«Меня тошнит от твоей груди!»: как общество унижает кормящих матерей

В соцсетях третий день продолжается очередной скандал на тему грудного вскармливания: якобы официант сети кофеен «Кофемания» попросил клиентку покинуть заведение, потому что она кормила ребенка грудью. Оказывается, в уставе компании был пункт о запрете на грудное вскармливание в зале кафе. «Кофемания» принесла извинения, но дело не в этом. Дело в том, что эта история породила очередную волну холиваров о грудном вскармливании. Давай поговорим об этом.

«Меня тошнит от твоей груди!»: как общество унижает кормящих матерей GettyImages

Сетевые скандалы на тему грудного вскармливания уже стали привычным сезонным явлением: как только на улице теплеет, кто-то пишет пост про очередную «яжемать», которая «вывалила свои сиськи». И аргументы противников публичного кормления не меняются год от года. Давай разберем самые популярные из них.

«Надо тебе — корми, но демонстративно зачем? Эксгибиционистка!»

На самом деле, встретить на улице женщину, которая кормит, как некоторым кажется, именно демонстративно, можно очень редко. И это, скорее всего, будет женщина, воспитанная в иной культуре: полное обнажение груди для кормления не во всех социумах считается чем-то предосудительным. У нас это не так: глубокое декольте, в котором видно всю грудь кроме сосков, — это норма. Никто не считает эксгибиционисткой барышню, которая надела платье с глубоким вырезом на груди. А вот обнажать грудь для кормления не принято, и абсолютное большинство матерей этого никогда не делают: они носят специальную одежду для кормления; они кормят детей в слинге, в котором не видно совсем ничего; они прикрывают детей платками и пеленками, даже если дети протестуют и нервничают (и их можно понять: никому не удобно есть с пакетом на голове).

Но даже если женщина полностью обнажает грудь, разглядеть что-то и глубоко этим оскорбиться можно только умышленно: сосок и ареола находятся во рту ребенка, а весь остальной «натюрморт» выглядит ничуть не более вызывающе, чем грудь в белье пуш-ап, выглядывающая из глубокого декольте.

То есть дело, разумеется, не в том, что женщина что-то там демонстрирует на публику, а в том, что женская телесность — табуированная тема. Мы уже писали об отношении общества к менструации как к чему-то грязному, и грудное вскармливание — такая же табуированная тема: вы только посмотрите, этот сосуд греха вздумал прилюдно испускать свои грязные жидкости!

И отсюда растут ноги у потрясающе нелогичного аргумента, а именно:

«Ну давайте теперь испражняться прилюдно! А что? Это тоже естественно!»

Стоит только заикнуться о том, что кормление ребенка своим молоком — процесс абсолютно естественный, как в ответ тут же напомнят, что мочеиспускание и дефекация — тоже естественные процессы, но их все же принято скрывать от глаз окружающих.

Честно сказать, не совсем понятно, как можно связать кормление и дефекацию, — ну, кроме безусловно верного вывода: да, любая еда будет переварена и превратится в фекалии. Но причем тут кормление?

Грудное вскармливание на то и вскармливание, собственно: в этот момент ребенок ест. Общество почему-то считает, что прилюдно есть младенцам нельзя. Предложи противникам публичного ГВ удалиться со своей тарелкой в туалетную кабинку и поесть там с крышки унитаза, чтобы никого не оскорблять видом принятия пищи, — не поймут. Почему-то. Хотя предложить матери уйти в туалет и кормить ребенка там — в порядке вещей. И, кстати, «комната матери и ребенка» — это не комната для кормления. Это такой младенческий туалет: место, где можно с удобством сменить ребенку подгузник.

Но на самом деле логика в этом утверждении есть: женская телесность — это что-то грязное, а какой процесс здорового человеческого тела может быть грязнее дефекации? Это некрасиво, очень дурно пахнет и вызывает у окружающих омерзение. Давайте скорее сообщим ей, какая она гадкая, раз по‑другому не понимает!

При этом, что характерно, сам процесс кормления ребенка не сопровождается ничем, что может быть неприятно окружающим в физиологическом смысле: груди как таковой не видно, если не присматриваться; молоко имеет запах, но для того, чтобы его ощутить, нужно ткнуться носом женщине в грудь; сосущий ребенок, конечно, издает какие-то звуки, но куда более тихие, чем от души чавкающий взрослый человек.

Так что когда мы слышим «Меня тошнит от этих кормящих!» — речь идет не о том, что грудное вскармливание действительно так же омерзительно, как прилюдная дефекация. Речь снова идет о том, что общество хочет видеть женское тело не таким, какое оно есть на самом деле, а таким, какое ему, обществу, хочется видеть.

«Кормление — это интимный процесс! Таинство!»

На самом деле никакого таинства в кормлении ребенка, конечно же, нет. Но это вовсе не просто еда: кормление — это еще и способ успокоить ребенка. Младенец может не столько высасывать молоко, сколько просто держать грудь во рту, но тем самым мать может успокоить и его, и окружающих. Потому что кричащий младенец — это не то, что всем нравится, согласись. Кроме того, если бы человечество считало этот процесс таинством до изобретения качественных смесей для детского питания, мы бы все давно вымерли: просто представь себе среднестатистическую женщину, жившую 100 лет назад.

Средств предохранения не существует, поэтому детей у нее 8−10, и это только те, кто выжил. Женщине нужно работать — и работать тяжело, потому что до технического прогресса еще далеко, а выживать как-то нужно (женщин из высшего сословия исключаем, хотя и их жизнь была не то чтобы праздником, но все-таки: в среднем на каждую тысячу человек населения в царской России приходилось 10 потомственных дворян. Вычитаем мужчин, детей и пожилых женщин — получаем ничтожное число дворянок, которым повезло не работать, имея на руках младенцев). Женщине нечем кормить своих детей, кроме грудного молока. Каким образом эти дети могли бы выживать, если бы мать не кормила их грудью всякий раз, когда у нее выдавалась свободная минутка? И, конечно же, она делала это прилюдно. Совершенно точно — и в кругу семьи, которая, согласно традициям патриархального брака, была ей не родной: жена приходила в дом мужа, где жили его родители, братья, сестры и прочие многочисленные родственники. И она кормила детей грудью при всех этих людях.

В масштабах истории человечества все это было даже не вчера, а минуту назад. В масштабах человеческой жизни это, конечно, глубокая старина: наши бабушки отдавали наших мам в ясли в возрасте трех месяцев; наши мамы теоретически могли кормить нас грудью хоть до трех лет, но практически — им тоже нужно было зарабатывать.

Вот только мы живем в совсем другое время: любой в три секунды может нагуглить статьи о грудном вскармливании и прочесть, насколько это важно для ребенка. Но нашему обществу важнее другое: в очередной раз унизить мать. Как слабое звено. Сначала сообщить ей, что родить — ее долг перед обществом, а потом загнать с ребенком в резервацию, чтобы она никому не мешала. Отсюда — еще один тезис:

«Яжематери решили, что им всем должны!»

На самом деле и среди матерей младенцев, конечно, встречаются личности, склонные к хамству, скандалам и необоснованным требованиям к окружающим. Но их ничуть не меньше среди других людей — детных и бездетных, мужчин и женщин. Просто молодая мать — это слабое звено: она в уязвимом положении по множеству причин: беременность и роды истощают организм, и все ресурсы уходят на восстановление; «декретный отпуск» — это не отпуск, а бесконечный «день сурка», который женщина проводит в монотонном физическом труде; женщина чувствует себя в изоляции, потому что наши города не приспособлены для комфортного передвижения людей на колясках и с колясками; наконец, в ее организме произошла серьезная гормональная перестройка.

Все это вместе делает женщину уязвимой, неспособной за себя постоять. Так почему бы и не сорваться на нее за то, что «вывалила тут свое вымя»? Она же не просто безопасный противник — она полумертвый противник.

«Грудь — это половой признак! Давайте теперь все без трусов ходить!»

Следующий аргумент — призывы к морали: грудь — это половой признак! Если бегать по улице без трусов — в отделение полиции заберут, а чем грудь отличается?

Вообще-то, грудь отличается всем. С точки зрения науки анатомии грудь — не первичный половой признак, а вторичный. Это такой же признак пола, как борода у мужчин. Давно ли вы видели бородатых или даже небритых мужчин, которым предлагалось бы прикрыть свои половые признаки масками или платками, чтобы не оскорблять ничей взор? Не ошибемся, если предположим, что никогда.

Более того, в некоторых культурах женская грудь вообще не считается сексуально привлекательной — и это нормально, это просто другое общество с другими традициями. Да, в нашем обществе грудь сексуализирована. Но это не отменяет ее основной функции: молочные железы в первую очередь нужны для кормления детей, а не для секса.

И, возвращаясь к тому, как матери в основном кормят детей, тут как никогда в тему один старый анекдот.

Женскую баню построили перед окнами жилого дома. Мужчина жалуется на то, что такое соседство очень опасно для его здоровья. Приходит комиссия. Смотрят в окно комнаты на баню и спрашивают: — Почему нам ничего не видно? — А вы на шкаф залезьте! — Все равно не видно! — А вы чуть подвиньтесь. — Все равно не видно! — А вы на самый край! Звук падения тела со шкафа. — И вот так каждый раз!


«Это же могут увидеть дети!»

Что же касается детей, которые почему-то должны получить глубокую психологическую травму при виде кормящей матери или (если речь идет о подростках) еще и травму с сексуальным подтекстом, то тут мы снова имеем дело с парадоксальной ситуацией: интересы детей якобы защищают люди, не имеющие ни малейшего представления о том, как устроена детская психика.

Детская познавательная активность, которую мы называем любопытством и любознательностью, — это древнейший эволюционный механизм. Выжить не получится, если не познать мир, который тебя окружает. Мы, взрослые, мир уже познали — и в том числе познали социальные установки нашего общества, которые заставляют нас реагировать на раздражители тем или иным образом. Дети этого еще не знают. Иными словами, маленький ребенок в процессе грудного вскармливания просто не способен увидеть что-то возмутительное/омерзительное/ неуместное. Только интересное.

Потому что чарт детских вопросов возглавляет вот этот: «А откуда я взялся?». И кормящая мать с младенцем — прекрасная иллюстрация для честного ответа: мама тебя родила. Да, ты помещался в животе, потому что был вот такой же маленький. И мама кормила тебя грудью, как вот этого малыша кормит его мама.

Теперь давай представим, что ребенку говорят все то же самое, только с позиции «Фу, не смотри, это стыдно и противно!». То есть да, ты был таким, и мама твоя делала то же самое, только это гадость, отвернись немедленно! Какая ситуация более травмирующая?

Что же касается подростков, то их организмы справляются совершенно самостоятельно, без участия чьей-то груди: это просто половое созревание, и оно так устроено — подростки возбуждаются.

И тут противники грудного вскармливания пророчат бедным детям сексуальные расстройства: эта ужасная отекшая грудь, с расплывшимся соском, в лиловых венах! Ужас, что с ними будет!

На самом деле с подростками не будет ровным счетом ничего: они способны возбуждаться, глядя на портрет Ломоносова в школьном кабинете, — просто потому, что у них такой период. Это первое. И второе: подростки у нас теперь только мальчики?

Может быть, стоит запретить вход на пляж мужчинам с ожирением? Грудь у них чаще куда больше, чем у субтильных кормящих женщин. Что будет с девочкой-подростком, когда она увидит, как выглядит мужское тело без одежды? Настоящее среднестатистическое мужское тело? Ни на Кхала Дрого, ни на Джейме Ланнистера наши соотечественники в массе своей не тянут. Но отчего-то недостаточно мускулистое, рыхлое, бледное, избыточно волосатое мужское тело никого не беспокоит. Равно как мужские соски, мужские животы и мужская грудь.

«А вдруг это увидят мужчины!»

Зато психологический комфорт вот этих самых мужчин и сами они, и некоторые женщины готовы охранять как церберы: ах, вдруг мужчина увидит неэстетичную грудь! «Инфаркт микарда, вот такой рубец!» © и пожизненная эректильная дисфункция.

Что это значит? Только то, что женщина все еще не субъект, а объект. Любая женщина — пусть она чужая жена с чужим младенцем на руках. Ее тело — инструмент для удовлетворения мужчины, и если этот инструмент недостаточно качественный, пусть она прячет его. Потребности самой женщины, потребности ее младенца — все это никому неинтересно.

Но нам, кажется, пора признать, что грудное вскармливание — это просто процесс. Необходимый и естественный процесс, а не манифест, не демонстрация половых органов и не попытки что-то кому-то доказать. Женщины и младенцы — это не функции, а люди. И одним из этих людей жизненно необходимо грудное молоко, а другим — чтобы их оставили наконец в покое. И позволили наконец спокойно реализовать то самое «святое предназначение», о котором все так любят рассуждать, но которое никто почему-то не хочет поддерживать.

Понравилась статья?
Подпишись на новости и будь в курсе самых интересных и полезных новостей.
 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария