Женская доля 100%

Героинь этого материала мы искали долго и сложно. Потому что они – редкость. Современные кисейные барышни, выпускницы закрытых женских пансионов. Таких сейчас почти не бывает. <br /> Как им училось в их нежных малинниках и вышло ли из этого что-нибудь хорошее, рассказывают три бывшие ученицы школ &ldquo;только для девочек&rdquo;.

Cosmo Online редакция Cosmo.ru

Героинь этого материала мы искали долго и сложно. Потому что они – редкость. Современные кисейные барышни, выпускницы закрытых женских пансионов. Таких сейчас почти не бывает.
Как им училось в их нежных малинниках и вышло ли из этого что-нибудь хорошее, рассказывают три бывшие ученицы школ “только для девочек”.

История первая
АНГЛИЧАНКА
Вика, 27 лет
Моему образованию может позавидовать любой: дорогая английская частная школа – пансион, языки, музыка, танцы, железная дисциплина, вечные ценности. Прямая дорога на Олимп. Я гордилась тем, что училась в такой школе. Хотя правильнее будет сказать: не училась, а жила, потому что за семь школьных лет дома я была семь раз – на летних каникулах.
Школа была моим домом и, надо сказать, домом неплохим. Мне там было весело. Дружить было принято комнатами. С кем живешь – с тем и дружишь. А переселяли нас часто.
Образование у нас было действительно великолепным. Замечала ли я отсутствие мальчиков? Замечала, конечно. Но не могу сказать, что страдала от этого. Тем более что возможность пообщаться с ними была: постоянно проходили какие-то спортивные мероприятия, экскурсии, вечера, общественные проекты. Помню наши ежегодные балы. Нас приглашали в мужскую школу, мы купались в знаках внимания, каждая была принцессой. Наверное, для нас мальчики тогда были игрушками, каким-то куклами, с которыми дают поиграть по праздникам.
В старших классах свободы было побольше, иногда мы удирали на танцы. Так что школу я закончила с некоторым романтическим опытом и даже не девственницей.
Потом я оказалась в Москве. В жизни моих родителей кое-что поменялось, и получать высшее образование мне пришлось в России. И тут начался ужас. Жить с родителями я не могла – мы мешали друг другу, жить одна я тоже не могла. Быт меня не пугал: в школе у нас был отдельный дом для старшеклассниц, где все по очереди готовили, убирали, поэтому я многое умела. Но стоило мне выйти за пределы квартиры, как я начинала “спотыкаться” о каждую аптеку или сберкассу.
В вузе тоже было не все гладко. До этого я никогда не общалась с мужчинами в ситуации, когда эти мужчины не были специально приглашены для меня. Если вечер, то мальчики и девочки отчаянно флиртовали друг с другом, если совместный рабочий проект, то все роли были расписаны заранее и не нами. И я совершенно не знала, как себя вести в ситуации, когда мальчики просто есть. Если они не замечали меня, я жутко обижалась. Если замечали, то было еще хуже. Каждое слово в свой адрес, каждый жест, не говоря уж о невинной чашке кофе с сокурсником, – все воспринималось мной как знак безграничной симпатии и обещания любви по гроб жизни. Потом я натыкалась на недоумение, а то и на “ты мне не нравишься”, начинала жутко комплексовать и переживать. Это выглядело ужасно: я вешалась на всех подряд. Мне пришлось долго учиться тому, что далеко не каждому мужчине ты можешь нравиться, и то, что ты ему не нравишься, это не твои проблемы. И вообще не проблемы.
Потом я вышла замуж. С огромной кучей комплексов и отсутствием каких-либо представлений о семейной жизни. В доме родителей я была гостьей, я не видела изнанки семейной жизни, я не знала, как себя вести, когда муж болеет, задерживается, пришел не в настроении, пришел в настроении, а ты не в настроении. Смешно, но я представляла себе семейную жизнь как бесконечный медовый месяц. Это раньше пансионы готовили к роли идеальной жены, сейчас на первом месте образование. Через два года муж сказал, что семья – это не флирт, конфеты и букеты, а прежде всего человеческая теплота и понимание, и ушел. А я впала в депрессию.
На работе тоже не ладилось. Коллектив, куда я устроилась, был на 80% мужской. Я в очередной раз ощутила себя инопланетянкой: не понимала мужской логики, не могла принять этот мужской стиль общения, видела в мужчинах постоянных соперников. В ушах словно звенел голос школьного тренера: “Девочки, давайте покажем этим мальчишкам, что мы лучше их”.
И я не выдержала. Плюнула на зарплату, на перспективы, ушла работать на скромное место в чисто женский коллектив. Тут я чувствую себя в своей тарелке. Сейчас я хожу к психологу, учусь общаться с мужчинами и доверять им.
Считаю ли я, что во всем виновато мое обучение в пансионе для девочек? Не знаю. Если у меня когда-нибудь будет ребенок, то учиться он будет в обычной школе. Но, если честно, я даже не представляю себе, что у меня когда-нибудь будет ребенок.

История вторая

БАЛЕРИНА
Алика, 23
Раньше я говорила: буду балериной, а теперь – я была балериной. Знаете, как становятся балеринами? Едва ходить научилась – уже занятия хореографией и мечты о балете. Потом мама приводит тебя на первый тур в балетное училище. И там тебе говорят, что балеринами, во-первых, рождаются и только во-вторых – становятся. Объем головы, длина руки, способность вывернуть ноги – всех интересует только экстерьер. Дальше весь мир ты измеряешь выворотностью ног. И себя в первую очередь. Твое тело отдельно от тебя, это инструмент, как лопата или мотыга. Второй и третий туры уже не так интересны. Здоровье, умения – приговор ведь уже вынесен. Либо ты сможешь стать, либо не сможешь. Никогда. Потому что два сантиметра не в том месте вылезли. Мне сказали, что я смогу, если очень постараюсь.
Я очень старалась. В училище я  фактически жила. С девочками мы очень дружили. Хотя были моменты и неприятные: назначит преподаватель приму, и пока она не научится выполнять сложный элемент, весь класс стоит на месте. Пока не разрешили – не смей быть лучше. Подчинению и умению молчать в тряпочку балетное училище учит хорошо.
Мальчики в училище были. Но балетные мальчики – это особая песня. Они как братья, что ли, бесполы. А небалетные были чужими, с ними я не общалась… Счастье случалось, когда нас, детей, отбирали танцевать во взрослых спектаклях в театре. Несчастье – не те лопатки и “плохо” по основному предмету.
Я занималась, занималась, хотя четко помнила, что у меня есть два больших изъяна: те самые лопатки и низ тяжеловат, но зато выворотность ног хорошая. Я не жила – я собиралась жить. Готовилась к настоящей жизни, когда я стану балериной.
Балериной я не стала. Однажды мне поставили “два” на экзамене по классике и послали учиться в обычную школу. Я была в шоке: я считалась твердым середняком в классе.  Сейчас понимаю, что набрали чуть больше девочек, чем надо, в расчете на естественный отбор, а он не случился, поэтому произвели отбор искусственный. Если ты не звезда и не протеже, то тебе можно поставить и “два”. Но тогда я во всем винила только себя. Свои лопатки и пропущенное в третьем классе занятие.
Как жить дальше, я не знала. Девятый класс обычной школы, в котором я очутилась, был абсолютно чужим, школьные предметы меня интересовали мало, танцевать я больше не хотела… Следующие несколько лет все, что я делала, я делала назло балету: ела все подряд, толстела, грубила учителям, ссорилась с одноклассниками… Но как я тогда ни злилась на балет, ни пыталась его из себя изжить, у меня ничего не получилось. Это балетная закалка: улыбка на лице – и вперед, даже если на ногах кровавые мозоли. Этого отнять никто не может. Поэтому пусть с горем пополам, но школу я закончила, заставила себя снова похудеть, поступить в институт. Сейчас учусь на юриста, работаю. И занимаюсь танцами, правда, не знаю, назло балету или из-за той самой закалки.
И я смотрю в зеркало и вижу “не те” лопатки. Да, я не люблю себя. Не могу любоваться собой просто так, хвалю себя только в награду за удачно выполненное движение, действие. Еще не умею ничего сказать в свою защиту, сразу замыкаюсь и молчу, привыкла считать себя виноватой во всех неприятностях и неудачах. Может быть, поэтому мои романы никогда не перерастают во что-нибудь серьезное. Знаю, никто не полюбит тебя до тех пор, пока ты сама не полюбишь себя. Я стараюсь полюбить себя, очень стараюсь.