Юлия Снигирь не умеет налаживать отношения

Юлия Снигирь считает себя некрасивой, боится высоты и смерти, любит играть в шахматы и читать Достоевского.

Юлия Снигирь не умеет налаживать отношения

Юлия Снигирь считает себя некрасивой, боится высоты и смерти, любит играть в шахматы и читать Достоевского. Она рассказала «COSMO Магии», почему она совсем не похожа на своих героинь.

Юлия Снигирь: Во время съемок сериала «Небо в окне» обморозила лицо. Снимали при минус 30. Сначала кожа покрылась красной коркой, а потом стала сухой, как пергамент, к ней было больно прикасаться даже кисточкой для макияжа. Теперь приходится колоть гиалуроновую кислоту, она увлажняет и повышает иммунитет. Оказалось, это адски больно! Кроме того, я патологически боюсь уколов.

СМ: И ради чего эти жертвы?

ЮС: Хотела стать актрисой — и вот расплачиваюсь.

СМ: Но вы могли прервать съемки и отказаться работать в таких условиях.

ЮС: В нашем кинематографе это невозможно. У нас артиста никто не жалеет. Даже если пострадает лицо, режиссера это не остановит — съемочный день стоит довольно дорого.

СМ: Может, вам просто нравится себя мучить?

ЮС: Что вы, у меня низкий болевой порог, могу даже в обморок упасть. А еще я страшная трусиха, боюсь высоты, воды. Но во время съемок, когда в кровь выбрасывается доза адреналина, все забываю. Наверное, эти сильные ощущения — то, ради чего и пришла в профессию. Мне этот драйв доставляет физическое удовольствие. Когда играю, не чувствую холода, голода. Боль приходит потом. Но минуты наслаждения незабываемы. Ради этого я делала не самые приятные вещи, например училась в театральном. Может быть, кто-то, лет в 16−17, от учебы там кайфует. А я пришла в Щукинское училище довольно взрослым человеком. А недосыпания, недоедания, вечные булки, ужасный режим, мягко говоря, на моем здоровье сказывались не лучшим образом. И никакой личной жизни. Педагоги так и говорили: «Кроме любви к театру иной у вас эти несколько лет быть не может». В театральном получаешь не только большие физические нагрузки, но и психологические. Ведь тебе все время твердят, что ты ничего из себя не представляешь.

СМ: От каких трех вещей вы больше всего страдали?

ЮС: Первое, наверное, это неуверенность в себе, комплекс провинциалки. Когда переехала жить в Москву, на меня косо смотрели на улицах, разглядывали — очень уж бедно одета. В то время мне было нечего есть и негде жить.

СМ: Как вы решили эти вопросы?

Вообще не знаю, какая я актриса, зато догадываюсь, что я за человек

ЮС: Голодала, когда не было денег. Нашла комнату в коммуналке и с девочкой ее делила. Поступила в институт только со второй попытки. Но мне повезло. В конце экзаменов, когда стало понятно, что я недобрала баллов, ко мне подошла педагог и сказала, что ей нравится моя целеустременность, и предложила год поработать на кафедре в институте. Если бы не эта встреча, наверняка пришлось уехать домой. Совсем не за что было тогда зацепиться.

СМ: И как вы были тогда одеты?

ЮС: Очень провинциально. И это бросалось в глаза. Заходила в магазин самого среднего уровня, продавщицы так бесцеремонно меня рассматривали, что хотелось сквозь землю провалиться. Какое они имели право?!

СМ: Вторая вещь, от которой вы страдали…

ЮС: Когда делала самые первые шаги, меня не воспринимали всерьез. Актерского образования тогда не было. Из-за этого и пошла учиться в Щукинское. Но комплекс молодой актрисы остался: все еще необходимо что-то всем доказать. Не знаю, какие у меня способности, но точно есть глубина. Профессию чувствую глубоко. Я не снимаюсь в кино для того, чтобы меня узнавали на улице. И обидно, что пока это не считывается по моим работам. Может быть, за исключением роли в фильме «Небо в огне». Многие говорили: это актерская победа. Так что, наверное, третье, от чего я страдаю, — от нереализованности.

СМ: Актерская профессия, по вашим словам, принесла в жизнь хаос. Что это значит?

ЮС: С детства занималась шахматами, папа мечтал сделать из меня чемпионку. Все складывалось, были способности, аналитический склад ума. Я всегда любила математику и до сих пор считаю, что эта наука и шахматы — творческие величины. И тут вдруг профессия, которая приветствует беспорядочность, расшатывает психику. Мне, например, нравится йога, но не получается жить так, как йоги считают правильным: оставаться невозмутимой в любой ситуации. Просто не могу позволить себе успокаиваться медитацией, ведь, если у меня не будут оголены нервы, не смогу играть. Мне кажется, роль надо проживать.

СМ: Но почему тогда вы говорите, что вам надоело быть в центре внимания?

ЮС: Эта сторона профессии меня не очень прельщает: проход по красной дорожке не доставляет удовольствия. Просто не понимаю, чем это может нравиться.

СМ: Демонстрировать себя людям приятно, это же инстинкт.

ЮС: А я чувствую себя зверьком в зоопарке: люди стоят и смотрят на меня. Другое дело — общение. Соглашаюсь на интервью, чтобы объяснить то, что пока не могу раскрыть играя. Не дают ролей, созвучных моему внутреннему «я». Молодой актрисе предлагается: быть влюбленной в главного героя, улыбаться, иногда плакать — примитивные чувства. Хочется чего-то более сложного.

Безумно люблю Ксению Раппопорт. Мне нравится, что ее открыли и, грубо говоря, используют по назначению. Я даже начала ходить в очках на пробы, хотя у меня нормальное зрение. В них становлюсь взрослее, серьезнее.

СМ: Когда смотритесь в зеркало, что думаете о себе?

ЮС: Мне столько всего в себе не нравится — сложно считать себя красивой. Безусловно, когда я в хорошем настроении, выспалась, отдохнула, надела красивое платье, понимаю, что симпатичная. Но… В тот момент, когда ощущаю, что вот сейчас привлекательна, не покидает чувство какого-то обмана: на самом-то деле какая я? Настолько привыкаешь к макияжу, что, когда его смываешь, думаешь: «Это не совсем я, это какая-то незнакомка на меня смотрит». Иногда кажется, лучше видеть естественные лица, а не разукрашенные. Тогда все по‑честному.

СМ: Вы знаете, почему возникла заниженная самооценка?

ЮС: Честно говоря, много думала об этом. Похоже, все идет из детства: меня воспитывали сторого, не растили как принцессу. Никогда не баловали, не говорили, что чудо-красавица. Это раз. Во‑вторых, я была старшей сестрой и смотрела за братом. У меня не самое чудесное детство. Родители очень рано начали говорить: «Ты уже взрослая». Я всегда ощущала повышенную ответственность.

СМ: А обожание мужчин что-то меняет?

ЮС: Знаете в чем дело, когда у тебя такая самооценка, смотришь на все немножко с подозрением. Даже в комплиментах обязательно улавливаешь намеки на недостатки. Вытаскиваешь плохое, а хорошего и не замечаешь. Особенно настороженно отношусь к тем комплиментам, которые говорит не любимый мужчина, а кто-то другой. Мне все время кажется, что человек бессовестно льстит. От этого много проблем. Я, например, не умею делать комплименты. Нравится, как выглядит девушка, про себя подумаю об этом, но вслух не скажу. Ужасно!

СМ: Скорее это особенность вашего характера.

ЮС: Но ведь затрудняет общение с людьми. Что такое профессия актрисы?

Попадаешь каждый раз в новый коллектив. Съемочная группа — как большая семья, тут нужно налаживать отношения. Я просто катастрофически не умею этого делать — очень прямолинейная и говорю, что думаю. Если раздражаюсь, то откровенно. Если вижу халтуру, тут же заявляю. А людям не нравится. Поэтому не могу сформировать правильный круг общения. Считается, что для публичного человека важно умение правильно дружить. Я так не думаю, важнее быть честной с собой и окружающими. Говорят, у меня тяжелый характер. На самом деле я борец за справедливость. Недавно на съемочной площадке заступилась за гримера, накричала на режиссера, на второго режиссера, на оператора, словом, на всю съемочную группу. Хорошо, они с юмором ко всему отнеслись. Но все равно осталось ощущение, что это я такая психичка.

СМ: Критическое отношение к себе, как вам кажется, у вас излишнее?

ЮС: Может быть, но мне жаль актеров, не требовательных к себе, неинтересно на них смотреть: исчерпываются очень быстро. Возможно, и со мной это случится… Вообще, не знаю, какая я актриса, зато знаю, какой я человек… По крайней мере, честна по отношению к зрителю, не обманываю его глубокомысленным взглядом.

Есть такой прием: когда актер должен на крупном плане изобразить задумчивость, он в уме складывает трехзначные числа. К этому приему я никогда не прибегаю.

СМ: А в личных отношениях вы разрушитель или вся энергия направлена на созидание?

ЮС: Я вспыльчива и часто впадаю в крайности. Но в последнее время сдерживаю себя и воспитываю. Становлюсь взрослее, мудрее. Мужчина, который рядом, старше. Он постоянно меня успокаивает, говорит: мы можем сколько угодно ссориться, но причина, из-за который ругаемся, — на самом деле ерунда, ведь ничего страшного не происходит. И я со временем научусь все сглаживать. Но пока мне нужно все время об этом напоминать, ведь раньше в таких случаях тут же собирала вещи и уходила.

Конечно, меня бросали, однажды думала под поезд кинуться

СМ: Бывало так: вы любили, а вам не отвечали взаимностью?

ЮС: Да, конечно. Меня бросали, была неразделенная, несчастная любовь. Даже думала кинуться под поезд — я же люблю Анну Каренину. Страдала, переживала сильно. Объясняла все тем, что недостаточно красива и умна.

СМ: Не любите обсуждать личную жизнь. Но в интернете много подробностей: вы вместе с Максимом Осадчим, должны пожениться.

ЮС: На самом деле просто многие вещи не комментировала. Особенно ненавижу интервью, которые начинаются примено так: «Мы встретились, посмотрели друг на друга, и я подумала…» Тошнит от этого!

Например, меня совсем не волнует личная жизнь Ольги Арнтгольц, интересно, как выстраивает роли. И плевать на то, за кого она вышла замуж, какие отношения в ее семье.

СМ: Вы боитесь смерти?

ЮС: Панически, особенно смерти близких. Часто об этом думаю. Самое большое потрясение — смерть Вани Дыховичного. Мы дружили. Этот человек столько для меня открыл в жизни! Я смотрела на него, восхищалась и вдруг…

СМ: Он же намного старше вас.

ЮС: У Вани была потрясающая способность дружить. У него молодая жена Оля, может, еще поэтому. Часто ходили к ним в гости. Когда Вани не стало, полностью все переосмыслила. Без комментариев.

СМ: Отличается ли Юля Снигирь от той, которую видят окружающие?

ЮС: До конца меня понимают, наверное, только брат и любимый мужчина. Но в общении с людьми я такая разная. По знаку зодиака — Близнецы, к тому же актриса.

Кто-то может сказать: я добрая и открытая, а кто-то — что стерва. Если человек умнее, рядом с ним теряюсь. Например, в компании Александра Юрьевича Роднянского и Федора Сергеевича Бондарчука я — абсолютное посмешище, в хорошем смысле слова. Они все время надо мной подтрунивают, я только глупо хихикаю, как девочка.

Быстрая реакция

Как вы относитесь к случайному сексу?
Плохо. Он не может доставить удовольствие, я мало что почувствую. У меня все работает по‑другому.

У вас хороший вкус?
У меня прививка от безвкусия, пошлости: в одежде, кино, литературе — я ее не приемлю. Но, кажется, недостаточно креативный вкус. Не могу мыслить сложными категориями. В выборе нарядов склонна к классике и минимализму.

Что читаете кроме сценариев?
Недавно посоветовали Жозе Сарамагу «Евангелие от Иисуса» — очень хочу прочитать. Правда, к современной литературе настороженно отношусь, а увеселительную вообще не люблю. Ощущение, что зря теряю время.

Способны на эпатаж?
Мне это не нужно, не подросток уже.

Записала Ира Виноградова
Фото: Владимир Широков

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить