Звездные дневники

Светский журналист Андрей Захарьев рассказал нам о том, как найти общий язык со звездой.

Звездные дневники

Известный светский журналист Андрей Захарьев рассказал нам о своей первой циничной заметке, детской мечте стать уборщиком мусора и о том, как найти общий язык со звездой.

ДЕТСКИЙ ТРУД
Стать журналистом я решил давно и случайно. Это было в классе седьмом. Мама, как полагается в приличных семействах, вдруг зашла ко мне в комнату, нависла надо мной и строго спросила, чем я планирую заниматься в будущем. «Пора уже задуматься над этим, сынок!» — сказала она, явно предполагая меня тем самым озадачить. Я сказал, что в моих ближайших планах отобедать, а в дальнейшем — хотел бы писать тексты для газет и радио (я тогда очень много слушал радио). Этим я серьезно-таки озадачил маму. Она сказала, что мне тогда надо поступать на журфак, к чему я и стал готовиться до окончания школы. Я ходил в детский телецентр, где мы два раза в неделю по четыре часа сидели и писали тексты. Снимал телесюжеты для детской передачи. Пытался пробить статейку в юношескую прессу. Например, одна из моих первых заметок была посвящена девочке, которая во время школьной перемены отправилась не то в магазин за карандашами, не то просто покурить. Случилось несчастье. Когда она шла по улице, кто-то выкинул с балкона доску и случайно угодил этой самой девочке по голове. Естественно, ребенок в больнице, в школе — скандал, всех перестали выпускать на улицу. А мне дали первую полосу в детской газете «Глагол». Что тут скажешь? Такой я был еще юный — а уже столько цинизма.
Обычно люди на вопрос про то, кем хотели стать в детстве, рассказывают про мечты сделаться врачами, ветеринарами и, в конце концов, космонавтами, чтобы спасать людей, животных и бороздить просторы Вселенной… У меня таких благородных планов не намечалось. Когда я был совсем маленьким, хотел стать водителем той оранжевой машины, которая подъезжает к помойке и опрокидывает мусорные контейнеры. Мне очень нравились грохот и пыль, которая летела от этих контейнеров во все стороны. И к тому же это так привлекало внимание окружающих — люди с ужасом оборачивались. Я тогда ежедневно гулял с бабушкой и, завидев такую машину, начинал преследовать ее по всему району. Бабушка, конечно, была в ужасе, но отказать не смела — я был так настойчив, что она вынуждена была обегать со мной все помойки нашего микрорайона.

НЕ БУДЬ ТРЯПКОЙ!
Сейчас, наверное, я легче нахожу с людьми контакт. Раньше — нет. Позвонить и договориться об интервью — ни за что. Подойти и спросить время на улице — целая проблема. Сказать продавщице, что она меня обсчитала, — вообще кошмар. С девушкой познакомиться — да вы что! Сейчас, конечно, все изменилось. Я в себе некие качества развивал, понимая, что мне необходимо. Хулиганил по телефону, приставал к прохожим на улице, требовал у продавщиц сдачу, даже когда они полностью со мной рассчитались.
Должен сказать, что меня многие отговаривали от того, чтобы стать журналистом. Говорили, что у меня не тот характер — я был такой тихий и застенчивый ребенок, которому работа водителя мусорной машины все-таки больше шла по темпераменту. К тому же в этом было нечто романтическое. Мама хотела, чтобы я был переводчиком, папа — военным, соседка по лестничной площадке была уверена, что из меня выйдет историк и публицист. Я их не слушал, разумеется. Особенно над моей заниженной самооценкой поработали в школе: мне все время говорили, что я не умею писать и прочие гадости. В школе свой интерес к журналистике я старательно скрывал и говорил, что собираюсь в медицину. Все смеялись — химия у меня была хуже всего. Я радовался, что они не в курсе моих творческих планов. Вообще, школу я, честно говоря, ненавидел, и это стойкое чувство до сих пор сохранилось.

ЗА ДЮПОН ОТВЕЧУ
Я не всегда писал об известных людях. Курсе на втором пошел на стажировку в газету, где работал в отделе международной политики. Читал ленту новостей и писал заметки. Еще в одном журнале мы с товарищем делали научную рубрику — панораму из десятка заметок, где рассказывали про изобретения, природные явления и прочие чудеса света. Проблема заключалась в том, что к каждой заметке нужно было достать комментарий какого-нибудь специалиста. Делать это было страшно скучно — названивать в Академию наук и просить к телефону всяких профессоров. Поэтому мы недолго думая стали выдумывать иностранных ученых и сочинять комментарии от их имени. Например, особенно компетентной у нас была некая профессор Университета в Квебеке Мелисса Дюпон. Мы почему-то решили, что она будет канадской француженкой. Она у нас комментировала и открытия в области фармацевтики, и достижения в машиностроении, и даже по вопросу компьютерных вирусов имела что сказать. Начальство радовалось.

ЗВЕЗДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Виктор Шендерович был если не первым, у кого я брал интервью, то точно одним из. Хотя его я видел и ранее, он мне казался совсем не страшным и даже очень веселым, но я все равно нервничал, судорожно копался в блокноте, громыхал кассетным диктофоном, задавал какие-то примитивнейшие вопросы. Потом еще додумался спросить: «Ну как вам наша беседа?» Виктор Анатольевич хитро посмотрел на меня и сказал: «Тебе по гамбургскому счету?» Я сказал, что да, хотелось бы. Он сказал, что вопросы распространенные, даже банальные, но дал несколько советов и сказал, что если буду стараться, то все получится. Я ему поверил и старался. Что получилось — сами видите.
Конечно, сейчас я себя чувствую уверенней на интервью, не то что раньше. Нервничать приходится, когда люди оказываются не такими, какими я их представляю. Хамят. Или разочаровывают. Вообще, разочарование в кумирах — это очень неприятная штука. Представляете себе, я слушал певца с пеленок, пел его песни, вешал плакаты на стенку. Пришел к нему на интервью — а он идиот. Поэтому лучше не иметь никаких предпочтений, не делать выводов о человеке раньше времени, в общем, определенная доля цинизма здесь необходима.

«РАСКОЛОТЬ» ЗВЕЗДУ
Я очень сложно отношусь к понятию «звезда». Предпочитаю говорить, что это просто публичные люди. Не могу сказать, что я с ними дружу. У меня друзья есть, но это люди, с которыми я играл в одной песочнице, учился в школе, в институте, и дружить я буду с известными людьми, если вдруг кто-то из моих старых друзей таковым станет. Вряд ли можно назвать дружбой те отношения, которые у меня иногда возникают с героями моих интервью, но приятельством я это могу назвать часто.
К интервью я готовлюсь по‑разному. Часто читаю про человека, смотрю его фильмы, изучаю его книги, слушаю его музыку, ношу его одежду, если он дизайнер, — в зависимости от того, чем он занимается. Интересуюсь у друзей, что бы они спросили у того или иного человека. Копаюсь в архивах. Особенно мне нравится читать про приводы в милицию. А любимый мой вопрос — «Откуда у вас столько денег на банковском счете и знает ли об этом налоговая инспекция?» Его я задаю под конец интервью, потому что, ясное дело, стоит мне задать его в начале — и продолжения не будет. Это, конечно, шутка. Зато я абсолютно серьезно анонсирую свои беседы с известными людьми у себя в блоге, и его читатели подкидывают мне интересные темы. Идеальный вариант — не готовиться к интервью, а нащупывать тему в процессе беседы. Это ее оживляет. Я терпеть не могу, когда интервью становится «мертвым» и появляется ощущение, будто человек анкету заполнял. Для подготовки к встрече у меня есть только одно правило: я спрашиваю то, что мне интересно.

КУРС МОЛОДОГО БОЙЦА
Не со всеми людьми можно найти контакт — это факт. Мне кажется, многим артистам приятно, когда журналист всерьез заинтересован их творчеством, ориентируется в нем, готов обсудить и провести культурологический анализ их произведений и высказаться насчет места их творчества в ряду шедевров века. Хорошо брать на интервью с собой книгу или, скажем, диск с фильмом автора — это приятно. Внимание: диск с собой надо брать не пиратский, а лицензионный, а то приятно не будет. Хотя был у меня случай с французским режиссером Бертраном Блие. Он сидел в ресторане с переводчицей и обедал, а я маячил около его столика с желанием подойти и попросить дать мне интервью. Лежавший в моей сумке диск с его фильмом «Вальсирующие» был издан у нас официально в любопытном оформлении и производил не самое положительное впечатление. Когда я его вытащил и попросил режиссера написать что-нибудь на память, услышал, как тот прошептал: «Ле пират».
Случалось приходить к актрисе с букетом цветов. Это, конечно, подкупает, но и располагает. Как-то раз я позвонил директору одной популярной актрисы с просьбой организовать мне интервью, но получил отказ. Достал телефон самой артистки — не дозвонился. Пришлось напроситься на съемки фильма, где она была занята, там я к ней подошел, рассказал про отказ в интервью. Ей явно понравилось, что я так нахально добиваюсь беседы, и интервью дала. Так что иногда наглость и настойчивость бывают небесполезны.

С НЕБЕС НА ЗЕМЛЮ
У меня довольно широкий круг знакомых, среди них есть коллеги, а есть люди, далекие от моей профессии. И все по‑разному реагируют на то, что я журналист. Иногда меня спрашивают, чем я занимаюсь. Невольно приходится рассказывать — и всем кажется, будто ты хвастаешь, говоря, с кем сделал интервью, с кем знаком… Между тем, хвастать этим глупо — это же моя работа. Я привык еще со студенческих времен спокойно говорить о том, с кем и когда делал интервью, чем интересен тот или иной человек. Мама гордится мной. Читает, журнальчики подружкам показывает. Она еще все время просит взять интервью у ее любимчиков. Папа тоже. Он живет в другом городе, периодически читает и присылает отчеты о прочитанном.
Отдыхаю я редко и скучно. Отпуск у меня был в последний раз года три назад. Сейчас с ужасом подумал: ездил четыре года подряд на «Кинотавр» и… был на пляже всего один раз — брал там интервью у одного режиссера. Пришел туда и подумал: «Ах да, здесь же есть море». Если возьму отпуск, сяду писать что-нибудь в большой форме. Идей много — не расскажу.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить