Невероятная жизнь Павла Артемьева

Думаешь, все интроверты сидят себе в уголке? Посмотри на Пашу Артемьева. Он разгоняет свою карьеру со скоростью, достойной «Формулы-1», а еще обладает удивительным умением вовремя соскочить с проторенной колеи.

Невероятная жизнь Павла Артемьева

Звонил тебе несколько раз, ты берешь трубку чуть ли не с первого гудка. Как тебе это удается?
(Смеется.) Не знаю, может быть, просто телефон был в руке. Легче ответить, чем потом перезванивать. А я, знаешь, стараюсь перезванивать.

Ты производишь впечат­ление медлительного и даже сонливого человека.
Я в принципе такой и есть. Довольно ленивый. И это немного мешает жить. При этом у меня день забит делами и приходится все время бороться со своей аморфностью. Мне вообще свойственно любить привычную компанию людей и принимать решения не спонтанно — мне нужно подумать, все взвесить. Не хочу называть себя тугодумом, но люблю поразмышлять.

Как думаешь, творческий человек должен быть странным? Можешь сразу не отвечать.
Все творческие люди немножко психи. Если во время репетиции в театре посмотреть на происходящее со стороны, то это точно покажется дурдомом. Но когда ты в этом постоянно варишься, то быстро перестаешь замечать странности. Понимаешь, что это не клиника, а нескончаемая игра в детство.

Ты родился в Чехии. Сколько прожил там?
До двух лет.

Значит, ничего не помнишь?
Я потом туда приезжал, но, к сожалению, яркими воспоминаниями из чешского детства похвастаться не могу — это больше к старшему брату и сестре. Тем не менее, когда я слышу чешский язык, у меня появляются какие-то теплые эмоции. Это что-то генетическое, видимо.

Ты учился музыке в Миланской консерватории им. Джузеппе Верди. Чем это образование отличается от учебы в Москве?
До консерватории я учился в московской музыкальной школе. И до сих пор вспоминаю своего профессора Николая Григорьевича Филиппова, царство ему небесное. Наша учеба в музыкальной школе предполагала полное погружение. Твой профессор уже не просто учитель, он тебе как второй папа, член семьи, он знает о тебе все. В Италии такого нет. Главное отличие западного образования в том, что это все нужно в первую очередь тебе. Не хочешь учиться — никто не будет тебя заставлять.

Помимо образования что еще вспоминается из жизни в Италии?
Очень спокойная была жизнь. Я уехал, когда в Москве были 90-е годы — бандиты, наркотики… Там это время было совершенно другим. Я жил в тихом местечке, где нестрашно было гулять по ночам. Мне было 15−16 лет, и жизнь протекала весьма размеренно.

И не скучно было?
Ужасно скучно. Для такого возраста.

Считаешь, что-то упустил?
Тогда мне казалось, что упускаю все. Я в Италии, а в Москве в этот момент жизнь бурлит, и действительно ведь бурлила. Но надо ли было так стремиться в это варево? Не знаю, вряд ли.

Ты мог бы назвать себя человеком с европейским мышлением?
Не знаю, что такое европейское мышление, честно говоря. Правда, и не могу сказать точно, что такое российское мышление.

Разница в менталитетах же есть?
Безусловно. Но я могу сказать, что есть воспитанные люди, интеллектуально развитые, а есть люди… другие — назовем их так. И во всем мире есть оба этих вида.

В России последних больше?
Здесь их много — у нас же большая страна, с многомиллионным населением. Думаю, в Китае их еще больше, в Индии тоже.

Слышал, ты говоришь «Полетел домой» — и уезжаешь в Берлин, где у тебя квартира.
У родителей. Я там не живу, но где родители, там сразу и дом. Меня в Берлин тянет. Это один из самых уютных городов в Европе. Там много творческих людей живет, и это объяснимо: Берлин — дешевый город. И многие люди искусства — безденежные, лодыри — едут туда, где можно жить на копейки.

Ты не думал развиваться как музыкант в Европе?
Надо везде развиваться. Я хотел бы стать гражданином мира, то есть не привязываться ни к какой стране.

Открываешь любое интервью с тобой — спрашивают о группе «Корни».
Да.

Можно было бы поехать в Европу и начать все с чистого листа. Там группу «Корни» вряд ли так хорошо знают.
А зачем начинать с чистого листа?

Ты не считаешь, что «Корни» были ошибкой?
Нет. Мне было тяжело в какой-то момент, а так — нет. Я интроверт, человек скованный, мне сложно идти на контакт с людьми, и я вряд ли бы сам собрал группу, нашел музыкантов, если бы не очутился на проекте «Фабрика звезд» и в дальнейшем — в группе «Корни». Так сложилось, и я не жалею.

Что стало причиной ухода?
Решение не было принято в одночасье. Я изначально хотел заниматься чем-то своим и грел эту мысль довольно долго. За полтора года до ухода я ее высказал. Потом состоялось собрание, на котором было озвучено мое желание уйти из группы.

Коллеги поняли, почему ты так поступил?
Поняли, конечно, мы же все-таки с ними бок о бок прошли какой-то путь, успели узнать друг друга. Всем было видно, что я в какой-то момент перестал получать удовольствие от работы в группе. «Корни» выбрали свою дорогу, по которой движутся и по сей день. А мне хочется, чтобы были повороты интереснее, эстакады. В общем, я принялся за строительство новых дорог.

С колдобинами и ухабами?
Не без кочек, но мы уравниваем. (Улыбается.)

Кто-то из бывших коллег ходит на твои спектакли, концерты?
Игорь Матвиенко был у меня на спектакле, ему понравилось.

А на концертах?
Нет, на концертах не был.

Что за люди сейчас ходят на группу Artemiev?
Пока еще не сформировалась та публика, на которую я могу указать и сказать: вот, они. Приходят самые разные люди, разных возрастов, интересов.

Деньги на запись дебютного альбома Artemiev ты собирал с помощью краудфандинга. Когда ты обращался к людям, предлагая поучаствовать в создании пластинки, ты кого имел в виду?
Тех, кому это интересно. Тех же поклонниц «Корней» — со мной остались самые верные. Появилась и небольшая, но новая аудитория — рассчитывал я в первую очередь на них.

В клипе «Театр теней» режиссер Павел Руминов тебе говорит: «Готов измениться?» И правда, готов ли ты меняться, возможно, даже в ущерб собственной личности?
Нет. Меняться можно только по собственному желанию.

Кинематограф в этом смысле не противоречит твоим убеждениям? Здесь-то как раз нужно сильно меняться.
Это другое. Я к актерской деятельности совсем иначе отношусь. Музыка — мое по‑настоящему личное творчество, в котором я оголяю собственные комплексы и делаю это без обмана. Театр — новый для меня вид энергообмена со зрителем, который я до сих пор не знал. Каждый спектакль разный, не бывает одинаковых. Съемки во всяких кино- и телефильмах — тоже интересно, хотя это пока чаще работа.

Картину «Интимные места» ты считаешь удачным проектом?
Удачным, мне не стыдно за него ни капельки. Думаю, что получилось смешное и трогательное кино. Мнения на его счет разделились: одни ругают, другие хвалят, но это и хорошо, значит, зацепило. Главное, чтобы не молчали.

По сценарию были откровенные сцены, в которых ты отказался играть?
Самый радикальный эпизод вошел в монтаж фильма, и его все видели. (Смеется.) Но на самом деле все что угодно я бы на экране не стал делать. В «Интимных местах» все довольно невинно. Меня даже удивляет, что некоторые видят там порнографию. По‑моему, трогательная, печальная история о неудачниках. Все герои там немножко лузеры.

Слышал, что ты приходишь на спектакли и фильмы друзей, а после просмотра прямо говоришь, что не понравилось.
(Смеется.) Я как раз стараюсь не ходить на спектакли и фильмы друзей по той причине, что совсем не умею врать. Пойду, если только из разных источников услышу, что это хорошо сделано. Или если меня очень попросит прийти близкий друг. Если позовет приятель, могу и отказаться, просто потому, что не хочу обижать человека, вдруг мне правда не понравится, ведь я тогда скажу правду.

Можно же уйти от прямого ответа. Автор спрашивает: «Ну как тебе?» А ты отвечаешь: «Нет слов». И непонятно, что имелось в виду.
Да-да, мне еще советовали говорить: «Я бы так не смог!» — и понимай как хочешь. Но я пока такого не делал.

А тебе кто-нибудь прямо говорил после концерта, фильма или спектакля, что не понравилось?
Конечно, всякое говорят, но я уже привык к этому. Хотя все равно бывает обидно. Однако если это говорит человек, мнению которого я доверяю, то это полезно. Если же это просто форма троллинга, то я пропущу мимо ушей.

Была вероятность, что ты пойдешь не на сцену театров «Практика» и «Политеатр», а окунешься в антрепризы, что, согласись, было бы логичнее после поп-индустрии.
Такая вероятность была, но не сложилось. Мне просто везет в этом плане. Хотя бывают хорошие антрепризы. Пока не предлагали, может, позже?

Хорошие антрепризы в плане денег?
В плане качества. Ну и денег, наверное, тоже. В первую очередь я говорю о качестве, когда хорошая команда делает спектакль, способный существовать вне одного конкретного театра. Так вот, мне везет. Мне предлагают то, к чему у меня душа лежит. А то, что неинтересно, не задерживается, спадает, как мертвая кожа. Особенно если я не знаю, как отказать. А я испытываю некоторые сложности с этим. Мне трудно говорить «нет» людям, я много на что соглашаюсь, поэтому и занят все время. Надо учиться отказывать, но это не дается легко.

Говорят, к тебе на спектакли часто приходят те самые девочки-тинейджеры, которые были без ума от группы «Корни».
Мне кажется, все эти девочки давно выросли.

Слышал, что тебя поклонницы с трепетом поджидают около театра. Обидно, что к тебе еще сохранился интерес как к поп-артисту?
Что же в этом обидного?

Ну, наверное, хочется, чтобы воспринимали серьезно, а не как участника бойз-бэнда.
У меня же в руках все инструменты, с помощью которых я и хочу поменять их мнение о себе, открыть для них и другие стороны моей жизни. А любое женское внимание — это приятно.

Ты сейчас говоришь как человек, заскучавший по тем временам, когда поклонницы переворачивали автобус «Фабрики звезд».
Слава богу, сейчас это внимание не такое назойливое. И ты знаешь, когда автобус переворачивают — это довольно страшно, поэтому как только это заканчивается, испытываешь облегчение.

Какие девушки могут рассчитывать на твою компанию?
Это довольно широкий круг. Я, несмотря на свою закрытость, всегда рад общению. Главное, чтобы было о чем поговорить.

Тебе вот-вот будет 31. О семье подумываешь?
Когда-то она точно появится.

Ее появление близко или еще где-то там, далеко?
Глупо загадывать, потому что могу сказать, что далеко, а через месяц встречу того самого человека.

Чего, по-твоему, нужно достигнуть мужчине в социальном и материальном плане, чтобы решить, что он готов к созданию семьи?
Если с такой точки зрения рассуждать, то мне бы еще надо фундамент достроить, пару кирпичиков добавить. Я хотел бы думать, что смогу обеспечить семью, но пока что я сильно вкладываюсь морально и материально в свои проекты, и мне сложно представить себя занимающимся семейным бытом. Хочется, но сложно. Думаю, все придет со временем. Как только перестаешь искать, сразу все и находится.

Не пропусти видеорепортаж со съемочной площадки Паши Артемьева для Csmopolitan.

Беседовал Андрей Захарьев

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить