Михаил Евланов «свой» среди чужих

Он ходит по улицам «в образе». На нем пятнистые штаны, френч с нашивками и армейские ботинки. Такое впечатление, что он до сих пор под действием фильмов «Свои» и «9 рота», которые принесли ему известность. Образ супермена намертво приклеился к актеру уже после первой работы в кино, и теперь с трудом можно представить его без автомата наперевес. Нам удалось. Евланов сидел в кафе, ел мороженое и лучился счастьем, как дошколенок.

Михаил Евланов «свой» среди чужих

Он ходит по улицам «в образе». На нем пятнистые штаны, френч с нашивками и армейские ботинки. Такое впечатление, что он до сих пор под действием фильмов «Свои» и «9 рота», которые принесли ему известность. Образ супермена намертво приклеился к актеру уже после первой работы в кино, и теперь с трудом можно представить его без автомата наперевес. Нам удалось. Евланов сидел в кафе, ел мороженое и лучился счастьем, как дошколенок.

СOSMO Тебя в военное училище отправили родители?
МИХАИЛ Нет, это было бы невозможно. В силу моей природной независимости. Все решения я принимаю сам! Не представляешь, какой я был фанат армии! Даже учась в школе, крепил себе на форму нашивки и петлички… Я все время тельняшку натягивал. В военное училище первый раз я поступил в 16 лет. В Суворовское. Меня оттуда отчислили за неуспеваемость. Потом было военное училище в Петродворце, из которого я ушел сознательно. Я понял, что это не мое, хотя в юности просто жил этим.

СOSMO В театральный вуз ты поступил в 24. А чем до этого занимался?
МИХАИЛ Профессий у меня очень много. Сначала я работал на кладбище.

СOSMO Ужас!
МИХАИЛ Да нет. Оно было сельским. И тихим. Я листву убирал, дорожки прокладывал, памятники ремонтировал и красил оградки. Мне там было хорошо. Спокойно.

СOSMO Так и запишем: душевный покой обрел на кладбище…
МИХАИЛ Я нахожу покой везде. Я создаю вокруг свой мир, поэтому мне комфортно одному. Бедные мои родственники! Им со мной сложно. После кладбища я пошел на хлебопекарню. Собирал хлеб в лотки. Потом был упаковщиком. Укладывал заводскую продукцию в коробочки, аккуратно перетягивал ленточкой, штамповал. Это было в Красногорске. Я работал и слесарем, и курьером, и менеджером, и охранником, и официантом. Официантом стал уже в Москве, в ночном клубе, а параллельно — в трех ресторанах, а еще бегал на занятия в студию Народного театра, где занимался творчеством.

СOSMO Откуда у тебя такая любовь к театру?
МИХАИЛ Тяга к искусству пришла вместе с первой любовью. А первая любовь вещь такая — никогда не отпускает. Влюбился я в 13 лет, ее звали Юля, мне казалось, что это навсегда. Она была очень красивая: формы, грудь, волосы…

СOSMO Значит, для тебя в женщине важнее форма, а не содержание?
МИХАИЛ Если в форме есть содержание, это, конечно же, шик! Но я считаю, что женщина всегда должна быть на ступеньку пониже мужчины. Или хотя бы наравне. Потому что когда она выше, начинаешь чувствовать себя ущербным. А Юля была невероятной. Я убирал класс, а они что-то репетировали в школьном драматическом театре. Учительница и говорит: «Молодой человек, у нас большие проблемы с мальчиками. Не хотите поучаствовать?» А как отказаться, если моя мечта рядом. Мне дали огромную роль, которую я впоследствии завалил. Вышел на сцену и после первой реплики понял, что это — все. И они меня имели в виду весь спектакль. «Белинский говорил, Белинский приходил, Белинский сделал то-то…» А я стоял окаменевший. Конечно, любовь потом прошла. Я уехал в училище, но театр остался во мне навсегда. И стихи, что я учил в школе, до сих пор помню. А вот то, что в институте было, не помню. Парадокс! На всех турах в театральный, которые я проходил (кстати, поступал я много раз, и меня не брали), я читал именно эти школьные стихи.

СOSMO Как не брали?
МИХАИЛ Мне в Москве говорили, что я нефотогеничный, кривой, неказистый, негалантный. В общем, много я выслушал в свой адрес, хотя часто доходил до третьего тура.
А в Питере в приемной комиссии сидели Григорий Ефимович Серебряный и Григорий Козлов, которые меня приняли. Хотя Вениамин Фельштинский опускал голову и закрывал лицо руками, когда слушал, как я читаю басню. А читал я «Ворону и лисицу». Причем звучало это примерно так: «Вороне где-то как-то бог послал кусочек сыра…»

СOSMO Тебя открыл режиссер Дмитрий Месхиев. По актерской карточке нашел, или вы в буфете на «Ленфильме» встретились?
МИХАИЛ Я через буфет не хожу. Принципиально. Мне позвонили и попросили прийти на пробы «Своих». А я тогда готовился к роли Отелло в спектакле с Юрием Томашевским. Пришлось сделать выбор в пользу кино. Это был и заработок, и что-то новое, и режиссер в меня поверил.

