Писательница Лидия Чурилова

Над повестями Лидия Чурилова самозабвенно рыдали гимназистки царской России и посмеивались маститые литераторы и критики. Долгое время сентиментальную беллетристику Чарской не издавали, а почти век спустя ее литературная судьба сделала новый виток.

Писательница Лидия Чурилова

Лидия Чурилова, в девичестве Воронова, родилась в 1875 году в Петербурге. Биографические сведения о ней во многом расходятся: какую-то информацию писательница скрывала, какая-то затерялась.

Ее отец был военным, мать умерла при родах: тема бедной сиротки, лишенной родительской ласки, неоднократно обыгрывается в произведениях писательницы. Горячо обожаемый папа, единственный близкий человек, привел в дом мачеху. Не выдержав такого предательства, девочка тайком ушла. Мотив побега — с реальными и воображаемыми детскими кошмарами (разбойники, цыгане, пропасти, пожары и обвалы) — тоже найдет отражение в творчестве.

Она была актрисою

Беглянку возвратили и отдали учиться в Павловский женский институт. Чувство одиночества, строгость педагогов, нежная восторженная дружба, болезни, уносящие жизни юных воспитанниц — атмосфера закрытых учебных заведений везде была одинакова, вспомним хотя бы «Джейн Эйр». Однако ни мистера Рочестера, ни счастливого конца в жизни Чарской не случилось.

Лида вела дневник: записи из него позже лягут в основу ее самых трогательных «гимназических» произведений, в том числе и дебютных «Записок институтки». Окончив учебу, Лидия поступила на Драматические курсы при Императорском Санкт-Петербургском театральном училище. По ее воспоминаниям, «поступила прямо из школы по конкурсу… без всякой протекции, за дарование». Училась девушка старательно: по окончании курсов она отлично знала литературу и французский, пела, танцевала, рисовала, фехтовала, владела драматическим искусством. Единственным, пожалуй, слабым местом была грамматика: документы, написанные ее рукой, содержали множество досадных ошибок. (Этим критики ее тоже попрекнут!) Впрочем, на курсах грамматику и не изучали.

Юная актриса получила единственную на тот момент женскую вакансию в Императорском театре. Играла она со страстью, с большой отдачей, но довольно незначительные роли — субреток, старушек, горничных. Денег не хватало, а нужно было одной воспитывать маленького сына: брак с офицером Борисом Чуриловым продлился совсем недолго. И Лидия Алексеевна, уже под сценическим псевдонимом Чарская, издала свои «Записки институтки» (1901 год). Их, как впоследствии и многие другие повести, опубликовал детский журнал «Задушевное слово», и Чарская стала новым девчачьим кумиром.

До 1918 года из-под пера Чарской вышло около восьмидесяти произведений. Появились особые героини — «девочки Чарской». Добрые и мудрые, гордые и храбрые, они стойко переносят трудности и всегда становятся на защиту обездоленных. Благодарные читательницы сотнями слали письма «дорогой Лидии Чарской», поверяли ей секреты и чаяния.

К Новодевичьему монастырю, где по книге была похоронена княжна Нина Джаваха, героиня одноименной повести, регулярно приходили поклонницы. И даже слышать не хотели, что такой могилы (и такой девочки) никогда не существовало. Ведь гордая грузинка была как настоящая: в книгах, в их воображении и даже в посвященных ей стихах М. Цветаевой.

В 1911 году опрос в учебных заведениях показал, что дети среднего возраста более других авторов читают: Гоголя — 34%, Пушкина — 23%, Чарскую — 21%, Твена — 18%, Тургенева — 12%. Была учреждена стипендия для гимназисток имени Лидии Чарской. Правда, на благосостоянии писательницы популярность не отразилась — обогащались в основном издатели, а Чарская жила более чем скромно.

Другое время, другие книги

На светлые головы ее девочек часто обрушивались беды: злодейские интриги, злые волки, тяжелые болезни. Беспощадным врагом самой писательницы стала советская критика. Первым, еще до Октябрьской революции, за Чарскую взялся Чуковский, написав ироничную, умную и очень злую статью.

«Вся молодая Россия поголовно преклоняется перед нею, все Лилечки, Лялечки и Лёлечки. В них (книгах) такая грозовая атмосфера, что всякий очутившийся там тотчас же падает в обморок… Три обморока на каждую книгу — такова обычная норма. Поцелуи, мятные лепешки, мечты о мужчинах, истерики, реверансы, затянутые корсеты, невежество, леденцы и опять поцелуи — таков в ее изображении институт. Никаких идейных тревог и кипений, столь свойственных лучшим слоям молодежи. Вот единственный умственный спор, подслушанный Чарской в институте: «Если явится дух мертвеца, делать ли духу реверанс?»

После 1917 года переживания гимназисток начали клеймить в один голос: бульварные, буржуазные, мещанские, слащавые и безвкусные. Да еще крестики, благословения и молитвы через страницу! В 1918 году Чарскую перестали печатать (несколько небольших вещей под псевдонимом не в счет). Позже «вредные» книги изымут и из библиотек: у упрямых подростков по‑прежнему на них спрос. Не помогли ни статьи, ни литературные суды, ни школьные обсуждения.

В 1924 году Чарскую, тяжелобольную, сократили в театре — остались только случайные подработки статисткой да маленькая пенсия, которую, как ни странно, самолично выхлопотал Чуковский. Иногда приходили письма от читателей, а порой и сами дети: приносили продукты, а писательница взамен давала почитать рукописи произведений. Существует легенда о молодом человеке, поклоннике творчества Чарской, который поддерживал ее и в последствии сделал предложение. Так или нет, но муж действительно был: он тоже болел, лишился работы и мало чем мог помочь.

В Гражданскую войну погиб сын (по другим сведениям, он оказался на строительстве на Дальнем Востоке и не имел связи с матерью). А в марте 1937 году не стало и самой писательницы.

Дорогие читатели

Но история девочек Чарской не закончилась. В пятидесятые-шестидесятые о ней снова вспомнили коллеги по писательскому цеху, анализируя не стиль или язык, а те эмоции, что пробуждала она у детей. Да что там, у них самих — в детстве. Леонид Пантелеев, Вера Панова, Борис Васильев тепло и с любовью вспомнили, как зачитывались ее книгами, получая первые уроки любви и дружбы.

«Уже взрослой я прочитала о ней очень остроумную и ядовитую статью К. Чуковского. Вроде и возразить что-либо Корнею Ивановичу трудно… И все-таки дважды два не всегда четыре, — писала поэтесса Юлия Друнина, — есть, по-видимому, в Чарской, в ее восторженных юных героинях нечто такое — светлое, благородное, чистое, что воспитывает самые высокие понятия о дружбе… В сорок первом в военкомат меня привел не только Павел Корчагин, но и княжна Джаваха».

В девяностых произведения Лидии Алексеевны Чарской вновь стали издавать и переиздавать. В 2003 году экранизировали ее «Сибирочку»: со всеми слезами, обмороками, морозами и серыми волками. Сейчас ее книги в нежных пастельных обложках можно увидеть в любом книжном в разделе «Для девочек». И — что еще важнее — в руках у этих самых девочек, взволнованно смахивающих слезу.

Любимцы публики и любимые мишени критиков

Александр Дюма-отец

Искажает исторические факты, пользуется чужим трудом, безвкусен — в чем только не обвиняли самого читаемого французского автора. «У нас, в прежней либеральной России, ходить в цирк и читать Дюма считалось явными признаками отсталости, несознательности, безыдейности, — рассказывал Куприн. — Однако я знавал немало людей «с убеждениями», которые для виду держали на полках Маркса, Чернышевского и Михайловского, а в укромном уголке хранили полное собрание Дюма в сафьяновых переплетах».

Маргарет Митчелл

За «Унесенных ветром» писательница получила Пулитцеровскую премию. Но даже это не помешало критикам считать роман вульгарным и дурно написанным.

Эдуард Асадов

Его пронзительную лирику дарили друг другу влюбленные, переписывали в тетрадки школьницы и студентки и не уставали ругать в газетах, называя примитивной. Кстати, язвительный Чуковский, разнеся стихи в пух и прах, добавил, что, несмотря на все это, Асадов — истинный поэт.

Арина Борисова

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить