РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Проституция — это насилие: почему нам всем нужна шведская модель

Блогер Анна Топилина живет в Швеции, где еще в 1999 году была принята уникальная модель регуляции проституции: женщинам, вовлеченным в продажу своего тела, ничего не грозит — уголовная ответственность за покупку секса падает на клиента. Сутенёрство и содержание борделей также запрещены. Иными словами, продавать свое тело можно, а вот покупать чужое тело — нельзя. Анна рассказывает, почему проституция — это не свободный выбор и почему шведская модель — единственный способ помочь проституированным женщинам.
Тэги:
Проституция — это насилие: почему нам всем нужна шведская модель
Shutterstock
Анна Топилина
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Проституция — это насилие, а согласие, купленное за деньги, — это не согласие. Сторонники полного легалайза проституции обычно любят защищать свою позицию аргументом «от феминизма»: дескать, женщин мы уже освободили, идею о том, что женщина — асексуальное существо, которому ничто человеческое не нужно, тоже отменили, поэтому женщины должны иметь право пользоваться своим телом по собственному усмотрению и продавать его, если им так хочется. Кто мы такие, чтобы им запрещать? Ханжи, что ли?

Вместе с этим широко распространён миф о «счастливой шлюхе», которая за большие деньги встречается с шикарными мужчинами и воплощает с ними свои разнообразные сексуальные фантазии, получая и удовлетворение, и денежку. Идеальный же расклад — «ничего не делаешь», только раздвигаешь ноги, а на тебя дождем льётся красивая жизнь, заводы-газеты-пароходы и единственное, чего тебе в жизни не хватает, — это снятия общественного табу и возможности платить налоги и копить на пенсию.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Однако, эти «аргументы» легко разбиваются о реальный мир, поскольку и аргументами-то не являются, а, скорее,  фантазиями о параллельном мире, которого в реальности никогда не существовало. Что же у нас есть в действительности?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Проституция — это не свободный выбор женщины

В жизни в 99,9% случаев женщину в проституцию толкает не ненасытное желание секса и не желание «легко заработать». Реальность проста и прозаична: человек, который может заработать другим путём, не станет продавать почку, не станет работать суррогатной матерью для незнакомцев (внутрисемейные дела — вроде «отдать почку брату» и «выносить для двоюродной сестры» — это немного другое), не станет продавать своё тело мужчинам, которые обращаются с ним именно как с товаром. Подумайте сами: что выбрали бы вы? Проституированные женщины — это не какие-нибудь там «особые женщины», которым в кайф секс с незнакомцами, коих они не выбирают, и постоянный риск насилия — они такие же, как вы и я.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Именно структурное неравенство (и исходящие из него нищета и безвыходность) толкает женщин в проституцию, и к сексу это не имеет вообще никакого отношения. «Так почему же она не пойдёт работать на кассу или копать урановые рудники?» — спросите вы и подтвердите внутренне мысль, что «она точно хочет легких денег». Но нет. Далеко не всегда и не для всех доступна даже та самая работа на кассе. И далеко не всегда женщины оказываются в этой «индустрии» по доброй воле — существует как минимум несколько очень рабочих механизмов втягивания женщин в проституцию, начиная с lover-boys — бойфрендов, которые  затягивают девушек в проституцию, заканчивая шантажом, подсаживанием на наркотики и прямым принуждением.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

К тому же, по статистике, примерно 80% женщин, продающих секс, имели опыт сексуального насилия в детстве или юношестве. И да, для них проституция — это способ или навредить себе и окончательно втоптать себя в грязь, подтвердив этим самым: «Да, я шлюха, неудивительно, что меня в детстве насиловал отец», –  или  вернуть себе право на своё тело: «Теперь я выбираю, кто меня будет насиловать, у меня есть контроль над жизнью», а на самом деле иллюзия контроля. И это, бесспорно, их право, но это не делает эту практику более безопасной или приемлемой. Мы же не нормализуем резанье рук как оптимальное средство регуляции внутренней тревожности, правда? Самоповреждение с помощью других людей — это все ещё самоповреждение.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Ну и, конечно же, вся аргументация о непреодолимом женском желании секса разбивается о простую истину, что клиенты до сих пор в подавляющем большинстве случаев — мужчины. А продают сексуальные услуги — женщины, и редкие мужчины, которые (сюрприз!) продают себя другим мужчинам. По законам рынка, платит всегда тот, кому нужна услуга: парикмахер не приплачивает клиентам за то, чтобы они согласились на стрижку, а уборщица не платит своим хозяевам за честь прибраться у них дома. Секс в том виде, в каком он существует в проституции, нужен мужчинам и потребляется мужчинами и к реализации женского сексуального выбора не имеет ни малейшего отношения.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Клиент покупает не секс, клиент покупает власть

Секс — это не пассивный ресурс, которым обладает женщина, это взаимодействие по согласию. Процесс, коммуникация, но не товар. Купленное за деньги согласие человека, у которого нет выбора и нет никакой власти над сексуальным актом, права им наслаждаться или выбирать клиентов или практики, – это не секс, а насилие, сознательное использование одним человеком другого. Использование, которое расчеловечивает этого «другого человека» и приравнивает его к вещи, к объекту. А не это ли, собственно, является квинтэссенцией всей патриархальной парадигмы?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

И это не просто расчеловечивание. Существует расхожий миф, что проституция нужна тем, у кого нет возможности получить секс другим путём: инвалидам, «некрасивым» и неудачливым мужикам. Однако этот миф с треском разбивается о реальность. В жизни типичный клиент — это обычный, социально адаптированный мужчина, у которого есть постоянная девушка или жена и дети и достаточно денег, чтобы регулярно покупать секс, не страдая от изменения качества жизни. Другими словами, человек, который может получить сколько угодно добровольного секса, но он его не устраивает.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Почему он его не устраивает? Потому что сама цель покупки проституированной женщины — это не удовлетворение сексуальной потребности (ее обычно учатся удовлетворять подручными средствами ещё в раннем пубертате). Это потребность в насилии. Потребность в том, чтобы доминировать, иметь власть над беспомощным объектом, который не может сопротивляться, про чувства и удовольствие которого не нужно думать, которого можно ударить, унизить, изнасиловать, не спрашивать согласия, не церемониться. Не больше и не меньше.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Ну вот, вздохнёте вы, а как же гордые «сексуальные работницы» и их права? А как же по-настоящему «счастливые шлюхи», как вот дальняя знакомая подруги моего брата? На целый же «бентли» насосала и очень довольна! Какое право вы имеете прийти и запретить ей заниматься любимой работой? Да никакого. Именно поэтому единственный работающий способ регуляции проституции -  шведская модель, которая не запрещает продавать секс, но криминализирует его покупку и организацию деятельности по продаже (сутенерство). 

Как работает шведская модель и к чему она привела

В мире существуют три основные модели регуляции проституции. Первая – полное запрещение продажи сексуальных услуг. Паршивая идея, превращающая жертв насилия в преступниц, которые не могут ни обратиться в полицию, ни получить помощь и защиту, к тому же поддерживающая стигматизацию проституированных женщин. Все это ведёт к значительному ухудшению положения проституированых людей и ещё более широкому распространению насилия против них.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Вторая — полная легализация проституции. Можно продавать, можно покупать, есть легальные бордели, медосмотры, налоги, всё цивильно, все танцуют и поют. Как в Германии, Нидерландах, Дании, например. Вроде бы идея богатая — налоги, пенсии, профсоюзы и все такое. Но правда ли легализация — это благо? Нет. Легализация, во-первых, способствует закреплению и нормализации явления, во-вторых, способствует разрастанию его масштабов. И в ходе этого разрастания в проституцию вовлекаются женщины, которые в других условиях туда никогда не попали бы. В странах с легализацией процветает трафикинг, организованная преступность и другие социальные проблемы.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Единственным возможным решением этой проблемы является так называемая шведская модель - абсолютно уникальное законодательство, которое было введено в Швеции в 1999 году и которое с тех пор показало себя одним из наиболее эффективных в мире (и было перенято многими другими странами). Что такое шведская модель? Всё просто: кто угодно может продавать секс, это не наказуемо и не осуждаемо. Но! Секс нельзя покупать и нельзя заниматься сутенерством – под угрозой криминальной ответственности.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Что грозит клиенту?

Преступление «Покупка сексуальных услуг» находится в главе 6 «Сексуальные преступления» Криминального кодекса Швеции (Brottsbalken) наравне с изнасилованием, сексуальными домогательствами, растлением малолетних и т. п. Законодательством предусмотрено наказание в виде штрафа (в среднем 150–750 евро в зависимости от личного дохода преступника) или тюремного заключения сроком до года (если преступление имело по каким-либо причинам особо крупные размеры) или до четырех лет, если проституированной было между 15 и 18 годами (до 15 преступление уже зачисляется в полноценное изнасилование ребёнка). Как и любое другое преступление из криминального кодекса, покупка сексуальных услуг на пять лет оставляет запись в «личном деле» и устроиться на работу к детям, в сферу здравоохранения или полицию будет проблематично.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

При этом работа полиции с клиентами не выглядит как охота на ведьм: никто не выбивает из проституток ногами контакты клиентов, их вообще никто и никогда не трогает; большинство мужчин ловятся на горячем в подпольных борделях, которые полиция держит на карандаше, отлавливаются по звонкам из отелей — с жалобой на странную активность и останавливается на улице при попытке финализировать сделку с уличной проституированной. Человека, которого застукали или обвинили в покупке секса, спрашивают: «Ты сознаешься в совершении преступления или нет?» 99% мужчин сознается на месте, потому что это означает, что на данный ими адрес придёт конверт со счётом, они его оплатят – и дело закрыто. Есть большая вероятность, что не узнают ни жена, ни работодатель. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В спорах о шведской модели мужчины всегда используют «неопровержимый» аргумент: мол, если «зловредная баба» после секса по согласию обвинит в покупке, и как тогда быть, куда бежать. Да никуда: она может подать заявление в полицию, дело закроют с вероятностью 99,9% . За отсутствием состава. Потому что за большинством случаев поимки покупателей стоит длительная работа полиции по вычислению проституток, слежка за ними и поимка на горячем (вот горячее некуда). Полиция мониторит отели и интернет, принимает звонки-подсказки от рецепционисток тех же отелей и буквально часами караулит под дверями, прижавшись ухом, — обычному гражданину, который никакой секс не покупал, оказаться обвиненным невозможно.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Как шведская модель помогает проституированным женщинам? 

Чем хороша шведская модель? В ней продающую сексуальные услуги женщину не стыдят, не стигматизируют и не преследуют. К ней относятся как к любой другой жертве насилия — с уважением и пониманием. Для неё существуют специальные консультативные центры с бесплатной психологической или любой другой помощью, бесплатные реабилитационные центры, бесплатная контрацепция и много других полезных вещей. Женщина может в любой момент обратиться в полицию и не встретит там ничего, кроме понимания, внимания и сочувствия (я лично сидела на нескольких допросах и заседаниях суда — и не видела ничего ужасного, только уважение и профессионализм со стороны правоохранительных органов). И в случае изнасилования ее будут защищать как любую другую женщину, не апеллируя к ее роду деятельности и «дурной славе».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Закон, однако, преследует тех, кто осуществляет насилие и способствует его распространению, то есть клиентов и сутенеров. Зачем это нужно? В первую очередь, чтобы маркировать на законодательном уровне, что проституция — это ненормально, покупать тело другого человека (из каких бы соображений он его не продавал) — это ненормально, торговать телами других людей — ещё более ненормально. Преследование клиентов давит на спрос, а нет спроса — нет и предложения. Или же оно значительно уменьшается.

Попросту говоря, если в твоей стране есть открытые легальные бордели, вероятность, что среднестатистический мальчик Вася там окажется на каком-нибудь мальчишнике куда выше, чем когда Вася знает, что проститутку ещё поди найти и что за это по головке не погладят. Та самая проститутка в это время находится в полной безопасности: ее никто не трогает, она никому ничего не должна, у неё никто не заберёт деньги и она всегда может сдать проблемного клиента в полицию. Жестоко? Бесспорно. А не жестоко ли покупать живого человека как вещь?

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Является ли шведская модель действенной?


Абсолютно. За годы ее существования распространенность проституции в Швеции заметно снизилась. Если до введения закона в Копенгагене, Осло и Стокгольме было примерно одинаковое число уличных проституированных, спустя 10 лет их количество в Стокгольме было втрое меньше соответствующего числа в соседних скандинавских столицах с легалайзом. Количество интернет-проституции также является довольно низким по сравнению с соседними странами. К тому же шведские показатели по насилию против проституированных женщин тоже говорят об успехе: у нас уже давно не было случаев убийства проституированных своими клиентами или сутенерами, тогда как в странах с легалайзом, например в Германии, этот показатель весьма значителен. Ну и наконец, исследования показали, что новая модель урегулирования проституции не повлияла негативно на самих проституированных, а дала им большую защищенность и улучшила их положение.

И напоследок расскажу ещё одну историю частного успеха шведской модели, к вопросу о том, почему не нужно криминализировать продажу секса. Симон Хэггстрем, стокгольмский полицейский из отдела по борьбе с проституцией, рассказывает ее в своей книге «Ночной город».

Девушка из стран Балтии, приехавшая в Швецию на полупринудительные «гастроли», сталкивается с клиентом, который ходил к ней постоянно и ничем не вызывал подозрений. Но через некоторое время стал задавать ей вопросы типа «А не хочешь ли ты, моя умелая бейби, научить всему этому мою дочку. А то ей, знаешь ли, 12 и она какая-то скованная, когда я с ней играю.  Ну и сестрица у неё есть шестилетняя, ту вообще с нуля учить нужно, потому что я с ней ещё не начинал».

Девушка, несмотря на ужас, в который впала при этом предложении, решила ему подыграть и вытянула детали: он в разводе, с женой неувязки, дети живут неделя через неделю у мамы и папы, и папа их растлевает. Девушка дает согласие на встречу с мужчиной и его дочкой,  а сразу после этого разговора, несмотря на свой почти нулевой английский, идёт в полицию. Полицейские принимают ее всерьёз, устраивают ловушку, и этот «чудесный» отец семейства с размаху садится лет на десять и теряет, конечно, родительские права.

Пошла бы она в полицию, если бы рисковала сама сесть? Да никогда. Удалось бы спасти детей от такого папаши? Нет.

Девушка, кстати, потом была направлена в «Талиту» — организацию, помогающую в реабилитации проституированных женщин. Сейчас у неё все хорошо, она не продает себя и учится в университете. 

По состоянию на 2019 год шведская модель действует в Израиле, Ирландии, Исландии, Канаде, Финляндии, Франции и в одной из провинций Соединённого Королевства — Северной Ирландии. Кажется, России пора присоединиться. 

Загрузка статьи...