Счастливо оставаться (друзьями)

Я увидел ее и мое сердце… Нет, не подходит. Я заглянул в ее глаза и понял: с этих пор моя жизнь… Опять не то. Я проговорил с ней ночь напролет, сидя на крыше. Мы не созванивались пару недель. Все стандартные сроки были нарушены. А когда договорились о встрече, опять болтались вместе всю ночь. И ни одного поцелуя. Так я нашел друга. Ее звали Нина.

Cosmo Online редакция Cosmo.ru

Я увидел ее и мое сердце… Нет, не подходит. Я заглянул в ее глаза и понял: с этих пор моя жизнь… Опять не то. Я проговорил с ней ночь напролет, сидя на крыше. Мы не созванивались пару недель. Все стандартные сроки были нарушены. А когда договорились о встрече, опять болтались вместе всю ночь. И ни одного поцелуя. Так я нашел друга. Ее звали Нина.

– Ты дружишь с девчонкой?! - мой школьный товарищ не унимался. Мы с ним представители классической дружбы, подкласс “мужская”. Его зовут Петр. Мы вместе прошагали школу от первого класса, поступили в один университет. Конечно же, жили в одном дворе. Наши разговоры – словесная криптограмма с отсылками на только нам памятные события и имена. Речевой постмодернизм для двоих. “А-ля Маша Пынина”, - подмигивает Петр, описывая знакомую, и я качаю головой. “Шузы протри”, - эта фраза обычно произносится одновременно, а за ней следует совершенно неприличный по количеству децибелов хохот. Про шузы – это давняя история, пусть она останется между нами.

– Так, - веско произносит Петр, - с женщиной можно дружить, если она прокуренная лесбиянка без груди и массивной серьгой в одном ухе. Должно быть не одно ухо, а одна серьга, - поясняет он. Пришлось их срочно знакомить.

Петр отнесся к “твоей новой вехе в жизни” весьма благожелательно. Даже не пытался подкатывать. За что, кстати, отдельное спасибо.

– Она нормальная, даже, скажу, симпатичная, - делился он. - И если ее грудь не вызывает в тебе никаких эмоций, то не пора ли показаться доктору? Что-то ты сдал на старших курсах.

На привычные подколки я непривычно отмалчивался. Происходящее удивляло не только его. Что все-таки происходит? Мы с Ниной часами разговариваем по телефону. Конечно же, ночами. Ими же гуляем по пустынному городу, по набережной, где пахнет пресной водой, в которую предательски хочется тут же окунуться и плыть вдоль лунной дорожки. Мэрия, может, вы наконец-то очистите Москву-реку? И главное – мы легко прощаемся. Знаете, по тому, как люди прощаются, можно легко понять, в каких они отношениях.

Стоят. Он и она. Держатся за руки, жмутся друг к другу. “Ну, это последний поцелуй, и я пошел”, - думает он. “Еще разочек, и я в подъезд”, - размышляет она. В обстановке подобного единомыслия проходит не меньше часа. “Ладно, пока!” - бросаешь ты другу в метро, на остановке, в родном дворе и в любом другом месте. “Я на футбол побежал”, - и с легкими мыслями о построении игры “Спартака” в полузащите устремляешься домой. С Ниной мы прощались по второму сценарию. Такие отношения вызывали во мне удивление, но приятное. Давно ни с одним человеком мне не было так спокойно и легко. Но она была девчонкой, и я ждал подвоха. Попробуй перенести свидание со своей девушкой или с лучшим другом. Почувствуйте разницу. “Абонент временно не доступен” в течение дня или двух. И неизменные цветы в качестве моих самых искренних извинений. Когда я позвонил Нине, чтобы отменить запланированную встречу из-за неожиданно свалившегося свидания,  ответом мне было напряженное молчание. “Хорошо, в другой раз поговорим”, - наконец ответила она и повесила трубку. Может быть, мне надо было наврать про причину? Летящей походкой в предвкушении любовного дельца я шел по морщинистому асфальту и думал о Нине. “Неужели она в меня влюблена?” - неожиданно завертелась у меня в голове мысль, любезно подсказанная Петром еще год назад. “Иначе откуда такая реакция? Вспомни, как внимательно она тебя слушает! Болван, чего ты себе напридумывал? В тебя влюбилась прекрасная девушка, а ты и не заметил. Еще всем про дружбу втирал…” Размышления прервало появление моей новой девушки. “Если так, надо все выяснить и расставить точки над i”, - благородно пообещал я себе. И мозгом был взят тайм-аут.

Мобильный Нины не работал три дня подряд. Жила она одна, и дозвониться домой тоже не получалось.

– Я тебя предупреждал, - сделав лицо буддийского монаха, отозвался на мои переживания Петр. - Говорил же, что дружбы между М. и Ж. не бывает. Она, дружба, делится на три подвида, суть которых все равно едина: 1) когда кто-то из вас испытывает влюбленность; 2) когда кто-то из вас когда-то был влюблен; 3) когда светлое, чистое и розовое в бантиках вам еще предстоит. Усек? Слово “любовь” присутствует во всех трех случаях. В третьем его, правда, нет. Ну  это дань специальности филолога:  не повторять же одно слово три раза.

– Меня к ней никогда не влекло, - впервые я заговорил о Нине серьезно, пытаясь все объяснить. - Я не замечал даже намека с ее стороны. Ты и сам знаешь, она не робкого десятка, дала бы понять. Я нашел в ней близкого человека. С девчонками все иначе, они чуткие, в моде разбираются. Я с ней даже свою новую подружку обсуждал. Все спрашивал, как бы ей лучше понравиться. И ведь отвечала, советы давала. Конечно, это не то, что с тобой, но я так к ней привык, всегда ощущал ее искреннее беспокойство обо мне…

Петр смотрел саркастически.

– Да, да, ты был прав. Я все напутал. Привиделось и показалось.

На его аргументы контраргументов у меня не было.

– Я же девушка, и мне бы хотелось, чтобы мой лучший друг был рядом, когда у меня личная жизнь рушится, - слова Нины в коротком телефонном разговоре были в сто раз проще мучительных объяснений, которых я так боялся… И я помчался к ней через весь город с  букетом. Это были первые розы в моей жизни, которые я подарил в знак искренней дружбы.