СOSMO И вот ты стал сниматься, а кругом одни звезды. Страшно?
МИХАИЛ Было как-то удивительно. Я не мог понять, что к чему. Я видел Хабенского, который уже тогда считался секс-символом в кино. И стоял рядом какой-то старик с фамилией Ступка (а я его раньше не знал). Первые полтора месяца был в смятении. А потом обнаглел. И начал всем давать жару!

СOSMO А правда, что ты на «Своих» сам ворота построил?
МИХАИЛ Да. И сделал крышу для коровника. С рабочими вместе, конечно. Бегал там по лесам по болотам. И на запущенных огородах на Псковщине тырил смородину. И для меня эти съемки — целый отрезок жизни.

СOSMO После «Своих» на тебя обрушился настоящий успех. Звездная болезнь накрыла хоть на недельку?
МИХАИЛ Нет. Помог случай. Как-то показалось, что меня узнали в магазине. Стоят двое, смотрят. А выяснилось, что просто приняли за вора. И когда охрана шмонала мои карманы, вся спесь быстро ушла.

СOSMO Расскажи про «9 роту». Не хочу обижать, но многие этот фильм ругают!
МИХАИЛ «9 рота» — очень грамотно сделанное кино. И очень профессиональное. Конечно, если бы я был режиссером, я снял бы картину немного иначе. У меня был бы один выстрел. Но главный. Я Бондарчуку навязывал свои придумки, свои идеи. И в итоге из эпизода я сделал большую роль Рябы. Но что-то Федор вырезал. В фильме нет момента, как Ряба получает посылку от отца-уголовника. И все равно я благодарен режиссеру за то, что кое-где он позволял мне самовольничать. Кстати, с этим фильмом я ездил по Сибири. И люди в провинциальных городах говорили мне: «Спасибо, что вы помните о нас». После «9 роты» у меня был фильм «Семь кабинок». Сейчас проект «Живи и помни» Александра Прошкина. Параллельно идет «Обитаемый остров» Федора Бондарчука, где я играю Чачу, такого коварного, обаятельного, но на сто процентов отрицательного героя.

СOSMO А театр?
МИХАИЛ Театра у меня нет, а я ужасно по нему скучаю. После института никто в труппу брать не хотел. Было одно предложение от Виктора Крамера. Я радовался, как пятилетний ребенок радуется падающему мороженому, которое он ловит на лету. Но роль в «Старшем сыне» нужно было сделать за полтора месяца. Я понял, что за это время нормальную работу не сделаю. Пришлось отказаться.

СOSMO Перстень у тебя на руке — подарок Бондарчука?
МИХАИЛ Да. Его подарил Федор Бондарчук после «9 роты». Это перстень гвардии. Он настоящий, на нем стоят печати. Перстень очень мне дорог. И хотя он мне не очень нравится, ношу. Потому что это напоминание.

СOSMO Ты одеваешься в полувоенном стиле. Это такая фишка?
МИХАИЛ Штаны у меня есть пятнистые. Я так себя чувствую комфортнее в толпе. Я ж по жизни воин. И мне нужно менять окраску на местности. Я продолжаю жить, как мои предки. Ведь мой прадед служил на «Авроре»! Я люблю такие костюмы, в которых не себя позиционировать можно, а удобно совершать какие-то действия. Прятаться, нападать. Не дай бог начнется война! (Смеется.) Видимо, это отголоски моего дворового детства. Когда мы убегали далеко за город по «железке». И, конечно, моя одежда — дань белому движению, которое меня очень увлекает. История — это мой конек и мое хобби. Я занимаюсь периодом с 1917 по 1923 год. Гражданская война и бегство элиты из России. Я очень много об этом знаю.

СOSMO А жизнь для тебя — война? Или мир?
МИХАИЛ Жизнь — конечно, война. Взятие Бастилий и осада городов. И для меня осада — это, может быть, какая-то роль. Я вообще очень люблю движение. Как у каждого нормального главнокомандующего, методы суровые. Летом буйствует, а зимой прогнозирует очередную кампанию. Я тиран по натуре. И мне это доставляет удовольствие. Мне постоянно нужно командовать и контролировать процесс. Я очень люблю «порабощать народы». Маме даже однажды сказал лет в двенадцать: «Я когда-нибудь обязательно стану Наполеоном. Вот увидишь». А она мне: «Ой, дурачок-дурачок…» Это было еще до того, как я пошел на соревнования по боксу и мне разбили нос. Тот бой я выиграл, но из бокса ушел в карате. Для меня жизнь становится скучна и неинтересна, если я достиг в чем-то победы. Я начинаю скучать, дряхлеть, заниматься самоедством. А я в этом плане, как паук.

СOSMO Тем не менее, у тебя есть семья?
МИХАИЛ Моему сыну пять лет. Растет шумным, звонким и быстрым. Он пошел в папу. Но у меня не было тормозов, а у него, слава богу, есть.

СOSMO В отношениях мужчина — женщина ты идеалист?
МИХАИЛ Я страшный романтик. «Все будет хорошо!» — вот мой девиз. И еще до сих пор люблю приключения.

СOSMO То есть можешь сесть в машину и поехать куда глаза глядят?
МИХАИЛ Не могу, нет машины. Но я сажусь на трамвай и уезжаю в другой район. Это уже приключения. Мне интересно жить, я хочу жить, и я живу. В этом весь секрет.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить