Круглая сирота

Наша героиня лишилась родителей, когда ей было всего пятнадцать лет. Несмотря на свой возраст, она справилась.

Круглая сирота

Наша героиня лишилась родителей, когда ей было всего пятнадцать лет. Несмотря на свой возраст, она справилась. Пережила. Встала на ноги, сделала карьеру, встретила любимого человека. Просто теперь Маша живет по‑другому. За троих.

С Марией я познакомилась в подмосковном санатории. Перед поездкой мама предупредила меня, что в группе будет девочка, потерявшая родителей. Тогда я мало разбиралась в людях и людских трагедиях, но, кажется, даже если бы сейчас, тринадцать лет спустя, передо мной поставили в ряд тех девочек, я бы в последнюю очередь подумала, что без мамы с папой осталась Маша. Она светилась изнутри. Глаза блестели. Маша смеялась и улыбалась. Готовилась к КВН, разучивала песню на конкурс красоты (в котором, кстати, победила), рисовала. В то время она мне казалась загадочной принцессой. Живет в своем замке, и ничто не может разрушить ее маленький благополучный мир.

«Мои родители — Александр и Светлана — учились в одном классе, но вплоть до выпускного их мало что связывало: в школе моя мама была хозяйственной серой мышкой, которая предпочла бы работу по дому любым танцам, а папа, напротив, был на виду — одет с иголочки, модная стрижка и задорный характер. Но стоило маме прийти на выпускной во всей красе, папа мгновенно ее разглядел, влюбился — и с тех пор они не расставались.

Сколько себя помню, о маме говорили, что у нее золотые руки, — казалось, она может делать все: чудесно готовить, рисовать, вышивать, да еще петь и при этом потрясающе выглядеть! Но самая большая ее заслуга в том, что с ранних лет она всему учила меня и моего старшего брата Сергея.

Я очень люблю рисовать — благодаря маме. В четыре года мне сделали операцию на сердце, и почти месяц пришлось лежать в больнице. Родители постоянно меня навещали, и каждый раз мама приносила нарисованных ею животных, а я их раскрашивала. Позже стала рисовать сама, получая все большее удовольствие от этого занятия.

Папа закончил медицинскую академию и стал военным доктором. Когда мы с братом были маленькими, отец на два года уехал в Афганистан. Все это время мы получали от него письма, которые мама читала нам вслух, а его голос мы слышали благодаря записанным на кассетах обращениям к нам.

Нашей семье часто приходилось переезжать — Володарск (там меня „проездом“ родили), Смоленск, Волгоград, Венгрия, после которой отца вновь перевели в Смоленск, где мы и остались надолго, хотя познакомились и выросли мои родители в Гродно. Там же, в Гродно, они теперь и покоятся».

Маша, держись!

Все резко изменилось даже не в один день, а в минуту, в секунду.

«18 февраля 1998 года мы возвращались из Гродно домой по трассе Москва — Минск. Брат остался в Смоленске, и в машине с родителями была только я. Спала на заднем сиденье, и вдруг автомобиль закрутило со страшной силой. Последнее, что помню, — крик мамы: „Маша, держись!“ А потом пустота.

Когда я очнулась, все было, как в тумане. В зимних сумерках еле просматривались силуэты людей, вышедших на трассу. Я не чувствовала тела и с трудом карабкалась из кювета. Босиком (до сих пор не понимаю, куда делись сапоги) шла навстречу людям, а они стояли в оцепенении, не верили в происшедшее на их глазах. Наш автомобиль раскрутило на гололеде и с огромной скоростью вынесло на встречную полосу, где шли фуры. Машину словно пропустило через мясорубку, и выжить в этой катастрофе было настоящим чудом. Меня отвезли в ближайшую больницу на операцию. Друзья отца организовали перевозку в Смоленский госпиталь, где и служил мой папа. Все это время меня убеждали, что родители живы, просто их увезли в другое место.

Я лежала в больнице и не могла понять, что происходит. Меня навещали друзья, одноклассники, учителя. Все поднимали мне настроение и говорили, что главное — поправиться. Я всех спрашивала о родителях, но мне отвечали, что вся информация только у врачей. Я пытала их, когда же я могу увидеть маму с папой. А мне отвечали: поправляйся, все будет хорошо. Я шепотом в подушку рассказывала маме и папе, как мне страшно, больно и плохо.

Однажды утром в палату вошла медсестра и сделала какой-то странный укол в плечо. Следом зашел брат, присел рядом: „Родители умерли, их больше нет“. Голова закружилась. Я помню, что закричала, а дальше темнота и туман.

В больнице я провела около месяца. На похороны не попала — видела лишь фотографии. Тела родителей сильно пострадали, маму вообще хоронили в закрытом гробу. Родственники, друзья семьи, коллеги мамы и сослуживцы отца проявляли участие и старались помочь, я им очень благодарна. Не могу сказать, что кто-то повел себя не так или чего-то не сделал, чего я ждала. Просто я ничего и ни от кого не ждала. Единственное, чего я хотела, — увидеть родителей, обнять, заснуть, проснуться и забыть этот страшный сон. Но это был не сон. Это было начало новой жизни».

Никогда не сдаваться

«Не знаю почему, но самым страшным воспоминанием осталось то, как мы с мамой и папой выбирали кухню. Как раз перед самой аварией. По пути в Гродно мы заехали в какой-то небольшой город и заказали там деревянные столешницы и шкафы. И даже купили паркет. Дома в самом разгаре был ремонт, а в Белоруссии в то время все было гораздо дешевле. Помню, как старательно выбирали материал, цвет, фактуру дерева. Прямо в магазине жарко обсуждали будущие совместные вечера, кого позовем самыми первыми на наше обновление, мама была такой счастливой! Первое, что я увидела после аварии, едва выбравшись из сугроба, был паркет. Он был везде. Кто-то даже привязал одну доску к моей поврежденной руке. А спустя пару месяцев мне доставили заказ. Я помню, как сидела на полу среди огромного количества ящиков и рыдала.

Долгое время я отрицала происшедшее. Постоянно разговаривала с мамой и папой — обращалась к ним, как будто они меня слышат и видят. Никак не могла принять несправедливость этой жизни — крепкая семья, любящие друг друга родители, учитель и врач. Так почему же этот мир покидают такие замечательные люди, а насильники, наркоманы и убийцы остаются жить?

До всего этого я была обычным подростком, растущим в тепличных условиях. А теперь… Да я даже не знала, как заполнить квитанцию на оплату коммунальных услуг! Конечно, мне очень помогали брат Сережа и бабушка, которая переехала к нам в Смоленск из Гродно. Но брату было двадцать лет, ему надо было учиться и налаживать свою жизнь, а бабушка была уже старенькой, и к тому же ее очень подкосила смерть ее сына. Ради нее я очень старалась не плакать.

После больницы для восстановления меня отправили в санаторий под Москвой. А там и до окончания девятого класса рукой подать было. На выпускном вечере я была в мамином платье, которое мне было велико, но прекраснее наряда я и не представляла!

Чем больше у человека увлечений и дел, тем меньше у него остается времени на грустные мысли и переживания. Поэтому я изо всех сил придумывала себе занятия, все время училась, забивала день под завязку, лишь бы не вспоминать, не думать, не перебирать в памяти все эти „если бы“. А еще мне очень хотелось красиво одеваться, поэтому я почти год училась на курсах кройки и шитья, занималась в художественной студии росписью по шелку, училась работать с кожей. Много читала, окончила курсы в интернет-академии, пошла на курсы вождения и получила юношеские права, занималась в школе моделей, готовилась к поступлению в университет. С детства родители были уверены, что я стану врачом, но случай опять сыграл свою роль, и я решила поступить на новый факультет в педагогическом университете — логопедия и олигофренопедагогика. После смерти мамы и папы мы жили на бабушкину пенсию и мое пособие по утрате кормильцев. Нам очень нужны были деньги, а такие логопеды очень востребованы, а обучение до того времени представлялось возможным только в Санкт-Петербурге или Москве.

Брать ответственность

В университет я пришла другой, нежели могла бы. Два года до поступления я решала недетские вопросы: обрабатывала огород, доделывала начавшийся при родителях ремонт, узаконивала перепланировку, приватизировала квартиру и многое другое.

ДО ПОСТУПЛЕНИЯ В УНИВЕРСИТЕТ Я ДВА ГОДА РЕШАЛА НЕДЕТСКИЕ ВОПРОСЫ: ОБРАБАТЫВАЛА ОГОРОД, ДОДЕЛЫВАЛА РЕМОНТ, ПРИВАТИЗИРОВАЛА КВАРТИРУ.

Первый день в университете. Сидит наша группа. Никто никого не знает. Заглядывает заместитель декана: „Буду через две минуты. Выберите старосту“. Дверь закрывается. Наступает смятение. Никто не решается. Возвращается замдекана. Поднимаю руку: „Я буду“. Вся группа оборачивается. Я улыбаюсь: „Надеюсь, все согласны?“ Это был один из решающих моментов моей университетской жизни. Главное — сразу о себе заявить, взять ответственность.

Я была старостой не полгода, как принято, а пять лет. Вела журналы, печатала расписание, получала стипендию за все пять курсов, печатала методички, организовывала конференции и выполняла различные поручения руководства кафедры.

В университете практически сразу все узнали, что я сирота. Те, с кем близко сдружилась, сочувственно отнеслись к моему положению. А все остальные узнали после первой сессии, когда увидели в ведомости, что моя сумма к выдаче значительно отличалась от прочих, так как включала повышенную стипендию за отличную сессию, надбавку за старосту и „сиротские“. Меня почти никто ни о чем не спрашивал, но все знали.

С бабушкой и братом мы жили до второго курса — потом Сережа женился и жил отдельно, а бабушка вернулась в Гродно к своей сестре. Я осталась одна в квартире, в которой когда-то жила вся наша семья».

Другая жизнь

Мария очень легкий на подъем человек — она любит путешествовать, может сорваться и поехать хоть на край света. Такому человеку довольно трудно удержаться надолго на одном месте. Оставаться в Смоленске, в той квартире, где они с родителями когда-то были счастливы, смысла больше не имело — нужен был новый поворот, новые эмоции, новые люди.

«Как только я получила диплом об окончании университета, приняла приглашение от моих родственников в Калининграде (родная тетя, дядя и два двоюродных брата) погостить. Был конец августа 2005 года. Компанию мне составила университетская подруга Света. В первый же день мы помчались к морю. И уже тогда, шагая по набережной, чувствовали, что попали в удивительный край. Калининград — старинный, очень красивый город. Здесь живет очень много интересных, талантливых и успешных людей. Они ценят возможность через тридцать минут оказаться у моря (мы тоже первым делом помчались на побережье) и занимаются активными видами спорта — катаются на серфинге, летают на парапланах… Совершенно другая жизнь! И она меня очень увлекла. Но самое удивительное, что я для себя открыла, — это путешествия! От Калининграда до Европы — рукой подать. Вернувшись в Смоленск, мы с подружкой ходили потерянные — все не то. Словно душа наша осталась в Калининграде, а тело приехало обратно.

И мы решили уехать. Никто из наших знакомых не верил, что мы это сделаем. Весь сентябрь мы собирались с мыслями и паковали вещи, прощались с друзьями и близкими, а десятого октября, в день моего рождения, уже ехали в поезде, буквально сидя на вещах, (так много их было!), и поднимали хрустальные бокалы с шампанским. Мы были растворены в радости от своего решения, фантазировали о том, какой будет новая страница в нашей жизни. Попутчики настороженно смотрели на бокалы (в плацкартном-то вагоне!), но мы понимали друг друга без слов и просто улыбались.

ПОПУТЧИКИ НАСТОРОЖЕННО СМОТРЕЛИ НА ХРУСТАЛЬНЫЕ БОКАЛЫ (ЭТО В ПЛАЦКАРТНОМ-ТО ВАГОНЕ!), А МЫ ПРОСТО УЛЫБАЛИСЬ ДРУГ ДРУГУ.

По приезде сняли квартиру. Мне хотелось работать по специальности, но в государственных детских садах оклад выпускника предусматривался такой, что выжить на него не представлялось возможным. Я решила устроиться в любое место, где мне будут нормально платить. Собиралась встать на ноги, узнать город и понять, можно ли тут заработать логопедией. Трудилась в фирме по поставке элитных сортов чая и кофе, администратором в агентстве недвижимости, организатором активного отдыха на квадроциклах. Вскоре появилась возможность, и я устроилась логопедом в частный детский сад — вела логопедическую группу и логопункт. Нагрузка была колоссальная, но и опыт весомый. Параллельно посещала семинары по логопедии специалистов из Москвы, занималась частной практикой.

Сейчас работаю в Детском центре развития, где очень хороший коллектив, там я учу детей правильно говорить, готовлю к школе и провожу уроки творчества. Во всем этом меня очень поддерживает мой жених».

Маша сдержанно рассказывает о своем любимом. Стесняется. Но, думаю, к моменту выхода статьи, Мария из невесты превратится в любящую жену. И у нее снова будет своя семья, теплая и полная радости и детского смеха. Надо лишь верить в чудо. Надо жить, несмотря ни на что.

Записала Ирина Побокина
ФОТО ИЗ АРХИВА ГЕРОИНИ

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария