Я знаю, чего хочет женщина...

Судьбу питерского дизайнера Яниса Чамалиди решили бабушкина швейная машинка и Ив Сен Лоран.

Я знаю, чего хочет женщина...

Судьбу питерского дизайнера Яниса Чамалиди решили бабушкина швейная машинка и Ив Сен Лоран.

COSMO
Практически во всех публикациях твоя биография начинается с учебы в Мухинском училище. А как прошло детство?

ЯНИС Все мое сознательное детство прошло в Петербурге: в Эрмитаже и Мариинском театре. Ни одна премьера не была пропущена. Учился я в английской школе, 169-й. Потом поступил в кораблестроительный колледж, по окончании которого мне было гарантировано поступление в кораблестроительный институт. И вдруг в какой-то момент — озарение. Я понимаю, что я буду шить женскую одежду: я это вижу — вот стоит швейная машинка, ножницы, море бабушкиных лоскутков. И я поступаю на подготовительные курсы в Мухинское училище.

C Что сказали родители?
Я Они были в шоке. Кто в то время понимал, что такое дизайнер одежды? Какое Мухинское училище, если я даже не занимался в детстве рисованием? Но у меня, слава богу, было право выбора. И я поступаю! Учусь три года. А потом срываюсь с места, потому что компания Yves Saint Laurent Beauty ищет консультанта в Петербурге.

C Интересный поворот. Почему ты?
Я Я — максималист. Если я чем-то занимаюсь, я должен быть профессионалом. Я понял, что, если ты как дизайнер не видишь лица, ты не понимаешь, для кого ты работаешь. Закончил курсы стилистов у американского мастера Джо Бласко, мне позвонили из компании «Парфюм Стандарт» и пригласили. И я оказался в Париже.

C Тебя взяли на работу?
Я Да, я был официальным представителем марки Yves Saint Laurent в Петербурге и Северо-Западном регионе. Моя задача была продвигать этот бренд в России.
В течение восьми лет я приезжал во Францию на тренинги, семинары. Декоративная косметика, уход за лицом и одежда.
Я побывал на фабриках, где Лоран шил свои платья… Я увидел индустрию моды изнутри.

C Не хотелось и дальше совершенствоваться в визаже?
Я Нет. Yves Saint Laurent — это была лишь ступенька. Но это была не стажировка, как пишут часто в прессе, это была пахота. Я отдал компании 8 лет. И абсолютно четко понимал, что только благодаря Yves Saint Laurent я смог развиваться здесь как дизайнер.

C Они вложили в тебя деньги?
Я Деньги я зарабатывал сам, мне платили достойную зарплату европейского уровня. Но это не главное. Мне сказочно повезло — я попал в самое сердце мира роскоши и получил бесценный опыт.

C Янис, а какой ты видишь девушку, для которой создаешь одежду?
Я Я делаю одежду для Личности. Моя девушка — это героиня нашего времени, обладающая и харизмой, и внутренним миром, и знаниями. Это очень наполненная личность, которая тебя увлекает. Она может выглядеть совершенно по‑разному, но она целеустремленная. В ней присутствует и легкость, и романтика.

C Надо же! Именно так мы себе представляем девушку в стиле Cosmo! А такая девушка может позволить себе носить одежду от Яниса Чамалиди?
Я Наша политика — это одеть женщину, а не раздеть. Не пустить ее по миру. Мы к этому адекватно подходим.

C А кто мы? Ты часто говоришь «мы».
Я «Янис Чамалиди» — это бренд. И сегодня это работа команды. Это маленькая, но емкая компания. Примерно 40 человек. Некоторые люди работают со мной по 10−13 лет. Мне очень везет на людей. Мы — это мои партнеры, люди, которые поверили в меня. И эти сорок — это тоже МЫ.

C Новые технологии как-то влияют на твое творчество?
Я Конечно. Вот, например, ткани. Шифон — самая тонкая ткань. Разве мы могли подумать, что будет джерси такой, трикотаж. Трикотажные вещи всегда делались в один слой. А сегодня смотри — вот платье. Самое тонкое плетение, какое может быть в трикотаже. Два слоя. Подклад — это трикотаж с шелком, чтобы было приятно телу. А сверху шерсть, она должна греть. Я этому уделяю колоссальное значение. И это приносит результаты. Как-то я спросил у клиентки ее мнение о моей одежде. А она сказала: «О ней не нужно говорить, ее нужно померить. Ты попадаешь в такое удивительное соприкосновение с вещью, что понимаешь, что ты ее не чувствуешь, это вторая кожа. Ты носишь ее, и помимо комплиментов, которые ты слышишь, тебе еще настолько комфортно в этом, что говорить в принципе не о чем».
Я стараюсь подбирать мягкие ткани и обращаю внимание на все мелочи, как будто каждую вещь будет носить самый дорогой мне человек.

C Продолжается ли сотрудничество со знаменитым швейцарским «Домом тканей Якоб Шлепфер»?
Я Шлепфер — это имиджевая составляющая, это роскошь. И это, как правило, первые линии, потому что метр ткани стоит от 350 евро и выше. В то время когда для коллекций прет-а-порте дороже 25 евро себе в общем-то никто не позволяет. Например, люкс-бренды делают свои прекрасные коллекции по такому принципу — не дороже 25.
Но для первой линии мы используем и ткани Шлепфера, и итальянский кашемир. Мы заказываем трикотаж на фабриках, с которыми работают Prada и D&G. Итальянцы сделали гигантский прорыв в этой области.

C Нет соблазна перейти на масштабное производство?
Я Я начинал в 90-х, работал с объединением Володарского. И сотрудничал с маркой Sela, поднимал их направление ZimaLetto. Так что я знаю, что такое массовое производство. В какой-то момент мне хотелось заполнить собой пространство широко, а теперь хочется эксклюзива. Да и создание моделей от Чамалиди происходит путем накалывания тканей на живой фигуре, так же, как делал это Лоран, а это не может стать массовым продуктом. Массовка для тех, кто не хочет, я подчеркиваю, не хочет мечтать.

C Кризис как-то повлиял на твои планы?
Я Маленькие марки никогда не шиковали. И у нас просто философия другая — к нам люди приходят, влюбляются в эту одежду и приходят снова и снова. Наша коллекция остается прежней, мы идем своим курсом. При этом нашей клиентке можно сказать даже повезло — от коллекции к коллекции нет скачков, нет разрывов. Можно спокойно пополнять свой гардероб одной-двумя вещами в сезон и всегда быть на высоте. А вообще кризис с греческого — это возмездие… Что такое, например, 80 процентов скидки — на каждом магазине сейчас это написано. Это же простая арифметика. Вот есть себестоимость — 10 рублей. И если мы сделали 100-процентную наценку, получилось 20 рублей. 50 процентов скидки, и вы снимаете 100 процентов наценки. Сколько же нужно накрутить, чтобы снять 80 и не остаться в убытке?

C То есть ценообразование тоже пришлось изучить?
Я Я для себя сказал: хочу быть профессионалом. Чем бы я ни занимался, я должен копнуть слишком глубоко.

C А для мужчин тебе не захотелось делать одежду?
Я Женщина заставляет мужчину мечтать, летать, создавать. Я хочу привнести свои мысли в этот мир, выразить их в вещах. Но для этого мне нужна моя героиня, муза. И потом — женщины правят миром, с ними интереснее.

C Какую одежду ты сам носишь?
Я Абсолютно разную. Люблю экспериментировать, шить на заказ и покупать люксовые бренды, я ни в чем себя не ограничиваю. Но цвет ношу в основном черный. Он мне дает возможность концентрироваться внутри себя, да и просто нравится.

C А в коллекции от чего цвет зависит?
Я От темы. Я не работаю в тенденциях. Ведь коллекция может делаться долго. У меня одно-единственное правило: если ты сделал это от души, тебя услышат. Я замечал, если вещь сделана впопыхах, например, нужно было закрыть модельную сетку, торопились, а ну ладно, пройдет — и потом это сразу видно. Не прострадал, не выносил… Как в фильме «Три тополя на Плющихе». Он ей: «Давайте я помогу!» А она: «Нет-нет, руки не оборвешь, счастья не найдешь». И это правда, нужно везде себя приложить.

C А вдруг ты сделаешь коллекцию, которая не будет продаваться?
Я Я не боюсь делать неправильные шаги. Такое количество эксклюзивной одежды, которое мы делаем, найдет своего покупателя. Мое платье можно надеть через 10 лет, и оно будет актуально. В нем нет признаков моды как таковой. В этом стиль Чамалиди — создавать вневременные вещи. Подарить женщине заботу благодаря продуманным деталям, укутать ее, дать ей внимание. Я знаю секрет: женщина хочет, чтобы о ней заботились. В моих платьях это есть!

C Расскажи о своей весенне-летней коллекции.
Я Она называется «03−08». 03 — это создание Петербурга, 1703 год. А 08 — 2008 год, это тот год, когда я закончил работать над этой коллекцией. От рождения Петербурга к сегодняшнему дню. Я прочувствовал, каким видел Петербург Петр Первый. И я думаю, ему бы понравился Петербург такой, какой он сейчас. Белый цвет пронизывает всю коллекцию. Но есть и много других цветов: фиолетовый, желтый, салатовый, апельсиновый, цвет фуксии. Это такое противостояние кризису. Платья — доминирующая часть коллекции.

C Что мы будем этой весной носить?
Я Сейчас в моде и объем, драпировки, и подчеркивающий талию облегающий силуэт. Мода удовлетворяет разные потребности. В моей коллекции жакеты удлиненные, женственные и в петровском стиле, напоминающие военный мундир, из белого льна. Брюки и широкие, и очень узкие. Очень много трикотажных платьев, которые выглядят совсем не как трикотаж, а как драпированный шелк. Длина выше и ниже колена. Коллекция очень свободная, можно эскпериментировать.

C Где можно купить одежду Ianis Chamalidi?
Я В бутике в ТК «Балтийский». На днях откроется новый магазин в ТК «Пик» на Сенной площади. С нами работают мультибренды, которые продают в регионах. В Москве есть шоу-рум, который среди многих итальянских марок представляет марку Ianis Chamalidi. Сегодня это бренд, который знают профессионалы в Париже. Марка вышла за пределы России. Но в то же время я понимаю, что никогда Италия или Франция, страны, торгующие одеждой (они не торгуют нефтью и газом!), никогда не позволят русским дизайнерам завоевать рынок. Им не нужны русские дизайнеры. У меня был разговор с Дидье Грюмбахом, президентом Ассоциации высокой моды Франции (как-то заявился в его офис с водкой и икрой, он смеялся…). Я также общался с другими профессионалами из Италии, Франции. Мода — это политика и бизнес, за право называться столицей моды ведется борьба. У России нет шансов.

C Не могу себе представить Яниса и водку.
Я Я не пью вообще.

C Это какая-то принципиальная позиция?
Я Нет. Просто мне и так настолько хорошо в моем творчестве, что нет никакого смысла выпивать. (Смеется.)

C А что ты любишь в жизни? Еда, напитки…
Я Например, пить кофе только с водой. Пищу люблю легкую, вегетарианскую. Не могу есть мясо.

C Почему?
Я Оно очень заземляет. Не дает полета.

C То есть художник должен быть голодным?
Я Конечно! Помнишь у Тарковского, когда Андрей Рублев подходит и говорит начинающему художнику: «Ты никогда не станешь иконописцем! Ты слишком много ешь!» Для полета нужно чувство голода! Люблю еду, созданную с настроением. Пусть даже самую простую. Очень люблю путешествовать. Я люблю глубину. Каноны и ограничения. Люблю вставать с восходом солнца. Проводить время в кругу близких людей. Люблю русскую баню, люблю прыгать с мостков в холодную воду. Люблю природу и уединение, море и солнце.

C А что не любишь?
Я Не люблю? Я не люблю слова «не люблю»!

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить