то, как бороться с эмоциональном выгоранием

Я не успеваю всего, что хотелось бы сделать. Много ждет своей очереди. Когда силы на исходе, очень поддерживает обратная связь: люди рассказывают, что им стало легче, что они научились лучше понимать себя и своего ребенка, снова поверили в свою работу, начали что-то делать иначе. Это дает прилив сил, наполняет смыслом. Когда мы понимаем, ради чего работаем, и видим, что многое получается, мы меньше выгораем и чувствуем нормальную рабочую усталость, но не истощение.

Я работаю с очень тяжелыми темами. Иногда мне не удается распланировать всё так, чтобы хватило времени на восстановление, и случаются ситуации, которые выбивают из колеи. Но дело не в том, чтобы вообще никогда не чувствовать истощение, это нереально. Важно, во-первых, хорошо знать его признаки и успевать их отследить. А во-вторых, знать, как можно себе помочь, и уметь обратиться за поддержкой к профессиональному обществу, к коллегам. Иногда в одиночку выбраться невозможно. Для этого мы и есть друг у друга. 


О феномене доступной информации

Сегодня почти любая информация доступна в один клик, и это явление ново для человечества. Доступность информации в один клик, в один вопрос к «гуглу» – это новое явление. Наш мозг пока к этому не приспособлен. Мы росли в мире, где, чтобы добыть информацию, нужно было либо приложить усилия, либо ждать, когда она сама поступит (как ждали газету с новостями). Тот факт, что любая интересная, увлекательная, забавная, важная, полезная информация теперь добывается в любой момент, для нас непривычен. Сейчас пять минут ожидания, и мы бросаемся к телефону: что почитать, куда посмотреть, чем загрузить свой мозг. Не можем просто стоять и глазеть по сторонам, это скучно, неинтересно. 

Хорошо это или плохо? Какой смысл давать оценки реальности? Можно лишь изучать это явление и анализировать его возможные последствия. Есть мнение, что это может иметь какие-то издержки, вызвать истощение познавательной активности, но пока точных исследований на эту тему слишком мало, и нужно время, чтобы получить достоверные знания. 







ольга соломина

Номинация: «Наука»

Неслучайные случайности

Я стала географом случайно, ведь по образованию я историк. Однажды муж моей однокурсницы, который работал в Институте географии, сказал, что им нужен полевой повар на Кавказе. Я решила попробовать и поехала с ними. Когда вернулись, им понадобилась машинистка, и я опять оказалась при деле. Ну а потом мы с этим Институтом уже не расставались. Сначала я была поварихой, затем машинисткой, потом стала младшим научным сотрудником, средним научным сотрудником, старшим научным сотрудником. И вот теперь я директор этого Института. Случайности не случайны.


Романтика первой экспедиции

Никогда не забуду свою первую экспедицию. Мы тогда приехали в долину Безенги на машине ГАЗ-66. Нас было много, поездка долгая. Почти два месяца колесили по Кавказу. В машину мы едва помещались, кроме того, у нас с собой были большие армейские палатки и раскладушки для всех членов экспедиции – транспорт был загружен под завязку. В кабине сидел начальник, а все остальные лежали в кузове; расстояние от носа до крыши машины – 10 сантиметров. Приехали мы поздно вечером, в темноте разбили палатки, а утром мне надо было приступать к исполнению моих обязанностей – готовить команде завтрак. Я встала первая, вышла из палатки и вижу: передо мной сияет Безенгийская стена, покрытая льдом. И она сверкает в ущелье, а склоны зеленые. До этого я в горах никогда не была, и это впечатление сохранилось на всю жизнь.


Цивилизация наступает

Раньше экспедиции длились очень долго. В советское время это было большое и долгое приключение: команда грузилась в большие экспедиционные машины ГАЗ-66 и могла прямо из Москвы ехать в Среднюю Азию, а потом еще несколько месяцев жить в горах. Никакой связи наверху не было. Спускаешься в поселок после двух недель на вершине, а там тебя ждет письмо «до востребования». Ты в ответ тоже пишешь весточку, кидаешь в почтовый ящик, когда придет адресату – непонятно. Но такая романтика давно закончилась. Сейчас мы живем по жестким правилам капиталистического мира, которые не позволяют нам так надолго отправляться куда-то в большом составе. С другой стороны, цивилизация наступает. Вы легко можете прилететь на самолете, а машину арендовать уже на месте. Уже не ходят большими отрядами, не берут с собой лишних людей. Сегодня я бы не стала географом, потому что никто бы не позвал меня поварихой.


Долго идешь, тяжело несешь

Я не чувствую неудобства в полевых условиях, скорее, дискомфорт мне доставляет их отсутствие. Долго жить без экспедиций мне трудно. Тут, конечно, в первую очередь очень важен коллектив, атмосфера взаимного доверия и свободы. Но в техническом смысле тут нет ничего необычного: сначала ты долго идешь и тяжело несешь, но рано или поздно куда-нибудь приходишь, а там хорошо и можно расслабиться. Костер, чай, палатка, интересный разговор. На следующее утро опять далеко идешь, тяжело несешь, никаких сложностей.




«Карьера любого современного подростка так или иначе будет связана с наукой»

Легендарный российский географ, которая благодаря упорству и любознательности сделала карьеру от «полевой поварихи» в экспедициях до директора Института географии РАН. Руководила работами в сложнейших регионах – на Дальнем Востоке, в Арктике, Антарктике. Ольга – лауреат Нобелевской премии мира, которую она получила в 2007 году в составе Межправительственной группы экспертов по изменению климата.  



Как стать экофрендли?

Проблема экологии стоит сегодня очень остро. Сейчас все наконец-то стали бить тревогу. Но озабоченность проблемой – это первый шаг, второй – способы ее решения, которые пока далеки от рациональных. Для того чтобы каждый человек смог внести свою лепту, он должен в первую очередь понимать, с чем он борется. Нужно много читать о проблеме климатических изменений, но важно, чтобы такие тексты писали действительно знающие люди. Да, порой, чтобы продраться через терминологию, необходимо предпринять усилия, но лучше так, чем доверять поверхностным суждениям. Для того чтобы отделить правду от неправды, всегда требуется внутренняя работа. Во-вторых, стоит пересмотреть свои бытовые привычки. Ведь это несложно: экономить воду и электричество, не выбрасывать пластиковые бутылки из окна машины, не брать пакет в магазине.


Наука и деньги

Многие уходят из науки, потому что денег тут не заработаешь. Молодые выпускники, которые находятся в самом продуктивном возрасте, приходят в научные институты и действительно горят своим делом, но потом они получают аспирантскую стипендию около 8000 рублей и понимают, что прожить на нее нереально. Причем денег не станет больше ни завтра, ни послезавтра – такую стипендию они будут получать на протяжении трех лет. Они, естественно, начинают зарабатывать на стороне, а потом уходят на хорошие зарплаты, и их научная карьера быстро заканчивается. Те, кто все-таки дотягивает до звания младшего научного сотрудника, начинают получать 14 000 рублей. Оборудование старое. Общей стратегии по систематизации и улучшению ситуации нет. У нас нет запроса общества на науку, нет к этой сфере интереса. К Академии наук еще сохраняется какое-то уважение, но скорее как к бренду, а не как к действенному инструменту.


Для тех, кто хочет жить полноценно

На свете не существует ничего более увлекательного, чем наука. Если вы чувствуете к ней хотя бы самый малый интерес, то надо пробовать обязательно. Первый шаг – самый трудный, и сначала может не понравиться, но запаситесь терпением – чтобы увлечься научной деятельностью, нужно время. Мне кажется, будущее всех молодых ребят во многом связано с наукой. Новые технологии высвобождают рабочие руки и умы, которые надо куда-то пристроить. Это невероятно просторное поле для деятельности. Однако еще раз оговорюсь: если для вас успех и интерес измеряются в деньгах, то я не рекомендую идти в науку. А если хотите полноценной жизни, то вы на верном пути.


Про женщин в науке

Женщина в науке будет восприниматься коллегами ровно так, как она сама себя ощущает. Если она чувствует себя просто ученым, то так к ней и будут относиться – как к ученому. Всё просто.  

Работа в коллективе – очень тонкая вещь, построенная на взаимном доверии. Мне кажется важным, чтобы это были «люди одной крови», общей формации. Тогда это будет продуктивная команда. И мне нравятся смешанные команды, где есть и мальчики, и девочки, – так всё уравновешивается.   


ОЛЬГА УСКОВА

Номинация: «Бизнес»

Семья накладывает отпечаток

Родители-программисты с детства занимались со мной прикладной математикой. Это очень структурирует мозги, развивает логический аппарат, который, кстати, лежит в основе управленческой деятельности. Математика – must have для любой профессии будущего. Если это закладывается в раннем детстве, то дальше происходит естественно, нет мучений на уроках математики у девушек. Мои родители были веселыми ребятами, которые считали, что ребенок должен расти как трава. Они не давили на мой выбор, но я росла в атмосфере науки, цифр, логики и подсознательно всегда тянулась к этой деятельности, что естественно. Каждая семья вне зависимости от эпохи – это среда, которая накладывает свой отпечаток. У меня вот продолжается династия управленцев. Мой сын – директор крупного предприятия.


Мужчины vs женщины

Я не считаю себя ученым. Все мои научные регалии связаны с тем, что в Советском Союзе нельзя было по-другому сделать карьеру. Не хочешь после распределения идти на завод – поступай в аспирантуру. Я там, кстати, была единственной девочкой, остальные – парни. И помню, что очень хорошо чувствовалось наличие некого предела, который я не могла преодолеть в силу гендера. В математике все высокие показатели принадлежат мужчинам. Я доходила до определенного уровня, а потом начинала проигрывать; ощущение, будто натыкаешься на стену. Женский и мужской мозг устроены по-разному. У нас логический аппарат уступает эмоциональному, а у них наоборот. И существует целый ряд профессий, которые девушкам менее доступны и тяжелее даются, чем мужчинам. Есть, конечно, исключения вроде Софьи Ковалевской, но они случаются крайне редко.


Про красные губы и каблуки

Тот факт, что я женщина, никогда не мешал мне в бизнесе. Скорее, наоборот, помогал. Эмоциональный аппарат, которым обладает женщина, – это орудие массового поражения. Да, я без стеснения пользовалась им в своих целях и решала многие вопросы гораздо быстрее и эффективнее, чем мужчины. Красные губы и каблуки творят чудеса, так почему бы не извлекать из этого выгоду. Мне кажется, что гендерные дискуссии сегодня ведутся по какой-то странной траектории. На самом деле есть биологическая природа мужчины и женщины. И они не равны. Даже генетически мы отличаемся друг от друга. Главная задача – это раскрепостить мужчину и женщину таким образом, чтобы они могли пользоваться всем, что дает им природа. Конфликтная среда, которая сейчас назревает в гендерном вопросе, не идет никому на пользу, она ограничивает и сбивает молодых людей, разрушает социальные связи. Люди начинают бояться сказать или сделать что-то не так по отношению к представителю другого пола, а страх – это всегда блокировка интеллектуального состояния. Боишься – не думаешь.


Командный дух

Наша команда – это наша семья. Нам работать по кайфу. Тут никто не спорит о том, «кто должен мыть посуду», а, наоборот, каждый старается сделать жизнь другого чуть проще, помочь чем-то. Только в такой атмосфере рождаются такие необычные продукты, как «мозги» для беспилотных автомобилей. Придумать и разработать такое непросто, а потому люди вынуждены прилагать сверхусилия, а в условиях дискомфорта это сделать невозможно.





«Страх – это блокировка твоих интеллектуальных возможности. Боишься – не думаешь»

Основательница группы компаний Cognitive Technologies – одного из ведущих разработчиков систем искусственного интеллекта в мире. Благодаря разработкам в сфере беспилотной техники названа одной из наиболее влиятельных предпринимателей России, чьи технологии изменят мир. Заведующая кафедрой инженерной кибернетики.



Что такое энергетический поток?

Мне кажется, молодые люди сегодня очень боятся секса, а ведь это важный вопрос обмена энергией, характерный для любых социальных отношений. Если ты не закручиваешь вокруг себя этот энергетический поток, то через какое-то время становишься пустым: теряешь силу, мысли становятся вялыми, настроения никакого. Ты чувствуешь себя несчастным. И это не романтические рассуждения, просто мы так физически устроены. С точки зрения науки вся нейронная система человека – это система обмена электромагнитными импульсами между передающим и принимающим нейроном, то есть на уровне нейронов происходит излучение от человека. И любой эмоциональный выброс, блокирующий ту или иную процедуру – отрицание, гнев, негатив, – очень сильно влияет на личное поле. Если ты закрыт на прием извне, твои нейронные связи отмирают. Это так называемое социальное нейронное программирование.


Зоны комфорта не существует

Я не верю в существование зоны комфорта. Мне кажется, этот термин – маркетинговая уловка, позволяющая продавать новые методики, книги, программы. Чтобы сделать что-то действительно стоящее, нужно приложить сверхусилия и преодолеть себя в рамках проекта или даже жизни. Любая стоящая работа всегда идет на усложнение, как в компьютерной игре, каждый следующий уровень – труднее предыдущего. Сначала страшно, но уверенность возникает, когда ты видишь первый результат.


Характер не сахар

Я эмоциональный человек. Могу кричать громко, могу матом ругаться. Характер не сахар. Но мне кажется, пусть лучше человек всё ярко выплескивает, чем копит в себе, а потом с шипением и ненавистью отползает домой. Хотя, конечно, в этом плане все люди очень разные. У меня есть партнер – абсолютный интроверт, он всегда улыбается, ни разу голос не повысил.


Машины – друзья человека

Люди крайне неохотно отказываются от личного общения. Вот даже по работе предпочитаем личные встречи, хотя можно ведь и по видеосвязи поболтать. Потому что в онлайне – не то ощущение, восприятие человека. Гаджеты передают информацию, а не эмоции. Я думаю, что сознание и душа человека не программируются, их нельзя заменить машиной. А вот эмоции, эмпатию, социальную связь можно воссоздать. Уже существует набор эмпатичных японских роботов, которые общаются с детьми. Дети с ними обнимаются, разговаривают, смеются – это настоящие друзья. Так что зачастую машины – друзья человека, а не враги.






НЮТА ФЕДЕРМЕССЕР

Номинация: «Благотворительность»

Во всем, что происходит, есть замысел

Я не верю в Бога, я знаю, что он есть. Слово «верить» не подходит, ведь в нем есть элемент сомнения. Нет сомнений в том, что наша душа продолжает жить после смерти тела, что мы встретимся с теми, кого любим на небесах. Я не религиозна. По характеру я абсолютный анархист, ненавижу правила, введенные неизвестно кем нормы, но это не мешает мне знать, что все мы здесь находимся по божественному замыслу. Мы не одиноки, всегда под присмотром. Иногда в сложных ситуациях нужно просто выдохнуть и принять, что не всё зависит от тебя и кое-что важное решаешь не ты. Нужно положиться на волю Бога, доверить себя ему. Во всем, что с тобой происходит, есть замысел. Осознание этого и помогает, и мешает. В хосписе, как мне кажется, просто не может работать человек, который совсем не верит в Бога, ну или такой сотрудник долго не продержится. Так или иначе он придет к Богу. Мы видим столько смертей и при этом видим столько неимоверной любви, которая предшествует расставанию. Поверьте, у нас у всех действительно есть ангелы-заступники на небесах. Те, кого мы любили и кто любил нас. Когда-нибудь мы все будем снова рядом с ними. Нельзя любить того, кого нет, правда ведь? У меня умер папа, а я его всё равно люблю, соответственно, он есть. Всё просто. Любовь никогда не перестает.


Дети воспитывают нас, а не мы их

Я не воспитываю детей, это бессмысленно. Конечно, я им что-то рассказываю, объясняю, но не очень-то верю в результат. Нас у родителей четверо. Мы все очень разные, хотя воспитывали нас вроде бы одинаково. У меня вот тоже два сына от одного и того же мужа, оба очень желанные, оба с относительно одинаковым набором хромосом. Совершенно разные. Один – трепетный, чувствительный и закрытый. Второй – абсолютная оторва, силища, атаман. Мне кажется, что воспитание заканчивается обучением культурологическим нормам в духе «Есть надо ножом и вилкой», «Нельзя ковырять в носу на людях». Во всем остальном воспитание бесполезно, а действует только живой родительский пример. Когда у нас в семье появилась потрясающая няня-армянка, я очень испугалась, что она «залюбит» моих детей, и они станут избалованными и эгоистичными. Но потом я познакомилась с ее детьми и поняла, что единственный элемент воспитания, который является значимым, – это любовь. Именно так она растила своих детей, в тотальной любви, и они все выросли прекрасными людьми.

Я установила себе правило и стараюсь ему следовать: говорить ребенку «нет», только когда я понимаю, что в его действиях есть опасность для его жизни и здоровья, или когда его поступки могут нанести вред окружающим. На самом деле дети воспитывают нас намного больше, чем мы их. Рядом с ними мы становимся более терпимыми, более знающими и дисциплинированными. А еще необходимо научиться их от себя отпускать. Мы – это мы. Они – это они. Я смотрю на своих сыновей и понимаю, что никогда не смогу, да и не захочу привязывать их к себе, давить на них и менять их характер. Я их принимаю полностью. Они потрясающие. Такие разные. Такие оба интересные. Самое главное: дружить с детьми и не терять с ними теплых, доверительных отношений. Они должны знать: что бы ни случилось, дома их всегда ждут и примут, простят и будут любить. Потому что дома не бывает страшно и одиноко.


Тотальное равнодушие

Считалось, что в советские времена никто не умирал. Люди летали в космос и строили коммунизм, а умирали тихо, у себя дома, скрытые от посторонних глаз. Пациентов, которым медицина была бессильна помочь, в то время выписывали из больниц с формулировкой «На долечивание по месту жительства». Дальше их ожидало лишь тотальное равнодушие.



«Самопознание через познание своих родителей – удивительная вещь!»

Учредитель благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» и одна из самых влиятельных общественных деятелей России. Фонд «Вера» – единственная в России некоммерческая организация, которая занимается системной помощью неизлечимо больным взрослым и детям; сегодня на его попечении – более 250 семей с тяжелобольными детьми, а также десятки хосписов по всей стране. Нюта награждена знаком отличия «За благодеяние».  


Мне понравилась энергетика в комнате

Во многом становление человека определяется тем, что он с детства видит вокруг себя. Я родилась в семье, связанной с медициной. У нас дома всегда было правило: «Нельзя оставаться равнодушным к тем, кто слабее тебя». Это не результат воспитания, а, скорее, впитанная норма.

Очень хорошо помню, как впервые приехала к маме в тогда еще только строящийся хоспис. Посредине единственной комнаты, отремонтированной лишь наполовину, стояла мама – открытая, добрая, улыбчивая – и показывала записи каких-то видеоуроков. Вокруг сидели молодые люди – сотрудники выездной службы – и смотрели на нее с нескрываемым восхищением. Мне понравилась энергетика в этой комнате. Я, хоть и юная совсем была, сразу поняла: «Здесь важно и интересно работать». И я стала туда тянуться. Позже происходило много всего: я выпадала из работы и вновь возвращалась. Лишь когда старшему сыну исполнилось три года я пришла в хоспис насовсем. В 2004 году зародился фонд «Вера», и дальше – по нарастающей. 


У болезни одно достоинство – время

Как-то мама в одном из интервью сказала, что у онкологии есть одно достоинство – время. Время есть у многих болезней. Заболевшие люди начинают всё переосмысливать и по-настоящему ценить жизнь. Люди, осознав, что у них нет никакого «потом», позволяют себе (возможно, впервые в жизни) озвучить мечты, признаться в своих чувствах и желаниях. В здоровье мы все думаем: не сейчас, потом, это не срочно, еще успею. Нет у наших пациентов этого «потом». Кто-то мечтает съездить в оперу в Питер, другой – оказаться на могиле умершего родственника, третий – попросить прощения у близкого человека. Никто не просит ничего материального, потому что перед лицом смерти люди понимают, насколько это всё бренно и бессмысленно. И нам надо успеть все исполнить. И в этом тоже – паллиативная помощь.

Я ненавижу рак. Для меня это – террорист, засевший в неожиданном месте. Но при этом, работая в хосписах, я поняла, какую смерть не хотела бы для себя – мгновенную. Напротив, хочется иметь хоть сколько-то времени, чтобы долюбить, доцеловать, попросить прощения, провести время с близкими. Сейчас так мало детей, у которых действительно теплые отношения с родителями. Очень мало семей, где все живут в дружбе, честности и доверяют друг другу.

Чем больше времени проходит с момента смерти моей мамы, тем больше я понимаю, что она была за человек. Это странно: ее нет уже давно, а я узнаю её всё лучше и лучше. Наверное, это связано с процессом взросления; теперь я смотрю иначе на ее жизнь и поступки. Кстати, самопознание через познание своих родителей – совершенно удивительная вещь.



ОЛЬГА СЛУЦКЕР

Номинация: «Красота и здоровье»

О том, как изменилась судьба

Когда мне исполнилось девять лет, папа записал меня в спортивную секцию, я стала довольно успешно заниматься фехтованием, очень много тренировалась, постоянно ездила на соревнования. В какой-то момент родителям надо было принимать решение, и они перевели меня из английской школы в спортивный интернат. И моя судьба изменилась. Я поступила в Университет физической культуры, спорта и здоровья имени Лесгафта.


Прыжок через козла

Идея создания World Class зародилась случайно. Я была в Испании и в отеле решила сходить на степ-аэробику. И вот представьте: я – мастер спорта по фехтованию, мне 23 года, но через 40 минут была просто уничтожена и морально, и физически, а женщины 40+ вокруг продолжали счастливо скакать. Да и вообще: зал, оборудование – всё новое, сверкает, играет модная музыка… И мне так захотелось привезти всю эту красивую, удобную, функциональную культуру в Россию. Я ведь пришла из нашего советского спорта, где условия тренировок зачастую были просто ужасными! Я часто вспоминаю прыжок через козла на физкультуре. Тебя выгоняют перед всем классом сорок человек, и ты должен перепрыгнуть через это чудовище, а все хихикают. Хотя той же физической нагрузки можно добиться совершенно другим способом.


О бизнесе в 90-х

Возможно, если бы я занималась металлургическим, нефтяным, связанным с добычей золота бизнесом, мне бы вставляли палки в колеса, ведь в 90-х условия ведения бизнеса были совершенно другими. Но у меня было несколько преимуществ. Во-первых, то, что я делала, было совершенно в новинку. Поэтому нечего было делить. Никто и представить себе не мог, что это вообще может приносить деньги. Все были заняты делением активов, построенных при советской власти. А мой актив мы построили из ничего, с нуля. А еще, конечно, хочется сказать большое спасибо нашему государству, которое просто не мешало мне развивать эту нишу. Оно никогда не помогало, но и не препятствовало, за что я уже ему очень благодарна. Теперь-то, когда мы выросли, власти нам активно способствуют, поддерживают здоровый образ жизни.


Учите детей правильно питаться

Я уже долгое время предлагаю реформировать урок физической культуры в школе. Мне кажется, это очень важно, потому что так или иначе мы проводим в школе 10 лет жизни, а за это время можно выработать множество отличных привычек. Спорт должен стать такой же полноценной частью образовательной программы, как математика или литература. А потом эти знания будут передаваться из поколения в поколение, родители начнут объяснять всё детям, и занятия спортом будут такой же неотъемлемой частью нашего дня, как, скажем, чистка зубов. Однако сделать это реальностью очень непросто, у нашего государства всё сложно на организационном уровне. Так что я всем говорю сама: учите детей правильно питаться с первого класса. Не ешьте яблочко, лучше съешьте курочку или гречневую кашу, сваренную на воде. И кефир не надо пить – от него тоже не худеют... Забудьте о булках, белом сахаре, сливочных соусах и будете в форме.





«В 90-е никто не верил, что фитнес может приносить деньги!»

Основательница сети фитнес-клубов World Class прошла долгий путь от мастера спорта по фехтованию до одной из самых влиятельных деловых женщин в России. Ольга не просто построила собственную империю (сегодня это 76 клубов по всей стране), а совершила революцию в бизнесе, создав принципиально новую индустрию.



О третьей волне феминизма

Я не считаю себя феминисткой. Я за женщин, которых должны беречь мужчины. Я за женщин, которые уважают мужчин. Сейчас я вижу, как мужчин начинают загонять в угол. Мне нравится, когда женщина отдает пальму первенства мужчине, а он заботится о ней, содержит ее в добром здравии и в гармонии всю семью. Я восхищаюсь парами, которые живут в браке долго и счастливо, — это потрясающе! Я бы тоже так хотела. Очень важно не просто вступить в брак, а сохранить его.


Сильный мужчина vs сильная женщина

Я много езжу по России и вижу, что в регионах очень часто всем заправляют женщины: занимают управленческие должности, решают важные вопросы. Многие из них разведены и хотят дать детям достойное образование, а потому идут в бизнес. В Москве это почему-то не так заметно. Конечно, генетически мужчины лучше подготовлены к войне. Для победы они зачастую не выбирают средства. Мне кажется, когда в семье наступает кризис, самое главное – это набраться терпения. Мы, в силу своей природы, слишком эмоциональны, мы обижаемся, устраиваем истерики. Но на то он и сильный мужчина, чтобы это принять и понять – что женщина реагирует так из-за своего страха, бессилия, из-за боли, которую она переживает ярче.


Возможность жить как хочется

На самом деле я очень завидую молодым современным женщинам, которые, очевидно, читают журнал Cosmopolitan: у них есть абсолютно все возможности жить так, как они хотят, есть право выбора. До сих пор у женщин во многом были связаны руки в силу воспитания, войны, недостатка мужчин. Сейчас есть все, так что остается только уважать и ценить мир вокруг нас!


Не работать неприлично

Я, как и большинство людей, о многом жалею. Хоть ничего уже и не изменить. Вот о чем никогда не жалела, так это о том, что пошла в бизнес. Меня так воспитали родители – что не работать неприлично. Неважно, чем она занимается, но она должна умножать благосостояние семьи. У меня не было желания сидеть на чьей-то шее, я мечтала быть полезной. И об этом не пожалела ни разу.






ЭЛЛЕН ФЕРБЕЕК И ЕЛЕНА МЯСНИКОВА

Номинация: «Легенда Cosmopolitan»

«Когда мы начинали, глянца в России не было»


Первые главные редакторы Cosmopolitan Russia, 25 лет назад запускавшие журнал. Именно они закладывали основу индустрии глянца в нашей стране. Несмотря на отсутствие профессиональной команды, «трудности перевода» (Эллен родом из Нидерландов) и недоверие читательниц, они на протяжении 11 лет делали самый популярный женский журнал в России.

Эллен Фербеек

О начале начал

Эллен Фербеек: В середине 90-х меня вдруг осенило: в России нет глянцевых журналов! Тогда я встретилась с Леной Мясниковой (она в то время работала в Moscow Times), и вместе мы решили запустить большой классический глянец. Нам казалось, что мы четко понимаем, что делаем, однако на деле всё вышло гораздо сложнее.

Елена Мясникова: Хороший главный редактор знает, что есть и другие люди, которые умеют делать журнал. Плохой главный редактор всегда считает, что всё делает лучше других. И требуется много мудрости и терпения, чтобы понять, что кто-то действительно знает лучше.


О работе в тандеме

Эллен Фербеек: Работать вдвоем было непросто. Я до сих пор не очень хорошо говорю по-русски, а тогда вообще не говорила. Знала: одна не справлюсь. С Леной мы познакомились, когда она учила голландский язык. Это было странное время, когда иностранцы почему-то зарабатывали в 2–3 раза больше русских. У нас с Леной разные таланты, в этом наша сила. Мое единственное требование к руководству было, чтобы нам с Леной с первого дня платили одинаково.

Елена Мясникова: У нас было четкое разделение: за всё, что касалось текстов, отвечала я. А мода, красота и вся визуальная часть были в зоне ответственности Эллен. Стилистом работала подруга Эллен из Голландии – в России просто не было такой профессии. Первые модные съемки давались тяжело, ни один магазин не хотел давать одежду. Но потом процесс пошел. С текстами тоже была беда, потому что глянцевых журналистов не существовало. Все писали по законам жанра журнала «Крестьянка» и газеты «Известия». Даже в статье о косметике не обходилось без идеологической надстройки и высшей морали в конце.


О трудностях светской жизни

Елена Мясникова: Для меня одним из самых сложных моментов была публичность, связанная с деятельностью главного редактора. Вечеринки и светские мероприятия проходили почти каждый день. В семь назначена встреча, приезжаешь без пяти семь, чтобы вежливо в семь тридцать уехать на другую тусовку, потом вежливо на следующую. Домой приезжаешь в полночь. Везде работаешь и улыбаешься. У меня к концу вечера мышцы лица сводило от улыбки.

Елена Мясникова

О процессе создания журнала

Эллен Фербеек: Мы из Голландии привезли шесть компьютеров Apple. Думаю, на тот момент это были чуть ли не первые компьютеры Apple в России. Помню, мы получали от американского офиса Cosmopolitan факсы. Я им отвечала: не хотим ли мы начать общаться по электронной почте? Она в тот момент только появилась и казалась нереальным прогрессом, шел 1994 год. Фотографии со съемок присылали по обыкновенной почте. Они шли три недели. Сегодня с технологиями делать журнал гораздо проще.

Елена Мясникова: У нас была машинистка, которая печатала с утра до ночи написанные от руки авторские тексты. Более того, прекрасно помню момент, когда из Голландии привезли наш собственный ксерокс! История с ксероксом очень забавная. Дело в том, что первый офис мы арендовали в доме Союза журналистов в Москве, и там был ксерокс. Но в то время было много запрещенной литературы, поэтому ксерокс был «под ключом» у секретаря Союза журналистов, чтобы, не дай бог, какой-нибудь злоумышленник им не воспользовался. Мы писали заявку, в которой объясняли, что конкретно нам надо отксерить. Тогда специальный человек открывал комнату и давал возможность скопировать обозначенное количество документов строго в его присутствии.


О революции в издательском бизнесе

Эллен Фербеек: У нас не было конкурентов, мы ни на кого не ориентировались и делали то, что считали правильным: интервью с Хакамадой соседствовало со статьей про секс, о котором никто не говорил. Аудитория была колоссальная – все-таки первый глянцевый журнал! Многие писали, что разделяют свою жизнь на «до» и «после» Cosmo. Наш успех совпал еще и с общим экономическим ростом в стране.

Елена Мясникова: Мы были первым журналом, который писал в нашей стране про секс. За год до выхода первого номера состоялся знаменитый телемост «Москва – США», который вели Фил Донахью и Владимир Познер. Тогда прозвучала сакраментальная фраза: «У нас в стране секса нет». Секс был совершенно запретной темой, которую никто никогда не поднимал. Только-только начала появляться желтая пресса про Камасутру, секс и оргазм. Ею торговали в подземном переходе на Пушкинской площади. Приличной женщине купить такое было невозможно. Они были написаны вульгарно, похабно, совершенно непотребного качества. Мы очень аккуратно выбирали слова, которыми рассказывали про секс, придумывали новую терминологию, чтобы эта тема не коробила и не оскорбляла наших читателей.

Елена Мясникова: Когда Cosmopolitan появился в России, он произвел революцию, изменил страну, сознание, отношение женщин к работе, партнеру, себе. Даже к контрацепции! Женщины реально не понимали, что аборт – это не средство контрацепции! Когда мы начинали, мы не думали, что вот сейчас совершим прорыв в сознании наших женщин. Всё происходило естественно. А потом появились десятки других глянцевых журналов, и это тоже наша заслуга. Мы протоптали эту дорожку. Сейчас сексуальная свобода достигнута и наступило относительное равноправие полов, поэтому слово «секс» на обложке перестало казаться каким-то чудом. Общество наелось и стало более консервативным во многих аспектах.


{"width":960,"column_width":122,"columns_n":6,"gutter":45,"line":20}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: Arial; font-size: 17px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}
Интересно...
Хочу знать все, что происходит в жизни звезд.
Спасибо.
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария