Сору не место в избе: почему надо говорить о домашнем насилии

Наша колумнистка Екатерина Попова рассказывает, почему надо говорить о домашнем насилии, если ты с ним столкнулась.
Сору не место в избе: почему надо говорить о домашнем насилии

Shutterstock, Persona Stars, Сергей Коньков/ТАСС

На прошлой неделе суд обязал москвичку Ирину Живову выплатить бывшему мужу Евгению Живову 10 300 рублей. Женщину оштрафовали за публичный рассказ в соцсетях о побоях: осенью 2019-го Ирина написала в Facebook, что Евгений ворвался в квартиру и избил саму Ирину и её дочь.

В комментариях к новости на разных ресурсах замелькали сообщения: «Правильно! А то каждый сможет болтать что хочет и обвинять кого угодно в чём угодно!» Вот только пост Ирины не был пустой болтовнёй: помимо опубликованных снимков синяков и ссадин девушка выложила составленные протоколы о побоях. Были у неё и результаты медицинской экспертизы.

Тем не менее суд стал на сторону экс-супруга: Ирину признали виновной в нанесении вреда чести, достоинству и деловой репутации Живова. Судья сочла, что предавать информацию о нападении пострадавшая имела право только после того, как будет вынесено административное решение по делу, а оно до сих пор находится в рассмотрении в суде.

Можно сказать, что совет не выносить сор из избы, который мы так часто слышим в обычных разговорах, впервые озвучили представители судебной власти. Нет официальной бумаги — не вздумай публично рассказывать о насилии, иначе будешь наказана ещё раз — теперь рублем.

Адвокат Ирины Виктория Дергунова считает, что произошедшее повлияет на судьбу всех женщин: "Никулинский районный суд города Москвы вынес прецедентное для России решение, для всех жертв домашнего насилия в России, сказав, что вы не имеете права говорить о том, что вас били, пока не получите об этом соответствующий судебный акт".

Следует отметить, что право в России не является прецедентным, то есть судебное решение не может быть его источником. Тем не менее ситуация повлияет на происходящее в стране: женщины, и без того неохотно предающие огласке факты физического абьюза, теперь знают, что за свои слова можно поплатиться. И не только заработать репутацию плохой, негодной жены, которая «довела нормального мужика», но и потерять реальные деньги.

Но говорить о насилии нужно по многим причинам. Публичность сейчас — это единственное оружие, которое у нас осталось. Давайте же разберемся, почему пост в Facebook — это не просто жалобы, помогающие пережить случившееся, но и важный для всех остальных женщин поступок.

Публичность наносит урон тем, кто прибегает к насилию

Потери для абьюзера обычно очень невелики: женщина, заявившая публично о побоях, фактически выходит с палкой против танка. Но раз в год и палка стреляет: Евгений Живов, например, был уволен из «Альфа-Капитала» — в компании заявили, что считают насилие неприемлемым в любом его проявлении.

Правда, на один кейс, где актор насилия понес потери, приходится десяток случаев, когда никакой расплаты не последовало. Например, Марат Башаров в эфире рассказывал, как он избивал жен, но депутаты на предложение лишить его звания заслуженного артиста отреагировали примерно так же, как судья Никулинского суда в деле Живовой: пока нет бумажки, говорить не о чем. Подумаешь, сам рассказал — это ещё не доказательство вины. Или, скажем, игрока клуба «Что? Где? Когда?» и преподавателя географии Михаила Скипского, которого в июле бывшая ученица обвинила в домогательствах, уже в августе петербургские чиновники позвали проводить турнир для молодёжи.

Приходится признать: корягой на танке в большинстве случаев можно разве что поцарапать краску. Но даже такие царапины неприятны. И заставляют задуматься: ведь раньше их не оставалось, а теперь вдруг начали появляться! Мир меняется — пусть медленно и со скрипом, но это происходит. Те, кто так легко прибегал к силе, начинают подозревать, что публичность их поступков чревата не только неприятным осадочком от чтения комментариев с соцсетях, но и реальным уроном. А нелепая палка всё больше становится похожа по форме на лук, из которого Китнисс Эвердин сбивала самолеты.

Публичность денормализует само насилие

Мы живём в XXI веке: просторы космоса уже бороздят туристы, а эксперты пророчат через 5-10 лет появление двустороннего нейрокомпьютерного интерфейса, который изменит весь мир и каждого отдельного человека. Но все прорывы и технические революции в умах людей отлично сосуществуют с древней поговоркой: «Бьёт — значит любит», а к новостям про женщин, пострадавших от домашних боксёров, мы продолжаем читать комментарии: «Вот ведь стерва, довела мужика!»

Прямо сейчас можно купить книгу Олега Новоселова «Женщина. Учебник для мужчин», в которой говорится, что в «сбалансированных культурах умеренное рукоприкладство по отношению к женщине считалось нормальным явлением», а девушке после применения мужчиной силы предписывается сглаживать конфликт и мириться с партнёром при помощи бурного секса — до следующего инцидента.

Петиция против закона о профилактике домашнего насилия, который называют «уничтожением традиционных семейных и нравственных ценностей», собирает десятки тысяч подписей. В опросах 55% мужчин и 40% женщин заявляют, что побои от домашних — это частный вопрос, решать который надо в рамках семьи.

Нельзя переставать говорить о том, что семейное насилие — это ненормально. Мы не хотим таких ценностей — пусть их забирают обратно половцы и печенеги. Мы не побежим после удара за кружевным бельем и стелить шёлковые простыни. Нам больно и страшно. Мы не можем любить тех, кто нас бьёт, мы чувствуем к ним только страх и ненависть. Да, одна женщина, говорящая об этом, — лишь капля. Но много капель могут превратиться в водопад, который вымоет все эти уродливые стереотипы из общественного сознания.

Публичность поддерживает других женщин

Пока существует табу на разговоры о домашнем насилии, каждая женщина остается с ним один на один, и ей легко будет внушить что угодно. Например, что она виновата: выходила замуж за хорошего парня, а с ней он изменился. Или что это нормально: даже в книгах пишут про сбалансированные культуры, что уж говорить про вековую мудрость предков с их поговорками. Или что девушка может всё контролировать, ведь именно она «шея», которая крутит мужчиной как хочет.

Но когда о побоях начинают говорить десятки, сотни и тысячи женщин, становится понятно: домашнее насилие — не частная проблема. Это глобальное явление, которое может коснуться каждой: мигрантки и коренной москвички, студентки и пенсионерки, домохозяйки и бизнес-леди. И насильниками бывают не только маргиналы и алкоголики, но и генеральные директора, профессора истории, актёры, музыканты и художники.

У женщины появляется шанс понять: виновата не она, а тот, кто поднял на нее руку. Стыд — это не следствие вины: всем, а не только ей, мучительно неловко показывать фото синяков, если на предыдущем снимке в Instagram — обнимающаяся семья, на которой все светятся счастьем. Не только она слышала сотни обещаний, что «никогда больше», и верила им — так обманывались многие.

И всё это даст шанс уйти. И, вполне возможно, спасти себе этим жизнь.

Говорить о насилии всегда тяжело. Это делают далеко не все — сил хватает лишь у женщин, которые осознали, что не их поступки были причиной произошедшего, и потому готовы пройти через бесконечные разговоры про «не всё так однозначно», «в отношениях участвуют двое», «она тоже не ангел». Остальным мешают страх и стыд — а теперь ещё и страх штрафа. И это не только деньги, но и официальное клеймо: ты не защищалась, а бесчестила и лишала достоинства.

Но есть и хорошие новости: дело Живовой — не первое, и потому не станет единственным, на которое могут ориентироваться другие судьи.

В мае соучредитель медиахолдинга PrimaMedia Алексей Мигунов выиграл иск по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации у журналистки Екатерины Федоровой, которая в Facebook обвинила его в изнасиловании, но уже в июне Девятый кассационный суд общей юрисдикции отменил решений предыдущих инстанций.

В июле Солнцевский суд Москвы отклонил гражданский иск родственников убитого Михаила Хачатуряна о защите чести и достоинства к его бывшей супруге Аурелии Дундук, которая в эфире «Первого канала» рассказала о том, как муж избивал её.

Иными словами, судьи — такие же люди, как и мы все. И именно наши слова влияют на то, как будут относиться в обществе к женщинам, которые говорят о пережитом насилии. И потому отважным нужно и дальше предавать дело огласке, а остальным — поддерживать их. И ждать, пока все наши капли превратятся в цунами, которое изменит мир, сделав его местом, где насилие позорно и неприемлемо.