С новым готом

Пожалуй, все мировые культуры относятся к комплиментам легко и непринужденно. Мимоходом говорить друг другу приятные вещи – такая же обыкновенная вежливость, как здороваться при встрече или уступать места пассажирам с детьми и инвалидам. Ах, вы так милы сегодня! Как вам к лицу эти новые брюки! Носите уже четыре года? Не верю!

Кто-то из психологов называет это «теорией поглаживаний». Мол, европейский стиль общения строится на сериях взаимных поглаживаний, которые существуют, чтобы бесплатно доставлять человеку удовольствие. Дескать, собрались двое и ну друг друга поглаживать:

– Слушай, ну ты и выглядишь, блеск! Ты после этих восходящих клизм просто на десять лет помолодел!

– Эх, брат, хороший ты человек, вечно столько приятного наговоришь!

Европейская традиция говорить друг другу комплименты восходит корнями еще в те времена, когда собирались во дворе какого-нибудь захудалого ландграфа или эрцгерцога трубадуры да миннезингеры, доставали гусли и заводили гундосыми голосами:

– А сейчас мы воспоем славные подвиги Ансельма Великолепного! Расскажем всему свету, как этот храбрейший муж зарубил Черного Барона и одолел Лысую Ведьму…

А герой всех этих хвалебных песнопений, плюгавенький желтушный коротышка, страдающий всеми типичными хворями Средневековья (от чесотки и рахита до цинги и вшей), выковыривая из редких зубов остатки гусиной косточки, величественно обращался к главному трубадуру:

– Подойди ко мне, о достойнейший из поэтов!

И оба довольны. Нормальное проявление здоровой куртуазности.

Это я еще не говорю о традициях Востока, где комплименты были приняты столь витиеватые, трехэтажные и загогулистые, что «придворный льстец» было не обидной кличкой, а легальной должностью!

– О ты, прекраснейшая из прекрасных, чья красота светит, как солнце путнику, и согревает, как очаг моей сакли мою старую бабушку, ты, чьи глаза похожи на розы после дождя, а губы на сияющие звезды, тьфу, наоборот, губы – на розы, а глаза – на звезды, чьи груди напоминают самые спелые груши, выросшие в царском саду под присмотром сотни сотен евнухов, а лоно сладко, как нектар, который собирают райские птицы в царском саду под присмотром сотни сотен евнухов…

Привычка говорить комплименты доходит у европейцев и восточных людей до такого автоматизма, что иной раз задаешь ты на важной встрече вопрос какому-нибудь решающему вопросы господину Кейну:

– А скажите, господин Кейн, как поживают инвестиции и на что может рассчитывать экономика данной отрасли в текущем году?

А он ни с того ни с сего делает заговорщическое лицо и кажет тебе большой палец:

– Оу, найс дресс!

И такая тебя досада охватывает: «Вот скотина, далось ему мое платье!» Потому что мы, русские люди, к комплиментам не приучены! Относимся мы к ним весьма и весьма подозрительно, а в особенности – женщины, прекраснейшие, чья красота воссияла… и так далее.

Каждое слово может быть использовано против вас

Как известно, в нашей стране все, по одной из версий, началось с того как Рюрик и Синеус с домами и дружинами были званы на царство. С той поры случилось много хорошего, но с народом особенно никогда не церемонились – называли все больше Федька Косой да Гришка Самозванец... Даже установленные законом звания «ваше благородие» и «ваше высокородие» русичи произносили без всякой охоты, так что получалось какое-то «ваш бродь» и «ваш высокородь». Все попытки привить на нашей почве европейскую учтивость увенчались малым успехом, так что комплимент по-русски по-прежнему продолжал звучать примерно так:

– А что это вас, матушка, так раздуло?

После революции искусство приятного общения и вовсе заклеймили позором. Настоящий советский герой комплиментов дамам не говорил и ручек не целовал. Целовали же ручки, вились, точили мед и вообще всячески усердствовали на почве коммуникаций, наоборот, шпионы, диверсанты и антисоветчики, вшивые интеллигентишки, буржуазные прожигатели жизни и прочие мелкотравчатые недобитки.

Как говорят комплименты герои-любовники в советских фильмах?

– Ах, вы говорите, я жесткая?

– Мягкая!

– Бесчеловечная?

– Человечная, человечная…

– Сухая?

– Мокрая!

Это Мягков в «Служебном романе». А знаменитый Гога из «Москва слезам не верит»:

– У вас взгляд оценивающий. Замужние женщины так не смотрят…

Тоже мне, комплимент отмочил!

Зато подлый киношник Рудик, соблазнивший и бросивший Катю, комплиментами так и сыпал, и мерзкий Абдулов, который довел Нину из «Карнавала» до «Позвони мне, позвони» был галантен, как француз.

Все это к тому, что не избалованы комплиментами наши женщины. Только русские женщины:

= в ответ на слова «прекрасно выглядишь» говорят не «спасибо», а «Да что ты, я болею!». Или: «Да ладно, я сегодня даже не накрасилась!»;

= в ответ на слова «прекрасно выглядишь» говорят «а что?!»;

= воспринимают похвалу в адрес своего спутника – «Очень симпатичный у тебя парень» – как территориальное притязание;

= считают, что вопль «эй, пэрсик, пошли в парадняк», сопровождающийся причмокиванием и, чего доброго, щипком – это комплимент;

= не имеют видового названия мадам, мадемуазель, мэм или синьора, поэтому до пятидесяти лет остаются просто девушками;

= не просто умеют виртуозно говорить комплименты друг другу («Ты так похудела, даже грудь исчезла!», «Цветущий вид, ты что, беременна?»), но и сами на них не обижаются.

Пожалуй, все мировые культуры относятся к комплиментам легко и непринужденно. Мимоходом говорить друг другу приятные вещи – такая же обыкновенная вежливость, как здороваться при встрече или уступать места пассажирам с детьми и инвалидам. Ах, вы так милы сегодня! Как вам к лицу эти новые брюки! Носите уже четыре года? Не верю!

Кто-то из психологов называет это «теорией поглаживаний». Мол, европейский стиль общения строится на сериях взаимных поглаживаний, которые существуют, чтобы бесплатно доставлять человеку удовольствие. Дескать, собрались двое и ну друг друга поглаживать:

– Слушай, ну ты и выглядишь, блеск! Ты после этих восходящих клизм просто на десять лет помолодел!

– Эх, брат, хороший ты человек, вечно столько приятного наговоришь!

Европейская традиция говорить друг другу комплименты восходит корнями еще в те времена, когда собирались во дворе какого-нибудь захудалого ландграфа или эрцгерцога трубадуры да миннезингеры, доставали гусли и заводили гундосыми голосами:

– А сейчас мы воспоем славные подвиги Ансельма Великолепного! Расскажем всему свету, как этот храбрейший муж зарубил Черного Барона и одолел Лысую Ведьму…

А герой всех этих хвалебных песнопений, плюгавенький желтушный коротышка, страдающий всеми типичными хворями Средневековья (от чесотки и рахита до цинги и вшей), выковыривая из редких зубов остатки гусиной косточки, величественно обращался к главному трубадуру:

– Подойди ко мне, о достойнейший из поэтов!

И оба довольны. Нормальное проявление здоровой куртуазности.

Это я еще не говорю о традициях Востока, где комплименты были приняты столь витиеватые, трехэтажные и загогулистые, что «придворный льстец» было не обидной кличкой, а легальной должностью!

– О ты, прекраснейшая из прекрасных, чья красота светит, как солнце путнику, и согревает, как очаг моей сакли мою старую бабушку, ты, чьи глаза похожи на розы после дождя, а губы на сияющие звезды, тьфу, наоборот, губы – на розы, а глаза – на звезды, чьи груди напоминают самые спелые груши, выросшие в царском саду под присмотром сотни сотен евнухов, а лоно сладко, как нектар, который собирают райские птицы в царском саду под присмотром сотни сотен евнухов…

Привычка говорить комплименты доходит у европейцев и восточных людей до такого автоматизма, что иной раз задаешь ты на важной встрече вопрос какому-нибудь решающему вопросы господину Кейну:

– А скажите, господин Кейн, как поживают инвестиции и на что может рассчитывать экономика данной отрасли в текущем году?

А он ни с того ни с сего делает заговорщическое лицо и кажет тебе большой палец:

– Оу, найс дресс!

И такая тебя досада охватывает: «Вот скотина, далось ему мое платье!» Потому что мы, русские люди, к комплиментам не приучены! Относимся мы к ним весьма и весьма подозрительно, а в особенности – женщины, прекраснейшие, чья красота воссияла… и так далее.

Каждое слово может быть использовано против вас

Как известно, в нашей стране все, по одной из версий, началось с того как Рюрик и Синеус с домами и дружинами были званы на царство. С той поры случилось много хорошего, но с народом особенно никогда не церемонились – называли все больше Федька Косой да Гришка Самозванец... Даже установленные законом звания «ваше благородие» и «ваше высокородие» русичи произносили без всякой охоты, так что получалось какое-то «ваш бродь» и «ваш высокородь». Все попытки привить на нашей почве европейскую учтивость увенчались малым успехом, так что комплимент по-русски по-прежнему продолжал звучать примерно так:

– А что это вас, матушка, так раздуло?

После революции искусство приятного общения и вовсе заклеймили позором. Настоящий советский герой комплиментов дамам не говорил и ручек не целовал. Целовали же ручки, вились, точили мед и вообще всячески усердствовали на почве коммуникаций, наоборот, шпионы, диверсанты и антисоветчики, вшивые интеллигентишки, буржуазные прожигатели жизни и прочие мелкотравчатые недобитки.

Как говорят комплименты герои-любовники в советских фильмах?

– Ах, вы говорите, я жесткая?

– Мягкая!

– Бесчеловечная?

– Человечная, человечная…

– Сухая?

– Мокрая!

Это Мягков в «Служебном романе». А знаменитый Гога из «Москва слезам не верит»:

– У вас взгляд оценивающий. Замужние женщины так не смотрят…

Тоже мне, комплимент отмочил!

Зато подлый киношник Рудик, соблазнивший и бросивший Катю, комплиментами так и сыпал, и мерзкий Абдулов, который довел Нину из «Карнавала» до «Позвони мне, позвони» был галантен, как француз.

Все это к тому, что не избалованы комплиментами наши женщины. Только русские женщины:

= в ответ на слова «прекрасно выглядишь» говорят не «спасибо», а «Да что ты, я болею!». Или: «Да ладно, я сегодня даже не накрасилась!»;

= в ответ на слова «прекрасно выглядишь» говорят «а что?!»;

= воспринимают похвалу в адрес своего спутника – «Очень симпатичный у тебя парень» – как территориальное притязание;

= считают, что вопль «эй, пэрсик, пошли в парадняк», сопровождающийся причмокиванием и, чего доброго, щипком – это комплимент;

= не имеют видового названия мадам, мадемуазель, мэм или синьора, поэтому до пятидесяти лет остаются просто девушками;

= не просто умеют виртуозно говорить комплименты друг другу («Ты так похудела, даже грудь исчезла!», «Цветущий вид, ты что, беременна?»), но и сами на них не обижаются.