Юлия Пересильд: «Феминизм - это бред»

Договориться с Юлей об интервью сложно: она воспитывает дочь, занята в нескольких театрах, снимается в кино и снимает сама.

Юлия Пересильд: «Феминизм - это бред»
Договориться с Юлей Пересильд об интервью сложно: она воспитывает дочь, занята в нескольких театрах, снимается в кино и снимает сама. Но это не помешало актрисе явиться на встречу в прекрасном настроении и рассказать нам о нелюбви к отчествам, публичном обнажении, мужских подвигах и фильме «Пять невест», который выходит на экраны в сентябре.

Давайте на «ты»?

Конечно, давай.

И часто тебе тыкают люди?


Нет, но я к этому нормально отношусь. К обращению на «вы» даже хуже. Хотя шутливо можно режиссера называть на «вы». С одним мы даже величаем друг друга по имени-отчеству. Я ему говорю «Андрей Николаевич». Но вообще не понимаю, зачем нужны отчества. Мне это кажется каким-то псевдособлюдением статусов. Можно ведь обратиться к человеку по имени и при этом проявить уважение. И можно по имени-отчеству, а все равно получится не то. А я обожаю, когда меня называют Пересильд. Тогда точно понимаю, к кому обращаются.

Считаешь, что между людьми должна сохраняться дистанция?


Обязательно. Она в нашей профессии очень полезна. Вот мы все свои ребята, обнимаемся, а когда надо что-то сыграть, становится сложно. Любовь, например… У меня вообще со всеми людьми есть некая дистанция. При этом я человек компанейский, люблю хорошие отношения в коллективе. Но никогда не секретничаю и не сплетничаю. Просто не люблю этого.

Режиссер может во время работы на тебя выругаться?


Каждому позволяется что-то свое. Когда наш многострадальный режиссер Никита Гриншпун — а знаем мы друг друга давно — на меня ругается, я понимаю, что за этим стоит. Если же человек, с которым мы неблизко знакомы, скажет мне матом, то, скорее всего, я либо отвечу тем же, либо уйду. Все зависит от отношений — одному я позволю много, а от другого ничего подобного слышать не захочу. Я люблю, когда режиссер имеет надо мной силу, но в целом я довольно чувствительный организм, мне достаточно сказать: «Юля, это не так…», и я потом еще неделю буду думать, почему не так. Поэтому необязательно на меня кричать, чтобы я что-то поняла.

Ты сталкивалась с тем, что режиссеры считают: актеры глупые, ими можно манипулировать?


Зачастую так и есть, и проще им сказать, как надо играть. А можно показать какой-то эмоциональный манок. Говорят, Захаров однажды на вопрос актрисы «Как играть?» ответил: «Здесь ты прошла, как веткой сирени махнула». Бывает, что и мне лишние объяснения мешают: перегружают мозг, потому что я, например, больше цепляюсь за какие-то эмоциональные крючки. Но актеры же все разные. Одни головой думают, другие сердцем ощущают. Некоторые — телом. Правил здесь нет, критериев тоже.

Ты училась в педагогическом. Сейчас можешь поставить на место режиссера: мол, Андрей Николаевич, Макаренко другие вещи рекомендовал?


(Смеется.) Я только на первом курсе поучилась, до педагогики не дошла. Хотя иногда «включаю» училку, и даже приходится в себе ее гасить: не очень люблю такие проявления. Училка бывает к месту, когда мы с курсом хотим, например, организовать концерт, посвященный мастеру. И тут как раз помогают эти качества: все быстро встали, хватит болтать… И так далее.

Ты чувствуешь зависть со стороны бывших однокурсников, ощущаешь, что вы все соревнуетесь друг с другом?


Наверное, иногда что-то такое и бывает. Но на кастингах или на просмотрах в театры у меня всегда с собой фотографии большинства моих товарищей с курса. И я их рекомендую не потому, что мы учились вместе, а потому, что они достойны. И мне приятно слышать, что кто-то сыграл роль или получил награду. Не скажу, что я прямо распространяю снимки своих товарищей, нет. Но убеждена: актерам нечего делить. Если ты нужна на роль, тебя возьмут. Не нужна — не возьмут. Глупо же думать, что это соревнование. Как соревноваться, кто лучше сыграет? Это же не стометровку бежать.

Говорят, ваш курс мог стать отдельным театром, но не вышло. Почему?


Не знаю почему. У нас было семь замечательных выпускных спектаклей по таким авторам, как Еврипид, Гоголь, Эппель (его в принципе нечасто ставят). Это репертуар хорошего столичного театра. Наверное, среди нас просто не нашлось лидера. Им может стать только режиссер. А актер не всегда может одновременно быть и режиссером (хотя Евгений Миронов, например, совмещает актерство и художественное руководство театром). Но как только ты становишься лидером, перестаешь заниматься своей профессией.

Я знаю, что ты сама одно время осваивала монтаж…


Да, и освоила. Смонтировала фильм «Анна». Это о моей дочери, ей два года. Я сняла десятиминутную короткометражку про нее, смонтировала. Это, конечно, детский лепет, но я старалась. Надо пробовать еще.

Съемки были случайные, не постановочные?


Случайные. Детей вообще нельзя заставлять что-либо делать. Это получается тупо, плоско, логично. А дети же алогичные. Поэтому зачем? У меня в фильме есть кадр, где Аня общается с иконой. Это двухминутный монолог еще не говорящей девочки на каком-то одной ей понятном языке. Набор звуков. Она целует икону, что-то ей объясняет, ругается, жалуется. Обидно, что не было хорошей камеры под рукой, и я снимала на iPhone.

Ты как-то говорила, что снялась в «Пяти невестах», и больше ничего стоящего не предлагают. После получения премий что-то изменилось?


Мне очень приятно, что я получила «Золотого орла», «Турандот» и «Белого слона» от гильдии кинокритиков. Но в нашей стране это не сильно влияет на количество ролей. Как ни странно, бульший интерес, чем мои награды, вызвало мое платье на «Золотом орле». У меня много предложений, но ничего глобального не происходит. Не могу сказать, что это меня выбивает из колеи. И еще я считаю, что актер должен ошибаться. Не может быть так, что каждая роль — это точное попадание в цель. Надо что-то делать, совершать ошибки и не бояться неудач.

А еще поскромнее одеваться, собираясь на церемонии?


(Смеется.) Для меня было открытием: все эти люди удивительным образом помнят, что я пришла в платье от Александра Терехова.

Давай про «Пять невест» поговорим. Это какого уровня проект?


Хорошего уровня. Я считаю, что фильм получился благодаря режиссеру Карену Оганесяну, который славится тем, что умеет собирать правильных людей. Вот и у нас сложилась прекрасная команда, мы ловили кайф от каждого кадра. Эти эмоции попали и в картину. «Пять невест» — это комедия, но не про попу, а лирическая, про любовь, про влюбленность, про нежность в отношениях, про желание девушек выскочить замуж. То есть про то, о чем мы совсем перестали думать. По‑хорошему, это такой привет из старого советского кино. Юмор картины как раз в наивности ее персонажей. Они во все верят и так хотят осуществления своих желаний…

Кстати, по поводу выскочить замуж. Прочел в журнале Esquire твои слова: «Мы будем женами декабристов, были бы декабристы»… Что, сейчас мужчины — слабаки?


Здесь совсем другое. Просто декабристов нет. Феминизм — это бред. В чем суть борьбы? Какая разница, кто главнее — мужчина или женщина? Есть хороший анекдот. Муж с женой спорят. Он говорит: «Я главный в доме», а она: «Нет, я». Муж разозлился и как даст жене кулаком. Она упала. Заходит сосед: «Вась, а чего это она у порога лежит?» — «А она у нас главная в доме, где хочет, там и лежит». Выяснять, кто главнее, такая чушь. Другое дело, что мужчин обвиняют в том, что они не совершают подвиги. А женщин — в том, что они перестали жертвовать собой.

«Маша, я тебя люблю!» краской на асфальте, колыбельная на ночь, поцелуй в лодыжку — подвиги, которых мы ждем", — читаем дальше…


Конечно. Хочется же романтики. Другой вопрос: может быть, мы сами мужчин задолбали напоминаниями о том, что они для нас должны делать? И они уже ничего не хотят? Если человеку все время что-то навязывать, рано или поздно у него возникнет желание послать тебя подальше. В поэтическом спектакле «Люблю. Офисная любовь» Дмитрия Изместьева есть на этот счет стихотворение Анны Саед-Шах: «Женатый мужчина всегда несчастливый, он и сам признается, мол, я идиот. Он отважно на лбу собирает морщины, озираясь пугливо, когда под руку ведет. И все думает думу: а вдруг прогадал, ну, а все-таки… может быть… где-нибудь — там??? Он вечером — в рай, а поутру — в ад, и в будни, и в праздник — всегда виноват. И потому так усерден в постели — он хочет, чтоб все его разом простили. Он горит в огне, он плачет во сне, бедный-бедный женатый мужчина. Мужчина, женатый на мне». На мой взгляд, это самое прекрасное стихотворение, которое может сочинить женщина. Мудрое.

Взрослея, ты стала больше ценить мужчин, восхищаться ими?


Да, это правда. Может быть, этот мужской героизм мы просто перестали замечать? Надо всегда думать: вдруг то, что мужчина делает, подвиг? Который не в том, чтобы купить «Бентли». А в том, чтобы на асфальте написать… Даже ерунда может быть подвигом. Помню, в детстве 12-летний мальчик Миша сорвал с дерева листочек и написал на нем: «Юля, ты лучшая». Я этот засушенный подарок до сих пор храню. И ведь для него это был подвиг.

Кстати, о подвигах. Где ты повредила коленку и локоть?


Коленку на спектакле «Киллер Джо», локоть обожгла там же. А это синяк со вчерашней репетиции, вот еще. Мне все время удается пораниться.

И все же театр — радость для тебя?


Да, и мне очень повезло. И с Театром наций, и с Театром на Малой Бронной, и, может быть, повезет с Театром имени Пушкина, где будет следующая премьера. Но на кинематограф я тоже не жалуюсь. Весной снялась в сериале Володи Янощука «Зимнее танго». Я там светлая девушка, с хорошим чувством юмора, аккордеонистка — пришлось освоить инструмент. Скоро снова буду сниматься у Карена Оганесяна. Вот любопытное: сериалы предлагают интереснее, чем полные метры. Так что поеду в Минск, 8 серий, фильм называется «Зоннентау» — фантастическая история про немецкий бункер и средство вечной жизни. Моим партнером будет Даниил Страхов, с которым мы играем в «Варшавской мелодии».

Я слышал, что во время сцены из «Киллера Джо», где ты раздеваешься, как-то раз одна старушка из зала выкрикнула: «Вот бесстыдники!»


(Смеется.) В спектакле это самая романтическая сцена. И мне за нее совершенно не стыдно. Но это не значит, что надо ходить по сцене с голой попой и бесконечно эпатировать публику. И я люблю эту сцену именно за то, что героиня, оставшись без одежды, не теряет свою непорочность. По идее-то она должна сказать сейчас мужчине что-то вроде: «Поцелуй меня!» и подставить губы. А она иначе себя ведет. Она невинна. Раздевание ради раздевания я не люблю. Для мужских журналов сниматься в таком виде не стану.

Это же фотоискусство.


Нет, это не фотоискусство.

А тебе предлагают?


Достаточно часто. Правда, если мне журнал Esquire предложит провести какую-то художественную фотосессию, я, может, и соглашусь. Но просто на обложку мужского журнала не хочу. Я не понимаю, что это дает актрисам. Не осуждаю, просто не понимаю зачем? Забавно, что когда я отказываюсь от фотосессий, мне говорят: «А почему? Вы же в „Крае“ в таком виде снимались!» Я говорю: «Вам до „Края“ еще…» И потом, в кадре раздевается не Юлия Пересильд, а мой персонаж Софья. Сейчас вообще перестали отделять актеров и их роли. Это неправильно.

Удобно: сыграть роль, а потом оправдаться: «Это не я… «


Речь не о том, что я не отвечаю за то, что делаю. Я не могу сняться в порнухе и говорить потом, что это всего лишь мой персонаж. Актер делает на сцене что-то из того, что в жизни бы никогда себе не позволил. На сцене можно быть смелее, больше рисковать, в конце концов, умирать за идею. Конечно, сцена — это место, где позволено помечтать. И что касается «Киллера Джо», то я там несу полную ответственность за роль и воспринимаю осуждение.

Как считаешь, актриса должна любить свою внешность?


Это опасный путь. Потому что, если не будешь себе нравиться, то и другим не понравишься. Но существует и обратная опасность: скатиться к самолюбованию. Есть избитая, но точная фраза великого Станиславского о том, что нужно любить искусство в себе, а не себя в искусстве. Надо любить то существо, которое позволяет тебе рождать у людей чувства и эмоции. И беречь его, чтоб не растерять.
А я между тем все о телесном. Мне кажется, ты похудела?
Наверное, я пришла в ту форму, в которой должна сейчас быть. И я ничего специально для этого не делаю. Я как-то пробовала худеть, но поняла, что как только я начинаю об этом думать, сразу толстею. Организм добавляет килограммы. Диеты я тоже не люблю. Зато обожаю сладкое, пирожки, картошку с мясом. Люблю поесть и не задумываться над тем, как и сколько.

Я слышал, что многие считают тебя сильной. Это так?


Может быть, в этом есть правда. Но в каких-то ситуациях я очень слабый человек и работаю над тем, чтобы стать сильнее. Тем более в моей профессии это нужно: приходится часто заниматься организацией процесса. Я какие-то вещи вообще не перевариваю. Я могу закричать и устроить разнос. Хотя умные люди понимают, что я это делаю лишь для того, чтобы добиться хорошего результата. Могу заставить художника по костюмам десять раз переделывать работу, потому что это скучно, плохо и вообще не то, что мне нужно. Из-за этого, может, кто-то и считает меня сильной. Или девушкой со скверным характером.

С Юлией Пересильд беседовал Андрей Захарьев
 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить