РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Бюро добрых

Журналисты, конечно, свободнейшие в мире люди. Как принято говорить, творческая интеллигенция, четвертая власть. Но бывают такие моменты, когда чувствуешь, что вся твоя интеллигентность, творческость и все в этом роде не имеют ровно никакого значения. Это для лохов ты четвертая власть, а для реальных пацанов – пустое место.
Тэги:
Бюро добрых

Журналисты, конечно, свободнейшие в мире люди. Как принято говорить, творческая интеллигенция, четвертая власть. Но бывают такие моменты, когда чувствуешь, что вся твоя интеллигентность, творческость и все в этом роде не имеют ровно никакого значения. Это для лохов ты четвертая власть, а для реальных пацанов – пустое место. Обслуга.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Мне кажется, в целях воспитания личности и морального созревания каждый человек хотя бы месяц в своей жизни должен отработать в педикюрном кабинете. Срезать мозоли, ковыряться во вросших ногтях, красить лаком и периодически выслушивать: «Девушка, у вас руки холодные!» Чтобы научиться смирению. И в дальнейшем принимать жизнь такой, как она есть. Примерно как раньше у монахов было послушание – мыть ноги. Всем подряд. Кого встретишь, тому и моешь.

Всем ясно, что в классовом, социально неравномерном обществе все вокруг эксплуатируют друг друга. И все вокруг друг друга обслуживают. И бог лес не уравнял. И все звери равны, только некоторые равнее других. Совершенно очевидно также и то, что официант должен быть вежливым и расторопным, парикмахер – ласковым, домработница должна молча убирать, няня – воспитывать твоих детей так, как ты хочешь, а массажистка, приходящая на дом, обязана быть чистоплотной и положительно настроенной. Потому что, если у нее грязный халат или плохая энергетика, ты ее больше не позовешь. Более того, не приходится сомневаться, что все эти люди выбрали свою судьбу и работу абсолютно сознательно и, кроме всего прочего, получают за это деньги. Все это ясно. Но на самом деле – далеко не так просто. Если можно, мне хотелось бы рассказать три истории.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

 Три истории

История первая. Про Наташку. Наташка – моя приятельница. Она очень умелый и всячески дипломированный стилист-парикмахер. Работает в дорогущем салоне. Раз в неделю к ней приходит на укладку тетка – владелица туристической фирмы. Тетка усаживается поудобнее, укладывает голову в парикмахерское помывочное судно, закрывает глаза и начинает... Неделю за неделей она рассказывает Наташе про свои сделки, про то, кого отправили по индивидуалке, с кем что подписали, а также про своих многочисленных любовников, которых она набирает большей частью из молодых сотрудников и аниматоров. При этом она постоянно называет Наталью «Машенька» и «дорогая» и периодически замечает: «Машуля, сбегай-ка за кофейком! Полторы ложки и сливки, дорогая». Наташка мне как-то призналась: «Ты знаешь,  она вроде хорошая. Но иногда, когда она сидит с блаженным видом и разливается, какой у нее опять молоденький и хорошенький, мне хочется сделать вот так...» – и Наталья изобразила странный жест, который, по идее, должен был продемонстрировать, как озверевший от этой болтовни парикмахер поливает запрокинутое лицо клиентки из душа ледяной водой.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

История вторая. Про Ольгу. Ольга тоже моя приятельница. Рядом с ее домом – два салона красоты. Один – затрапезная бывшая советская парикмахерская, где, однако, очень славное обслуживание (работают тетеньки под пятьдесят с незапамятных времен, которые маникюры и прически умеют делать, наверное, с закрытыми глазами) и все стоит копейки. Педикюр вообще двести рублей. Другой – суперпафосная «Студия Красоты», где интерьеры по фэн-шуй, тростниковый сахар в каменном горшочке к кофе и работают в основном просоляренные до коросты молодые ломаки с креативным тонированием на голове и стразами в пупках. Надо сказать, общение с ними не настраивает на позитивный лад. «Ой, как вы запустили ваши брови! А что у вас с руками, вам срочно нужны парафиновые маски! Кошмар! Караул! Это же мимическая морщина! Срочно ботокс, не дожидаясь перитонита!» Короче говоря, пообщавшись с этими грациями, чувствуешь себя этакой картошкой, полежавшей в подвале, которая уже глазками пошла. А педикюр (аппаратный, классический, вакуумный, японский, с элементами таэквондо и наращиванием мизинцев) стоит там полторы тысячи. Ольга ходит на педикюр именно в этот второй салон. «Я не могу позволить, — говорит она, — чтобы человек, который мне в матери годится и такого профессионального уровня, за свою работу получал сущие копейки. Лучше я этим козам бессмысленным заплачу полторы штуки, и они при этом у меня побегают, и мне будет абсолютно не стыдно!»

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

История третья. Про меня. Я время от времени хожу в спортзал. Полгода назад в этом своем спортзале я встретила девочку из параллельного класса. Ну в раздевалке мы периодически болтали (в основном о том, какие мы толстые), но чем она теперь занимается, я у нее не спрашивала. До тех пор, пока у меня от чрезмерных спортивных усилий не свело на занятии спину. Тут и оказалось, что Воронова, которая в свое время закончила мехмат, в математике не особенно преуспела и теперь работает частной массажисткой. «Нинка, какие вопросы, я к тебе хоть завтра приду! Давай, я беру копейки – четыреста рублей в час, а тебе еще и скидку сделаю! Мобильник запиши!» Моя бедная крючковатая спина, которую я гну за компьютером, как батрак на поле, дает о себе знать постоянно. «Ну что ты не звонишь! — удивляется Воронова. — Денег нет? Ну давай за двести, в память о родной школе рук не жалко!»

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Спрашивается, хочет ли моя спина высококачественный массаж в домашних условиях в удобное время за двести рублей в час? Ой как хочет. Но хочу ли я, чтобы этот массаж, ломая свои тонкие ручки и тащась на метро в час пик ко мне в Северное Пентюшкино, делала девчонка, которую я с третьего класса знаю? Не уверена.

 Небесные сферы обслуживания

Еще немного помню: в приснопамятной Совдепии все было как в королевстве Наоборот. «Доцент с портфелем» искренне боялся грозную продавщицу какого-нибудь мясного или промтоварного. Она сидела «на дефиците», как королева колбасы или главный интендант по мылу и зубной пасте, и могла смилостивиться и продать из-под прилавка, а могла нахамить так, что глаза выскочат. Таксиста было принято называть «шеф». К немногочисленным и остродефицитным косметологам, или, как тогда называли, косметичкам, надо было относиться как к каким-то колдуньям: разговаривать приглушенным голосом, делать подарки, всячески задабривать, чтобы приняли и допустили. А злющая медсестра какой-нибудь районной детской зубной поликлиники (ой, как вспомню, так вздрогну) на ежеквартальном общеклассном осмотре вполне могла привязать к креслу, ударить или вовсе выгнать из кабинета неспокойное чадо, которое орало, плакало и вырывалось.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Попробовали бы они теперь так! Ха-ха-ха! Не так ответила, не так подала, не так посмотрела?! «Ну девушка, сейчас у вас будут проблемы! Позовите-ка менеджера!»

По большому счету, мы можем позволить себе общаться с теми, кто составляет пресловутую «сферу обслуживания», как угодно. Ну кто они, спрашивается? Фон, статисты. Нам с ними детей не крестить. А они в свою очередь могут на ком-нибудь еще отыграться – на том, кто «сфера обслуживания» для них. Этих сфер обслуживания, вообще-то, как небесных сфер или эманаций – неограниченное количество. Меня, журналиста, унизил генеральный директор рекламного агентства. Я за это унизила официантку в баре, та – свою парикмахершу, та в свою очередь продавщицу в круглосуточном магазине, а продавщица – уборщицу, которая этот магазин убирает. А дедка – репку, а внучка – жучку. А генеральный, который ездит на спортивной «Хонде», унизил меня потому, что его еще с утра оскорбил клиент, который ездит на тюнингованном «Бентли». А тот на самом-то деле был не в духе исключительно по той причине, что на заправке, где он с утра заливал свой «девяносто восьмой евро», похмельный заправщик в спецовке прошипел ему вслед: «Чтоб вы сдохли, ходорковские драные» – и плюнул на заднее колесо.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

 Вежливость сантехников и королей

Не только у того, кто платит и заказывает музыку, есть власть над тем, кто пляшет и поет. Но и наоборот. Уборщица, подметающая президентский номер, если захочет, может здорово испортить настроение президенту. Историями про несчастных хозяек, изнывающих под гнетом собственных домработниц, кухарок, парикмахерш и нянь, и вовсе земля полнится. Это я еще не говорю про губителей и тиранов, исторически обосновавшихся в заведениях с говорящим названием «службы эксплуатации»: ЖЭКах, ЖАКТах, ТСЖ, РЖУ и РЖА.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Когда-то в тех странах, где социальная несправедливость устаканивалась веками, детей из аристократических родов специально учили, как достойно вести себя с вышестоящими и нижестоящими. Одно и то же основополагающее правило было справедливо и по отношению к королю, и по отношению к прачке. Звучало оно так: «В первую очередь – вассал, во вторую очередь – человек». В контексте современности можно перефразировать как «в первую очередь – профессионал».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Кто для тебя твоя маникюрша? В первую очередь – профессионал. А значит, она должна хорошо делать маникюр и быть опрятной и вежливой. Как профессионал она не обязана выслушивать бесконечные «бла-бла» о том, как ты наконец решилась кастрировать кота и что там твой муж не подарил тебе на Восьмое марта. Она не обязана восхищаться твоими туалетами и цветом твоего лица, приносить тебе чай и кофе и по-всякому демонстрировать, что твои ногти – лучшее, что было в ее жизни. А во вторую очередь, она еще и человек, ровно такой же, как ты, но занятый работой в другой области. Как человек она имеет право на вежливость и уважение. И как человек она, возможно, с удовольствием поболтает о твоих котомужах и мужекотах и даже искренне восхитится тем, как хорошо ты для своих лет выглядишь.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

А если ты мастер маникюра, то кто ты для своей капризной клиентки? В первую очередь, профессионал. А значит, ты должна добросовестно выполнить свою работу и уважать своего клиента. Не жаловаться: «Да что у вас с руками?! Вот тут ко мне одна красавица ходит, так у нее ногти как жемчужинки!» Не садиться на уши: «А вот вы спросите, что это я сегодня такая мрачная? А сосед нас залил! Теперь ремонт на пятнадцать тыщ! Он говорит, у него стояк потек, но мы-то знаем, это не стояк, а вентили, а если фанину врезать прямо в сток, то сразу прокладки придется менять по всей периферии, а муж говорит, что я толстая!» Но при этом и не расстилаться: «Ой, ваши ручки – это что-то! А почем платьице? А реснички завивали, наверное? "Потому что ты абсолютно такой же человек. Только занятый другой работой.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Быть клиентом, кстати, такая же работа, как и обслуживать клиентов. И ничуть не менее трудная.

 Идеальный клиент

Если бы я (обслуживающий журналист) задалась бы целью вывести формулу идеального клиента (для любого обслуживания) и попросить у Деда Мороза или феи Нирваны, чтобы все клиенты в моем будущем были именно такие, я бы, наверное, попросила о следующем:

1 Чтобы клиент знал, чего он хочет. Потому что обычно он говорит: «Сделайте мне что-нибудь получше, не знаю что, но только не то, что вы мне в результате сделаете!"

Чтобы клиент знал, что он может получить. Потому что обычно он приходит с какой-то статьей из мужского глянца в руках и требует: «Сделайте мне то же самое, только на тему окон из Германии!» Да что мы все о журналистике да о журналистике?! В парикмахерскую, куда я хожу, обычно приходит тетенька, тоже с журналом в руках: «Сделайте мне вот так!» – «Да что вы, — говорит мастер, — у вас же длина волос не позволяет! И потом тут девушка-модель, блондинка с прямыми волосами, а у вас волосы черные и кудрявые!» – «Ах вы не хотите мне помочь?!» — вопит тетенька и требует менеджера.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Чтобы клиент готов был получить то, что хочет. «Что вы со мной сделали?!» — орет та же тетенька после того, как вмешался менеджер. «Я вас покрасила в белый цвет, выпрямила вам волосы, подстригла макушку, — отвечает затюканная вконец мастерица. — Все как вы настаивали, но я же предупреждала, что будет плохо...» – «Но в журнале же хорошо!» — выходит из себя клиентка.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Чтобы клиент знал, куда он пришел. «Вы хороший стоматолог? — спрашивает пожилой импозантный мужчина, усаживаясь в стоматологическое кресло. — Вставьте мне вот этот зуб, выпал что-то...» – «Я нормальный стоматолог, — отвечает нормальный стоматолог, — я, конечно, вас посмотрю, только вставляет зубы протезист». – «Да я тебя отсюда уволю!..» – и мужчина вмиг утрачивает всю свою импозантность.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Чтобы клиент если экономил, то на всем сразу. «Да, значит, платье стоит тысячу долларов... Кейтеринг на банкет – четыре восемьсот... Двенадцать тысяч четыреста заплатил за колье для любимой дочки... Пятьсот долларов – тамада... Восемьсот сорок пять – цветы и букеты... А ты сколько хочешь? Сто баксов?! Ты что, озверел?! Ты не видишь, какие у меня и без тебя расходы?!» — орет заботливый отец на мнущегося с ноги на ногу свадебного фотографа. — Плачу полтинник – или выметайся, разорить меня решили, кровопийцы!»

Чтобы клиент был в меру энтузиастом своего дела. «Ниночка, — вещает телефонная трубка заговорщическим голосом в половине третьего утра. — Мне тут пришла в голову одна прекрасная идея... (Ну все-таки вернулась к своей обслуживательной журналистике... Выходит, не могу молчать.) — А если мы сделаем так: сначала поставим информацию о предприятии, а потом любовную историю? Ну, коротенечко, строк на сорок...» Я продираю заснувшие было глаза. Скидываю с себя какие-то части недовольно мычащего сонного тела (этому телу к половине десятого на работу). Соображаю, не тот ли снеговик с железными зубами, которого я только что видела в патологическом ночном кошмаре, мне звонит. «А, Дмитрий Палыч, — сиплю в трубку неприличным голосом. — Все понимаю, только я сейчас уже сплю... С утра вам позвоню». – «Нет, вы не понимаете, Ниночка! — ничуть не смущается снеговик. — Подумайте, если мы после описания предприятия поставим какую-то любовную историю, то это получится очень по-человечески! Это привлечет клиента! Например, про то, как...» И снеговик Дмитрий Палыч пускается в пространное и полное восторга описание того, как резчик Андрей Иванов встретил укатчицу Марию Круглову на предприятии по изготовлению отопительных труб. Излившись, он удовлетворенно отключается. А я, хочешь не хочешь, до утра буду думать, стоит ли вставлять любовную историю или нет. Я пью анальгин и иду варить кофе. И хочу убивать.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Нет, если человек, который эксплуатирует меня в данный момент, удовлетворяет хотя бы этим шести жалким условиям, мне все равно, каким он будет – хромым, кривым, лысым или хамоватым. Пусть он вытирает об меня ноги, пусть плюет мне в компот... Но, как правило, те, кто соответствует этим шести пунктам, – достойные и порядочные люди, которые знают цену и моему времени, и своим деньгам. Короче, такие же, как я, только занятые другой работой!

 Идеальный работник

Но я же частенько бываю и в роли заказчика. Хожу в парикмахерские салоны, покупаю в магазине еду, лечу зубы, вызываю водопроводчика, заказываю букеты друзьям и суши на дом и даже – чем черт не шутит! – изредка шью одежду в ателье. И если бы я просила у Золотой Рыбки, чтобы все обслуживание в моей жизни было идеальным, я бы попросила, наверное, следующее:

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

1 Чтобы работник знал, где он работает. «Я, вообще-то, печник! — радостно рапортует с порога мастер по установке дверей. — Но дверь я сложу, тьфу, повешу на "раз"! Ничуть не труднее камина!»

2 Чтобы работник хотя бы предполагал, что я тоже соображаю. «И что, вы хотите простое каре? — удивленно спрашивает парикмахер, щелкая ножницами вокруг моих ушей. — Бросьте, сейчас все делают с креативным затылком!» – «Я не хочу креативный затылок, — упорствую я. — Хочу обычный затылок, как всегда!» – «Глупости, креативный затылок делают все!» — отрезает парикмахер. «А я – не все!» — настаиваю я. «Вот посмотрите, во всех журналах креативный затылок...» — не сдается она. Дискуссия может продолжаться до бесконечности. Выйду я с полукреативным затылком. И это страшно.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

3 Чтобы работник слышал, что ему говорят. «Хотим отпраздновать в вашем баре день рождения. Но чтобы сумма на человека была не больше полутора тысяч». – «Великолепно, — щебечет администратор. — Мы составим меню, пришлем вам на электронную почту, плюс у нас живая музыка и подарок от заведения!» День рождения проходит на ура. «С вас тридцать две тысячи», — все так же ласково щебечет та же милашка-администратор, пока гости рассаживаются по машинам. «Как, но у меня же было всего десять человек!» – «Правильно! — улыбается девушка. — По две с половиной тысячи на человека, плюс десять процентов за обслуживание, плюс десять процентов за живую музыку и две тысячи – за наш фирменный сюрприз для именинника!» – «Вы что? — синею я, хватаясь за жидкую кредитку. — Мы же говорили о полутора тысячах с ры...» – «За кого вы нас принимаете? — обижается администраторша. — У нас таких цен не бывает! Вы нас с кем-то путаете!» Остаток месяца я на диете.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

4 Чтобы работник интересовался результатом. «Пожалуйста, поменяйте мне свечи, у меня карбюратор чихает», — умоляю я авторитетного автомеханика, припарковав на СТО свою расхворавшуюся старую лошадку. «Нет проблем, — бросает суперпрофи. — Ставьте там». Через полдня я прибываю в эти Южные Любеня на своих двоих. Машинка по-прежнему чихает, но как-то по-новому – жалостно, с надрывом, и еще кашляет и сморкается. «Что с ней?» — поражаюсь я. «А что надо! — лениво сплевывает командир в засаленных рукавицах. — Свечки я, конечно, поменял. Только у тебя тут движок, аккумулятор и коленвал, и позвоночник выпал, и глушитель распаялся – я что, виноват?» – «Но что же вы сразу не сказали? — чуть не плачу я. — Она же по-прежнему неисправна!» – «Новую покупай, если деньги есть, — так же равнодушно замечает механик. — А не нравится – езжай к конкурентам, может, починят. В Северное Европино».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

5 Чтобы работник ценил свой труд. «Сколько я вам буду должна в общей сложности?» — интересуюсь я у молодой дамы, которую хочу нанять для поливки цветов и сбрасывания пыли с книг на то время, пока уеду в дальний отпуск. «Ну... сколько заплатите...» — флегматично отвечает девушка, глядя внутрь себя. «Сколько?» – «Сколько не жалко...» – «Ну двести вас устроит?» — пробую я. Эта сумма вовсе не представляется ничтожной за практически ничего. «Ну устроит», — без всякого интереса отвечает она, рассматривая потолок. И вот я возвращаюсь... По комнатам перекатываются вольные шары пыли. Домашние растения почти засохли и в последнем порыве едва тянут к пыльному заоконному солнцу свои изможденные лапы. «Вы что? Вы погубили мои цветы!» — кричу я в телефон. «А что вы хотели, вообще? — вдруг без всякой флегмы, обидно и ядовито спрашивает меня трубка. — Да за такие копейки ни один нормальный человек работать не будет! Я сейчас подметаю у других за четыреста! А я, между прочим, кандидат исторических наук!» – «Спокуха, — отвечаю я, — я тоже кандидат исторических наук! Что же ты, мамаево побоище, согласилась на такие деньги, если ты за них работать не хочешь?!» – «А у меня тогда других предложений не было!» — спокойно отвечает кандидат исторических наук, скотина.

6 Чтобы работник не испытывал классовой ненависти. Я приехала из дальнего отпуска и привезла на память неприятную кишечную инфекцию. У меня болят жизненно важные органы, и я вызываю врача – не обычного участкового, который больным детишкам температуру меряет, а специального – по медицинской страховке. Приходит тетенька с тяжелым взглядом. «Так, что у вас?» – «Вот, знаете, болею». – «А где были?» – «Да вот, во Вьетнаме». – «Во Вьетнаме? Что, денег много? Нам, докторам, столько не платят!» Не буду же я объяснять, что, чтобы поехать в этот Вьетнам, я гнула за компьютером горбатую спину почти полгода... «У вас гепатит, — вдруг заключает доктор. — Срочная госпитализация в инфекционную больницу». Я в ужасе: «Что делать? Что надо с собой взять?» – «Халат, кружку и тапочки! — мрачно сообщает врач.- Никакой еды! Там кашей накормят». И меня на какой-то громыхающей колымаге, вооруженную узлом с халатом и книжками, испуганную, везут в дежурную инфекционную больницу! В приемном покое сидят алкоголики и бездомные. Мужик с разбитой головой обещает убить всех и прямо сейчас. К счастью, пока катафалк вез меня на экзекуцию, я успела позвонить тете доктору. То есть моей родной тете. Доктору. Она примчалась в приемный покой и сразу спасла меня. «Какой гепатит?! — возопила она. — Вы видите желтизну?! Вы видите желтые склеры?! Я забираю ее домой!» Через какое-то время встретила того доктора на улице. «Ну что, поела государственной кашки, золотая молодежь? — спросила она невероятно ехидным голосом. — Не своротило? Чтобы вам всем на копейки жить!» — злобно пожелала она и удалилась, тряся подолом драпового пальто с норковым воротником и сверкая массивным золотом в ушах и на пальцах.

Если человек, которого я вынуждена эксплуатировать в данный момент, знает свое дело и не испытывает классовой ненависти, мне наплевать – пусть он будет грубым и злым, пусть он не уважает меня как человека и парохода, пусть плюет мне в компот... Но, как правило, такие работники – ответственные и уважающие себя и других люди, которые знают цену своей работе и моим деньгам, которые достойны большего и наверняка это большее получат, которые просто достойны... В общем, как я. Только занятые другой работой.

Где-то я об этом уже читала. Или писала...

Загрузка статьи...