РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Соверши новогоднее чудо — Юле очень нужен донор костного мозга

Когда страх и переживания за семью переполняют ее до краев, Юля уезжает подальше от мужа и сыновей, которых не хочет пугать своими слезами. Она садится за руль и говорит мужу: «Я поехала». Муж понимающе кивает...
Соверши новогоднее чудо — Юле очень нужен донор костного мозга

Юля уезжает в лес, чтобы позволить себе выговориться. Кто ее услышит, кроме огромных елей, птиц и лесных животных? Кто ее испугается или осудит? Юля громко говорит, почти кричит о своей болезни, и ей становится легче.

Это конец

«Острый промиелоцитарный лейкоз, рак крови», – сказала врач в Пермской больнице, и Юля подумала, что это ее конец. А ведь она только вышла из декрета после рождения второго ребенка, только снова начала работать (Юля – фельдшер на скорой помощи). Нет, она, конечно, чувствовала, что что-то не так, но списывала свое плохое самочувствие на затянувшийся декрет: «За три года отвыкла от темпа работы, да еще и новые технологии теперь везде». Уставала страшно, а потом и вовсе заболела ангиной и стала задыхаться от кашля. Наконец, всё же решила не геройствовать, сходила к врачу, сдала анализы. И услышала: «Рак крови».

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

«Пусть лучше не знает»

Юля говорит о маме. Она вспоминает, как прошла девять курсов химиотерапии и вышла в ремиссию на девять месяцев с огромной надеждой, что всё позади. Но рак вернулся, а потерянная надежда ударила по Юлиной маме, у которой от стресса перестали подниматься руки. Тогда Юля поняла, что химиотерапия не поможет, потому что рак так и будет возвращаться, и решилась на пересадку костного мозга. Из Перми ее отправили в НМИЦ гематологии в Москву и назначили лечение триоксидом мышьяка, чтобы вновь вывести в ремиссию перед пересадкой. Но на пятом курсе лечения рецидив повторился. И на этот раз Юля ничего не сказала маме – пусть лучше не знает, пусть думает, что дочь спокойно лечится в Москве, чем узнает правду и снова заболеет от переживаний.

«Не надо, папа»

Юля говорит о детях. Никите 11 лет, Андрюше всего 6. Когда Юля звонит домой из больницы, муж берет трубку, а заодно показывает ее детям, чтобы те хотя бы по видеосвязи увиделись с мамой. Но младший говорит: «Не надо, папа!» – и отворачивается. Юля понимает, что для ее сына это такой почти взрослый способ не терзать себя, сохранить присутствие духа. Она уважает сына за мужество и знает, что ближе к концу курса лечения, когда Андрюша узнает, что мама скоро приедет домой, он смягчится, позволит себе подойти к телефону, поговорить и рассказать все свои новости. Но в начале – никогда. А еще по рассказам мужа и мамы она знает, как часто сын плачет, особенно перед сном. Или как он вдруг посередине игры просится на ручки – большой шестилетний парень, но совсем как маленький.

Крик о будущем

Еще Юля говорит о будущем. О неизвестности, которая давит сильнее химиотерапии, лекарств и последствий от них – тошноты, слабости, осложнений. Донора костного мозга для Юли пока не нашли. Хотели подключить родных, но не получилось. У младшей сестры ребенок на грудном вскармливании – нельзя. Старшей сестре предстоит операция – тоже нельзя. С братом несовместимость – снова мимо. Так что единственный выход – это оперативный поиск донора в российском регистре, пока не случился новый рецидив.

Юля кричит, и ей становится легче. А в лесу тихо падает снег, пахнет еловыми шишками и чудом.

Помочь Фонду борьбы с лейкемией найти донора для Юлии можно тут.

Автор: Мария Строганова

Фото: Надежда Жарская

Загрузка статьи...