Эдвард Нортон о фильме «Бердмен», актерском тщеславии и риске

Эдварду Нортону редко достаются роли супергероев. Зато он идеально воплощает на экране глубокие образы неудачников. В новом фильме Алехандро Гонсалеса Иньяритту «Бердмен» (в прокате с 22 января) Нортон доказал это на все сто.

Эдвард Нортон о фильме «Бердмен», актерском тщеславии и риске East News

В пять лет американец Эдвард Нортон пленился театральной постановкой «Если бы я была принцессой» и тогда же поклялся, что станет актером. Тем не менее первую роль странного юноши, обвиненного в убийстве, в картине «Первобытный страх» ему удалось получить лишь в 29 лет. Зато попадание в образ получилось точное: неизвестному тогда Нортону достался заветный приз — «Золотой глобус», а вовсе не исполнителю главной роли Ричарду Гиру. С этого момента началось восхождение Нортона по лестнице славы. Достаточно вспомнить неонациста из «Американской истории Х», дилера из «25 часов» и рассказчика из «Бойцовского клуба».

«Бойцовский клуб»
«Бойцовский клуб»
«Бойцовский клуб»
«Бойцовский клуб»
«Бойцовский клуб»

Татьяна Розенштайн встретилась с Эдвардом Нортоном в отеле «Вилла Лагуна» на Венецианском побережье Лидо. Элегантный, стильный, в одежде излюбленных синих тонов, Нортон поначалу сидел съежившись и нервно попивал зеленый чай с медом. За Нортоном закрепился имидж актера-интеллектуала. Эдвард — выпускник Йельского университета. Свободно говорящий на нескольких языках, в том числе на японском, большой поклонник театра и артхаусного кино. Такой собеседник — задача не из легких. Однако уже через пять минут разговорился, особенно когда речь зашла о кино.

В последнее время тебя чаще увидишь в комедии, чем в драме. Почему?
Любой фильм — это работа и новый опыт, в этом для меня не существует особых разделений. Режиссер фильма, кстати, тоже не комик, а мастер классической драмы. Алехандро Гонсалес Иньярриту снял свою первую комедию, но она мало напоминает классический жанр. Это скорее интеллектуальный эксперимент, в котором много философии, в том числе и на тему славы и того, какой ценой она достается. Я играю нью-йоркского актера — высокомерного, раздражительного и чрезвычайно тщеславного. Мне нужно доказать бывшему супермену и коллеге из Голливуда, что Нью-Йорк — это моя среда и что здесь я лучше, умнее, богемнее его. Как назло, в каждом нью-йоркском баре автографы просят не у меня, а у него, а меня при этом даже не узнают. В конце концов мой герой плюет на формальности и путем наглой саморекламы решает перехватить лавры коллеги.

Так ты узнаешь себя в своем герое: Нью-Йорк, театр, интеллектуальные постановки?
Мои корни, несомненно, в Нью-Йорке, где я начинал работать на Бродвее и до сих пор с удовольствием там работаю. Однако в отличие от своего героя, шоу-бизнес не является для меня жизненным приоритетом. Помимо кино и театра у меня много других интересов. В кино я снимаюсь лишь тогда, когда роли мне кажутся действительно глубокими.

Чем же тебе был интересен Бердмен?
Бердмен — это не только супергерой, который приезжает из Голливуда в Нью-Йорк, чтобы поставить пьесу на Бродвее и вернуться в шоу-бизнес. Это дьявол-соблазнитель, который сидит в каждом из нас. Он пытается совратить нас для своих целей, обольщает, заставляет лгать и совершать нелепые поступки. Короче говоря, это наше «суперэго». Картина Иньярриту как раз посвящена путешествию «эго». «Эго» воспитывается в нас с детства, под его влиянием формируется наши амбиции и тщеславие.

