Интервью с Brainstorm

Юмор, непосредственность и прекрасные песни с уютным латышским акцентом — это и есть настоящий Brainstorm.

Интервью с Brainstorm
Я тут выяснила, что немногие в курсе, кто такие Brainstorm. Однако стоит напеть какую-то из песен, сразу следует: «А-а-а, слышал, конечно!» Почему страна не знает героев в лицо?

Ренарс: Думаю, это здорово, что люди знают то, что действительно важно. То есть они слышали наши песни, им понравилось, запомнилось.

Янис: Ну и потом, может, кто-то узнает нас в лицо и скажет: «Нет, ну песня клевая! Но сами они…»

Ренарс: «Да?! Вам по 60?!» (Смеются.) На самом деле было бы намного хуже, если бы все говорили «О, я знаю этих ребят! Но что же они делают? Я что-то не припомню ни одной их песни».

Brainstorm
Brainstorm

Кстати о «им по 60?» Вам уже, прямо скажем, не по 16…

Ренарс: Спасибо за комплимент!

Подождите, это еще не весь. Для своих «уже не 16» вы как-то неприлично хорошо и молодо выглядите.

Каспарс: Ну это не про Яниса, так что сейчас я расскажу. Мы все время в движении: концерты, разъезды…

Марис: (Важно.) …съезды, конгрессы.

Янис: Постоянное общение с молодежью опять же. Это тоже очень важно.

Каспарс: Тут даже если захочешь, вряд ли растолстеешь, потому что отыграть двухчасовой концерт — это как несколько спортивных тренировок подряд.

Ренарс: Кстати, мы все, скажем так, регулярные спортсмены: тут у нас и хоккеист, и сноубордист, и все кругом футболисты. Футбол вообще такой национальный спорт Brainstorm.

Янис: Да, и спорт еще дает — как это называется по‑русски? — синдром счастья. Ну когда ты побеждаешь в игре, в организме вырабатывается… Ну как его?

Ренарс: Что-то похожее на кетчуп?

Янис: Нет, не кетчуп, гормон радости! Вот и музыка дает то же самое.

Ренарс: А гормон радости похож на кетчуп, это уже доказали.

Янис: Не верю!

Ренарс: Не веришь? Жаль.

Янис: Нет, ну как на кетчуп?

Ренарс: Ну просто похож. Ученые рассмотрели гормон под лупой и сами удивились: «Елки-палки, да это же кетчуп!»

У вас в группе всех называют по имени. А Яниса почему-то Мэджиком. Ты действительно такой волшебный?

Янис: Знаешь, я вообще давно хочу перейти на Янис. Мне кажется, мое настоящее имя как-то звучнее. Тем более в последнее время чувствую, что не такой я уже и Мэджик.

Ренарс: Кстати, был период, когда мы все взяли себе иностранные имена.

Янис: Не для того чтобы показать, кто тут самый крутой. Мы решили, что так будет лучше после победы в конкурсе где-то за границей. Когда нас приглашали на сцену, мы не понимали, кого они зовут. Иностранцам сложно даются латышские имена.

Ренарс: Да, нашего гитариста звали Гундарс Маушевичс, и вот когда объявляли его, никто вообще ничего не понял.

Brainstorm.
Brainstorm.

Сейчас, насколько я знаю, вы возвращаетесь к истокам. Я про то, что от Brainstorm вы решили окончательно перейти к латышскому варианту Prāta Vētra.

Марис: Да, потому что в мире довольно много Brainstorm. Есть немецкие металлисты, есть шведские джазмены, в 70-х годах в Америке была фанк-группа с таким же названием. Вот недавно у нас с Мэджиком было интервью на украинском телевидении. И в конце ведущая дает нам подписать диски. А диски как раз того немецкого Brainstorm, причем с вкладкой внутри. Ну мы посмеялись, конечно. А вообще нам просто кажется, что в данный момент миру интересно что-то новое, необычное, что-то национальное, немножко непонятное. Так что, да, мы решили вернуться к названию Prāta Vētra, но не в России. Тут уже как-то Brainstorm прижился.

Многие девушки мечтают позна­комиться с рок-музыкантами — есть в таких историях особый романтизм. Как вашим женам удалось вас покорить?

Ренарс: У меня и у Мэджика все было просто. Он вообще схалтурил — познакомился с женой в школе, в хоре.

Янис: (С укором.) Кстати, первый с ней Каспарс познакомился, на дискотеке.

Ренарс: Ммм, как интересно!

Каспарс: Не-е-ет, не-е-ет!

Мальчики, не ссорьтесь!

Каспарс: Ну я только потанцевал. (Дружный хохот.)

Янис: А вот оправдывайся теперь!

То есть чтобы познакомиться с рок-музыкантом, с ним как минимум надо учиться в одной школе? И желательно потанцевать с его другом на дискотеке, ну чтоб наверняка?

Ренарс: Идеальный вариант, когда вы знакомы со школы, с университета, а еще лучше — с песочницы. А карьера развивается уже потом, и ты просто постепенно привыкаешь к факту, что твой друг становится известным музыкантом. Другое дело, когда встречаешь девушку уже на пике своей популярности. Ты не всегда знаешь, почему она на самом деле хотела с тобой быть.

Ренарс, я знаю, что твоя жена Агнес — стилист. Отсюда вопрос: ты поэтому такой модный?

Ренарс: В последнее время я больше поддаюсь ее советам. Раньше я все же «на свою голову» одевался.

Каспарс: Мы, кстати, очень мучились. Потому что тот господин все время выпадал из общей картины.

Янис: Да-да, мы в ярких цветах — он в черном, мы в черном — он в ярком.

Brainstorm.
Brainstorm.

А песни посвящаете любимым?

Ренарс: У меня как раз жене получилось посвятить песенку — на русском называется «Рамочка». В оригинале она, конечно, была на латышском, а Сергей Тимофеев прекрасно ее перевел. Потом еще и аранжировку для хора сделали. И на английском «Рамочка» есть. Она была задумана как уютная песенка для жены, но как-то вот пошла в народ.

А какие самые романтичные поступки вы совершали?

Ренарс: О, это к Каспарсу, он у нас романтик.

Каспарс: Я? Романтик?!

Ренарс: Да-а-а, полный сад роз.

Янис: Маленькая белая лошадка.

Каспарс: Какие розы? Какая лошадка? О чем вы? Я не в курсе!

Янис: Каспарс стесняется, но он на самом деле очень романтичный. На водном мотоцикле даже как-то приезжал в костюме Бэтмена. Каспарс, ну расскажи, как завоевать девушку!

Каспарс: Да не могу я. Во‑первых, нет какой-то определенной формулы. Во‑вторых, джентльменский кодекс просто не позволяет рассказывать всему миру о маленьких романтических поступках. Они оттого и романтические, даже можно сказать интимные, что принадлежат только тому, кому ты их посвящаешь. Не существует универсальной романтики. К каждому человеку нужен свой подход. И еще все должно быть спонтанно.

Brainstorm.
Brainstorm.

Вы с детства дружите…

Ренарс: Это факт. И этого уже нельзя никак изменить.

Каспарс: Не забыть.

Янис: Не вычеркнуть.

…вы же наверняка друг над другом вдоволь поиздевались за это время? Кто страдал больше всех?

(Все дружно смотрят на Яниса.)

Янис: Они мне руку побрили, когда я спал! Когда-то у меня был очень хороший крепкий сон.

Каспарс: Ну у кого же плохой сон после бутылки виски?!

Янис: Но самое гадкое, что они сделали — вынесли меня в коридор. А дело было в гостинице. И я с этой побритой рукой, значит, спал под дверью. Открываю глаза — какие-то две собаки лохматые через меня прыгают. Вот тогда мне было не очень весело. А так мы красим иногда. Помню, очень хорошо Ренарса расписали, так что он перепугался до смерти.

Каспарс: Да, он тоже уснул как-то у телевизора таким же крепким сном. И мы нарисовали ему морщины фломастером. Очень много линий провели.

Ренарс: Я просыпаюсь в 5 утра, иду в ванную, прохожу мимо зеркала… и меня прям отбросило! Ужас, кто на меня оттуда смотрел, какой-то нереальный чувак. Индеец со Спайдерменом в одном лице. А глаза мои!

Янис: А еще мы каждый раз забавно пересекаем границу на автобусе. В пути обычно играем в карты и сразу договариваемся — кто проигрывает, черным маркером красит себе нос или ухо. Маркер так просто не смоешь, поэтому сразу видно, кто остался в дураках: он встречает таможенников с черным носом или с черным ухом.

Ренарс: Еще Каспарсу иногда в голову приходят странноватые идеи: «А давайте сбреем половину волос», «А давайте сбреем бровь». Мы как-то нашему тур-менеджеру ликвидировали брови.

Каспарс: Он не соглашался бриться в одиночку, я сказал: «О'кей, давай и я за компанию». Это выглядит неописуемо.

Янис: Очень странно это выглядит: вроде тот же человек, но что-то в нем не то. И ты не понимаешь что. Ты тоже попробуй как-нибудь.

Что? Сбрить брови?!

Янис: Ну да. Одну хотя бы.

Боюсь, меня из глянца выгонят, с одной бровью-то. Хотя это вполне может стать трендом.

Каспарс: Ну и гостиницам очень доставалось от нас в свое время. Но мы не были так тривиальны, чтоб выбрасывать телевизоры из окон.

Янис: Мы сами выпрыгивали!

Каспарс: Из окон вроде не выпрыгивали. Зато как-то выиграли в Швеции один конкурс. Это как раз совпало с моим днем рождения. Мы катались на лодке, купались в бассейне, а после играли на рояле. Потом как-то между делом взяли и все тренажеры из спортзала занесли в номер нашего продюсера. А еще все картины с одного этажа утащили туда же. На следующее утро нам хотели предъявить счет, потому что рояль был как будто залит водой. А мы не сдавались: сказали, что у нас есть эксперт, он окончил музыкальную академию, профессор. «Экспертом» был тот самый продюсер, в комнату которого мы занесли все картины и тренажеры.

Ренарс: Он потом вспоминал, что проснулся в каком-то тренажерно-выставочном зале.

Каспарс: А он очень внушительного вида товарищ. То есть на него посмотришь — и кажется, он все на свете знает. В общем, «эксперт» просто спустился, посмотрел очень умно на этот рояль, полазал везде и сказал: «Нормально, работать будет». Тогда все закончилось хорошо. Но через год мы поняли, что шведы на нас все-таки обиделись. Дело в том, что на следующий год этот конкурс по традиции открывает группа, которая выиграла в предыдущем. Так вот, нас не позвали.

Ренарс, получается, ты поешь на трех языках. Бывает, что путаешься?

Ренарс: Иногда мы это сознательно делаем. Говорим, что песня есть на трех языках, и поскольку вечер интернациональный, давайте мы споем на всех. Но несколько раз, бывало, путал. Например, приезжаем в Россию. И как-то перед концертом не прошелся по песням, не подумал, на каком языке исполнять каждую, и вот пошла музыка, а первая фраза бац — и латышская.

Бывает, что композиция лучше выходит, например, на русском, чем на английском?

Янис: «Ветер». Мне кажется, она намного глубже именно на русском.

Ренарс: А вот в случае с «Только бы ты на меня посмотрела» латышская версия вышла очень энергетически заряженной. Когда я перепевал ее на других языках, сам чувствовал, что не могу достичь такого же уровня напряжения.

Вы сами слушаете свои песни? Если, скажем, по радио заиграла, делаете погромче, солисту, может, подпеваете?

Ренарс: А чего ж ему не подпеть? На самом деле иногда ради интереса послушаешь песню, которую записали лет 12 назад, и думаешь: хм, интересная аранжировка! Неделю назад мне в руки попался наш последний альбом Another Still Life. А мы его записали около года назад. Думаю, надо бы послушать. Ну хорошо звучит!

Как раз по поводу последнего альбома. Мне показалось, это немного другой Brainstorm. Какой-то более взрослый, что ли.

Ренарс: Ты знаешь, а мне вот кажется, что предыдущий альбом, «Шаг», несколько иначе звучал, чем Brainstorm. А в последнем Brainstorm’a, такого оригинального, как раз больше. Но это, может, еще и потому, что поменялся продюсер, звукорежиссер — это все влияет на то, каким получаются звук, песни, альбом в целом. Самому трудно так оценить. Со стороны все же виднее.

В вашу честь что-нибудь уже называли? Помимо многих детей в Латвии?

Янис: Пока нет. Хотя было бы здорово, если бы назвали, скажем, улицу. Ты где живешь? На Prāta Vētra, 5. Или лодку. Она, кстати, хорошо поплывет! Потому что как ее назовешь…

Каспарс: Нет, лодку не надо. В названии же «шторм» есть. Морякам не понравится. Нам хиханьки-хаханьки, а им в море невесело будет на такой лодке.

Ренарс: Ну давайте тогда надувную.

Каспарс: Женщину?

Ренарс: Лодку!

Кстати, Ренарс, открой тайну: где же, где учат таким танцам, которые ты исполняешь на сцене? Это же высокое искусство, не иначе!

Каспарс: Да как-то раз мы The Rolling Stones разогревали, он насмотрелся и понял «А-а-а, вот как надо!» (Смеются.)

Ренарс: Я не знаю, где-то что-то видел, что-то в душу запало. Да и расслабляешься со временем, меньше волнуешься на сцене, получаешь больше радости от выступления. Все от души идет, тут трудно что-то комментировать.

Какой самый странный подарок вы получали от поклонников?

Янис: Ренарсу, например, какой-то парень подарил комплект шпиона. Там были очки специальные и на пальцы специальные штуки надевались - что-то вроде лазеров. Это был странноватый подарок.

Ренарс: Скажем так, это вообще был странноватый парень. Он появлялся почти во всех местах, где мы играли: Латвия, Бельгия, Швеция, Финляндия — всегда стоял в углу и смотрел. А потом делал всякие необычные подарки. Вот комплект шпиона, потом еще маленькую свистульку Сваровского.

Марис: Причем он всегда подходил к Ренарсу, ни с кем больше не разговаривал. Ты встречаешь его второй, третий, десятый раз и кричишь «Привет!» Он на нас ноль внимания, стоит и проводит Ренарсу анализ концерта — то и то было хорошо, а вот это не очень. Потом поворачивается и молча уходит.

Англичанин такой.

Все хором: Эстонец!

Ренарс: Еще был необычный хороший подарок — плавки с надписью Still looking good. Я в них на пляж ходил.

Марис: А еще машину тебе подарили.

Ренарс: Точно! Случилось это на каком-то мероприятии. Мы прыгали на танцполе, и тут ко мне подпрыгивают два парня и говорят: «Слушай, мы видели, как ты ездишь по Риге на каком-то „Форде“. Тебе что-то вообще не идет эта машина. Знаешь, у нас есть авто, мы купили его для жен, но они не катаются. Давай мы тебе отдадим?» Ну, а время-то позднее, мы все веселые. Я говорю: «Ну супер! Привозите». И в день, когда мы договаривались, во дворе раздается «Би-би-би»! Я выглядываю в окно, а там MINI Cooper. Старенький такой, на котором мистер Бин ездит. Но в отличном состоянии, весь тюнингованный. И они говорят: «Вот! Катайся!»

Катаешься?

Ренарс: Я отъездил четыре сезона. С годами, правда, тюнинг-то немножко пропал. То есть я машину ни разу не ремонтировал, и постепенно она начала барахлить. Кстати, недавно я случайно встретился с одним из тех ребят, а мы стали очень хорошими приятелями, я говорю: «Мне кажется, пора отдавать машину». Не потому что я там все поломал (Дружный смех.), просто у нас был уговор. Они сказали «Как надоест, ты нам ее обратно отдашь и все».

Каспарс: «Да, она больше не ездит. По‑моему, она мне надоела».

Марис: Кстати, мы на этом «Мини Купере» как-то вшестером катались.

Ренарс: Да, вместе с лучшим бомбардиром и лучшим скрипачом Латвии. Ехали и играли «Скользкие улицы».

Янис: Все это происходило около загородного дома, вокруг которого была дорожка. И вот мы вшестером наворачивали круги на этом крошечном автомобиле и душевно так пели.

В декабре вы участвовали в проекте Сosmo, где мы все исполняли чьи-то мечты. У одной девушки Марины было заветное желание — встреча с вами, которое, кстати, тогда же и исполнилось. Как вам роль золотой рыбки?

Ренарс: Мы рады, когда видим, что человек рад. Здорово, если ты можешь сделать кого-то немножко счастливее. Вот вечером так идешь спать и думаешь: «Что же хорошего сегодня произошло?» Бывают такие дни, когда ты вроде бы много чего успел, и все эти дела казались важными, потому что они записаны в блокнотике. Надо отвезти белье в прачечную, сходить в магазин, заехать в офис, надо то, надо это. И вот, где-то между прочим, ты встретил человека, а он такой: «Вау! Можно с вами сфотографироваться?» И ты говоришь «Ну давай!» У тебя это заняло всего пять секунд, но по сути это лучшее, что ты сделал за день.

Ваша группа существует уже более 20 лет и так потихоньку завоевывает мир. Откройте секрет долголетия.

Ренарс: Мы просто делаем то, что нам нравится, и сами получаем от этого огромное удовольствие. А вообще, тут, наверное, как в бородатом анекдоте: «В Советском Союзе идет суд, обвиняемую спрашивают: «Ну как же вы так? Мать трех детей, пионерка, комсомолка, спортсменка… и стали проституткой?» И женщина руками разводит и искренне так: «Да вот не знаю. Просто повезло!»

Больше смеялась, чем беседовала, Анастасия Красавчикова

Благодарим дизайн-завод «Флакон» за помощь в проведении съемки.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить