Полная самоотДАЧА

Дача… Не просто клубничное варенье, сваренное бабушкой в тазу, не просто банки с хрустящими огурцами, баня и вечерние посиделки на веранде. Это непереводимое на другие языки понятие, мощная инфраструктура, да что уж там – русская модель мира.

Cosmo Online редакция Cosmo.ru

Дача… Не просто клубничное варенье, сваренное бабушкой в тазу, не просто банки с хрустящими огурцами, баня и вечерние посиделки на веранде. Это непереводимое на другие языки понятие, мощная инфраструктура, да что уж там – русская модель мира.

Царский вариант
Жаловать приближенных дачами начал еще Петр Первый. Недаром “дача” – отглагольное существительное от “давать”. Участки дарились за особые заслуги, про себя цари и императрицы тоже не забывали, хотя летние резиденции в Петергофе, Стрельне, Царском Селе, Ораниенбауме, Павловске и Гатчине дачами называть как-то неловко. Кстати, в отличие от эпопеи “долгостроя”, через которую прошли многие современные владельцы участков, царские резиденции возводились в смешные сроки: 1000 га в Петергофе обустраивались всего 9 лет, а Павловский дворец возвели за 4 года.
К концу XVIII века дачи стали must have для столичного дворянства. Петербуржцы строились вдоль дороги на Петергоф, а москвичи осваивали территории Петровского парка, Серебряного Бора и Лосиного острова. Конечно, огромные усадьбы-имения, где скучал всем известный Евгений и боролись с чувствами сильные духом тургеневские девушки, мало напоминали садоводческие товарищества, но начало дачному движению было положено. К концу XIX века вывоз маленьких детей и дочерей на выданье на свежий воздух стал обязательным для всех семей. “Дачи и дачники – это так пошло!” - презрительно заметила чеховская героиня на предложение сдать вишневый сад в аренду. Еще бы не пошло, ведь сдавали и снимали все и вся. Если не могли позволить себе отдых за границей и не владели имением, то снимали дом, мансарду, флигель, угол и перебирались туда со всем имуществом – от сковородки до гувернантки, предусмотрительно сдав на лето городскую квартиру. Весь сезон, с мая по сентябрь, дачники развлекались: дачный театр, дачные концерты, дачные романы, вечерние чтения, фейерверки, рыбалка и сбор ягод. А вот “поедем на дачу, лопату в руки и…” (далее по тексту песни) – это уже реалии XX века…

Писательский вариант
Запах сирени, сосны до небес, невесомые сумерки, “шепот, робкое дыханье, трели соловья…” Неудивительно, что все те, у кого “пальцы просились к перу”, к холсту или к нотам, устремлялись на дачи. Самые известные писательские поселки – конечно, Переделкино и Комарово (Келломяки)-Репино (Куоккала). Построить переделкинские дачи и отдать их в безвозмездное и бессрочное пользование творческим людям в 1934 году посоветовал Горький. В числе первых обитателей двухэтажных деревянных домов были Эренбург, Бабель, Пастернак, Ильф и Петров. В разное время в Переделкино жили Брик, Фадеев, Каверин, Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский. Именно там Пастернак написал, по его мнению, свой лучший цикл стихов (“Переделкино”): “А ночь войдет в мой мезонин/ И, высунувшись в сени,/ Меня наполнит, как кувшин/ Водою и сиренью…” Сейчас в этом историко-культурном заповеднике три дома-музея: Пастернака, Окуджавы и Чуковского.
С именем Чуковского связано и финское местечко Куоккала, ныне Репино. В начале ХХ века Куоккала была популярным дачным местом у творческой интеллигенции Петербурга: в гости к Чуковскому приезжал Маяковский и декламировал на террасе строки поэмы “Облако в штанах”, а вдохновленный этим зрелищем Репин работал над знаменитым портретом “поэта-горлопана” в мастерской в усадьбе “Пенаты”. В сосновом поселке по соседству, в Комарово, жили Матильда Кшесинская, Фаберже, Шостакович, Шварц, Лихачев, Смоктуновский, Товстоногов. Бродский приезжал к Ахматовой в выделенный ей Литфондом тесный, вечно сырой домик (она называла его “моя будка”, но каждое лето возвращалась сюда)…