Разве не становятся актерами, чтобы удовлетворить свое тщеславие?
В этом есть логика. Я довольно честолюбив. Но ведь актерство не является единственной профессией, чтобы выразить свое честолюбие. Можно стать по‑настоящему честолюбивым ученым или политиком. Не думаешь же ты, что политиками становятся во имя спасения мира? Конечно, актеры и представители киноиндустрии обладают особенно большим и чувствительным «эго». Например, Иньярриту. Ведь и он взялся за тему, которая ему совершенно незнакома — «театральная среда Нью-Йорка». Откуда ему — мексиканскому режиссеру, представителю другой культуры — в ней разобраться? Но этот факт его не смутил и он прекрасно справился со своей задачей. Я до сих пор удивляюсь, как ему это удалось.

«Бёрдмэн»
«Бёрдмэн»
«Бёрдмэн»
«Бёрдмэн»
«Бёрдмэн»

Что влияет на формирование «эго»? Как это было у тебя?
Общество, СМИ, а сегодня еще и социальные сети. Когда я был ребенком, то увлекался комиксами, тем же «Харви Бердменом», то есть прообразом нашего персонажа. Думаю, что комиксы и их герои явились причиной раздутого тщеславия у моего поколения. Например, я обожал все истории Франка Миллера. Ребенку ведь всегда хочется побыстрее повзрослеть. Создатели комиксов идеально это учли и манипулируют еще неразвитой детской психикой. Помню, как я с восторгом рассматривал картинки, которые изображали красивых, сексуальных женщин и сильных мужчин. Мускулистые ребята решали по‑настоящему «мужские» проблемы. Но они искали решения не банальным повседневным путем, а с помощью волшебства и «суперсилы». Кто из нас — даже сейчас — тайком не мечтал бы ею обладать?

Однако настоящих супергероев ты так и не сыграл!
Точно, и даже если я начинаю, как герой, не исключено, что закончу полным неудачником, как в последнем фильме …

Ты часто дерешься на экране …
Лучше на экране, чем в жизни …

… если вспомнить «Американскую историю Х», «Шулера», «Бойцовский клуб», «Красного дракона»…
И, увы, меня все время избивают. Правда самым болезненным оказался опыт в картине «25 часов». Мы снимали сцену, где Барри Пеппер должен был меня побить. В жизни Пеппер абсолютно безобидный человек. Но тут так размахался палкой, что, в конце концов, врезал мне по лицу и сломал нос. Случайно, конечно. Он потом страшно извинялся. Мне было очень больно и обидно. Я даже потерял сознание и видел звезды!

«Американская история X»
«Американская история X»
«Американская история X»
«Американская история X»
«Американская история X»

Как изменились твои взгляды с возрастом?
Я успокоился, стал циничнее, а также научился яснее распределять свои приоритеты.
Раньше меня беспокоила карьера, теперь больше интересуют отношения между людьми. Не пойми превратно, Голливуд и Бродвей по‑прежнему являются моей жизнью и я отношусь к ним с большим увлечением, но это маленький замкнутый круг, а настоящий мир сложнее и шире. С годами я понял, что мир кино и его проблемы не так важны, как глобальные проблемы, происходящие в мире. У нас ведь тут не сектор Газа, здесь никто не погибает. Поэтому фильм — всего лишь фильм, а не жизнь и конец света. Если сегодня у меня нет интересных ролей, то я предпочитаю отдохнуть от кино и заняться более важными делами, чем сниматься в малозначительных проектах. Мне интереснее, например, помочь другим, поучаствовать в гуманитарных проектах. Сегодня меня мало заботят слава и популярность. Кино — это закрытый клуб, в котором я являюсь лишь временным членом. Кроме того, жизнь не состоит только из работы, в ней столько всего захватывающего.

Что, например?
Путешествия дают мне энергию, знания и новые мысли, помогают понять истину жизни. Но истины также открываются, когда проходишь через настоящую любовь, переживаешь горе или когда тебя окружают верные друзья.

Как же стоит прожить эту жизнь?
У меня есть девиз: «Хочешь чего-нибудь достичь, иди на риск!»

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить