РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Алкоголизм и лечение ртутью: как жили женщины в русских публичных домах XIX века

В 1889 году в Москве было 111 публичных домов, в 1898-м — 68. К 1904 году их количество увеличилось до 73, и обитало там более тысячи женщин. Как же жили эти девушки?
Тэги:

Будешь гувернанткой: как женщины попадали в публичные дома

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Завлекали девушек в дома терпимости обманом: обычно им предлагали места экономок, буфетчиц, горничных или бонн. Владимир Окороков, написавший в конце XIX века несколько трудов о проституции, приводит в пример типичную историю 15-летней сироты из Вологды.

Потеряв место, девочка по совету знакомой приехала в Москву, чтобы наняться няней. Придя по объявлению, она поняла, что попала в публичный дом, и впала в отчаяние: все деньги потрачены на дорогу, знакомых в столице нет. Видя ее растерянность, хозяйка заведения принялась за «обработку» — принесла и показала драгоценности и модные платья, обещая: «Все это появится у тебя, если останешься тут на месяц. А не понравится, так я тебе сама билет в Вологду куплю».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Девушка поверила, и ее оформили няней — официально работать проститутками несовершеннолетним запрещалось, к тому же фейковая должность позволяла содержательнице борделя обойти правило об ограничении числа «работниц». Впрочем, откажись наивная сирота, вряд ли для нее что-то изменилось: удерживать силой в домах терпимости запрещено было только девственниц. Но и этот закон содержатели притонов легко обходили: как правило, у них имелись свои «прикормленные» акушерки, готовые заявить, что женщина уже потеряла невинность.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В Москве существовала целая сеть поставщиков девушек в публичные дома: женщин называли няньками, мужчин — маккавеями. Действовали они не только через объявления: торговцы живым товаром дежурили на улицах возле магазинов, куда чаще всего посылали прислугу, и подходили к девушкам с предложением «хорошего места», безошибочно определяя тех, кто нуждался в деньгах. Имелись «специалисты», которые прочесывали фабричные поселки в поисках девочек, оставшихся без родителей: их соблазняли простой работой, подарками, дармовой едой и вином. Существовал и канал доставки девушек из Польши: их похищали силой.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

В московском доме терпимости за девушку платили от 20 до 300 рублей. Цена зависела от внешних данных, здоровья, ловкости и покладистости: меньше всего платили за тех, кого приходилось заставлять работать побоями. Это не было редкостью: строптивых запирали в комнате, связывали и избивали жгутами из полотенец, превращая тело в один сплошной синяк. Из борделя их практически не выпускали: только в случае самой крайней надобности и в сопровождении доверенного лица.

Бывало и так, что девочек из бедных семей в публичные дома продавали родители, получая за это ежемесячные взятки — ведь взрослые родственники имели право забрать несовершеннолетнюю девушку из борделя в любой момент. С такими людьми организаторы домов терпимости дружили: разговаривали уважительно, поили водкой, отдавали изношенную одежду. В итоге матери и отцы уходили довольные, а дочерей уговаривали «работать», пока «хватает красоты и молодости». 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Паркетные полы, дорогие наряды: быт самых роскошных публичных домов Москвы

В Москве в начале XX века самые дорогие публичные дома располагались в Соболевском переулке, соединяющем улицу Драчевку со Сретенкой. Залы и спальни в них обставляли дорогой мебелью, девушек одевали в роскошные туалеты. В некоторых заведениях придумывали оригинальные изыски: например, в одном стояла кровать, которая во время секса начинала играть музыку, в другом все стены одной из комнат отделали зеркалами.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Цены в шикарных заведениях начинались от одного рубля за час и двух за ночь. Однако соваться туда без гораздо больших сумм не стоило: привечали лишь гостей, которые щедро угощали девушек — алкоголь и еда были еще одним источников дохода владельцев борделей. Сдачу было принято оставлять женщинам на сладости и косметику: эти деньги так и назывались — «помадные».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Алкоголизм в домах терпимости был нормой жизни: девушкам вменялось в обязанность спаивать клиентов и как можно больше пить самим. Доходило до того, что бутылка вина стоила дороже, чем сам секс, за которым приходили мужчины. 

Кормили в дорогих борделях женщин сытно и разнообразно: хозяева понимали, что иначе они просто не выдержат нагрузок — за ночь в посещаемых заведениях одной «работнице» приходилось принимать до 20 мужчин. Для психологической разгрузки девушек вывозили на прогулки. Впрочем, бизнесу это тоже помогало: роскошно одетые девицы в дорогих экипажах были отличной рекламой заведения.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Быт домов терпимости был однообразен. Просыпались женщины в 10 утра, принимали ванну, похмелялись, пили чай или кофе. Дальше их одолевала скука: публицист Иван Приклонский, написавший очерк об организации проституции, говорит, что большая часть дня девушек проходила в перебранках, сплетнях, пьянстве и гадании на картах. Читали женщины мало и в основном сентиментальные романы про графа Монте-Кристо и королеву Марго.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

После обеда начиналась подготовка к вечеру: приезжали парикмахеры, которые делали прически и накладывали белила и румяна. В Европе в зал девушки выходили в белье, однако в России это было не принято, и женщины появлялись в туалетах, роскошь которых соответствовала классу заведения. Редко кто назывался своим реальным именем, обычно женщины предпочитали псевдонимы: Роза, Фани, Клеменса.

Рабочий день начинался вечером. Клиенты делились на три категории: одни просто заскакивали «посидеть», другие платили на час, третьи, которых называли ночевщиками, оставались на всю ночь. Иногда мужчины увозили девушек к себе, однако владельцы борделей эту практику не любили: даже если женщину возвращали здоровой и невредимой, за время «простоя» публичный дом нес убытки.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Вкусы у клиентов были самые разные. Доктор Михаил Кузнецов рассказывал, например, что один дряхлый старец щедро платил за то, что девушки секли его розгами — брал всегда двоих и оставлял каждой по 25 рублей. Были и мужчины, охочие до зрелищ, и требовавшие, чтобы перед ними устраивали лесбийские игры.

Несмотря на высокие цены, накопить деньги и уйти из борделя женщины не могли. Стоило хозяйке почуять, что одна из ее «сотрудниц» собирается стать содержанкой, уйти в другое заведение или просто «завязать», как бордель-маман сразу объявляла, что за девушкой числится огромный долг за питание, белье, платья, ванны, докторов и поездки в экипажах. Такие мифические долги держали женщин лучше самых крепких цепей и надежных замков.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

50 копеек за ночь: публичные дома на Дербеневке

На Дербеневке располагались дома терпимости для простой публики: цены там редко превышали 50 копеек серебром за ночь.

Вот как описывает эти бордели Приклонский: «В этих вертепах вы встретите старых, одряхлевших, уродливых женщин, до такой степени нарумяненных и набеленных, что невольно удивитесь, как этот слой белил и румян не обваливается, как со стены штукатурка. Вы встретите женщин с хриплым, надтреснутым голосом, до того истасканных, изношенных, что только бесчувственно пьяный человек в состоянии, как они сами выражаются, заниматься с ними».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

На Дербеневку женщины попадали из публичных домов более высокой категории, становясь для них недостаточно красивыми. Были и те, которые оказывались в дешевых борделях сразу: чаще всего такими женщинами оказывались крестьянки, солдатки, бывшие кухарки и прачки, потерявшие место и не сумевшие найти новое.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Все дербеневские женщины пили водку: и двенадцатилетние девочки, и древние старухи. Это было единственное средство выдержать огромное число мужчин, которые приходили к ним за ночь. Точно также было принято просить деньги «на помаду», однако не гнушались девушки и воровством: клиента сначала опаивали, потом обчищали его карманы.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Иногда для мужчин готовили специальную отраву: хозяйки борделей настаивали на крепком вине нюхательный или сигарный табак. Такая смесь гарантированно «выключала» человека, после чего его освобождали от денег и всех ценных вещей и бросали в каком-нибудь переулке. Случалось, что иногда по ошибке девицы тоже выпивали настой. По словам Окорокова, из трех таких ему известных случаев спасти удалось лишь одну девушку.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Писатель Яков Коробов, которому приходилось работать строителем на улице с дешевыми борделями, описывал жизнь женщин: каждый день он видел их комнаты со строительных лесов. Начиналось утро с похмелья: девушка собирала вчерашние бутылки и выпивала все капли, которые там остались. Потом приводила себя в порядок, не стесняясь того, что ее видят. Если рабочие не выдерживали и начинали свистеть и кричать, показывала им язык или голый зад.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Потом она отправлялась на поиски клиентов и возвращалась с ними в комнату. Часто женщина приводила к себе нескольких мужчин: обычно такими групповыми походами грешили юноши, которые скидывались, чтобы оплатить секс. Они же были самыми жестокими: презрительно комментировали тело девушки, демонстрировали брезгливость, долго спорили, кто будет первым. Уходя, издевались, паясничали и острили, а на улице каждый считал своим долгом плюнуть у порога.

Удивительно, но проституированных женщин из дешевых публичных домов тоже выводили гулять: по какой-то странной традиции променады совершались по кладбищу. 

«Русская болезнь»: лечение сифилиса ртутью

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Медицинский осмотр был обязательным для всех «падших» женщин вне зависимости от того, в каком публичном доме они работали.

Вот как описывает его революционерка Екатерина Брешко-Брешковская, наблюдавшая за происходящим из окна камеры после ареста: «У здания выстраивались проститутки, явившиеся на медицинское обследование. Среди них попадались и очень элегантные женщины, и не столь нарядные, а замыкали процессию толпы женщин в лохмотьях и даже просто полуголых. В конце очереди стоял городовой с шашкой».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

До 1910 года, когда в Москве начали использовать препарат с мышьяком, сифилис лечили впрыскиванием растворов с ртутью. По ощущениям такое «лечение» ничем не отличалось от пыток. Палата превращалась в сумасшедший дом: повсюду звучали крики, ругань и истеричный смех, больные катались по полу и кроватям. Чтобы купировать (даже не вылечить!) болезнь на время, требовалось не менее 25 сеансов. 

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Впрочем, ни регистрация женщин, оказавшихся в борделях, ни обязательные медицинский контроль и лечение не помогали: до трети девушек, работающих в домах терпимости, страдали венерическими заболеваниями.

Есть ли выход? Как перевоспитывали «падших» женщин

В 1908 году с подачи нового градоначальника Москвы Александра Адрианова проституированных женщин начали перевоспитывать. Желтые билеты меняли на паспорта, если девушка могла доказать, что теперь она ведет честную жизнь: вышла замуж или устроилась на работу. Однако эффективность была невелика: в 1909 году удовлетворили 108 прошений, в то время как исследователи считают, что в проституцию на тот момент был втянуто около 20 тысяч женщин.

Еще более скромные результаты демонстрировал приют Святой Марии Магдалины, появившийся в 1866 году, куда принимали несовершеннолетних девушек из борделей. За всю историю существования к «честному труду» вернулись лишь 200 воспитанниц заведения. Впрочем, дело было совсем не в тяге подростков к разврату: девочки сбегали, так как их плохо кормили и заставляли много работать.

Изменилось положение проституированных женщин только после революции. Но как — это уже совершенно другая история.

Фото: Getty images, Mary Evans Picture Library/East News, Rex features/Fotodom

Загрузка статьи...