Секса нет. Версия 3: чисто мужская

Полгода назад одна моя знакомая, с которой мы иногда сидим в кофейне, вяло соревнуясь в остроумии, восприимчивости к большим дозам никотина и скорости отправления твитов, предложила сменить формат наших встреч.

Секса нет. Версия 3: чисто мужская

Мое грехопадение

Спустя десять минут мы уже шли в закрытый клуб для бисексуалов, расположенный где-то в районе «Пушкинской». По дороге знакомая призналась, что бывала в этом заведении прежде, хочет сегодня повеселиться и, возможно, найти себе подругу. «Тебе там понравится», — заверила она меня, поскольку однажды убедила себя в моем неисчерпаемом любопытстве. Я ничего не смог возра­зить, потому что действительно крайне любопытен. Кроме того, я надеялся, что, найдя друг друга, девушки и меня не бросят на произвол судьбы.

Весенняя Москва, омытая легким дождиком, была особенно хороша, клуб располагался неподалеку, девушка взяла меня за руку, а не под руку, что дополнительно подогревало мое любопытство. Возле клуба мы договорились, что будем представляться молодой семейной парой, и вошли в гнездо порока. Сели за барной стойкой и заказали себе выпивку. Наши руки сцепились еще крепче.

Поскольку в «Фейсбуке» было подозрительное затишье, а в коктейли добавляли чуть больше алкоголя, чем я был готов, я неожиданно решил задать моей знакомой вопрос, который, наверное, следовало задать давным-давно. Но в тот момент, когда я уже наклонился к ней и почти сказал: «К чему весь этот карнавал? Почему мы никогда не занимались сексом?», чья-то рука обняла ее за плечи. Так в этой истории появился Иван.

Карнавала не будет

Иван оказался очень обходительным молодым человеком. Он взял нам выпить, быстро разоблачил нашу наивную ложь про семейную пару и предложил свою кандидатуру на роль третьего. Услышав возражения (мои, надо признать, были особенно бурными), Иван не обиделся и вызвался найти подругу для моей знакомой. Он слегка поглаживал ее руку, которая перекочевала из моей ладони в его, и застенчиво улыбался. Мне хотелось его убить. Когда Иван отошел, девушка, все это время улыбавшаяся ему в ответ, состроила гримасу и потащила меня к выходу. «Быстро уходим», — сказала она. Вечеринка для нас закончилась.

Сидя в такси, мы снова вернулись в формат «кофейных встреч»: отправляли стрелы сарказма, смазанные ядовитой иронией, в спину несостоявшемуся третьему, пока не уткнулись каждый в свой гаджет.

Когда мы подъехали к ее дому, я еще колебался, стоит ли выходить из машины и провожать ее до квартиры или не надо рисковать… Она разрешила мои сомнения, помахав рукой на прощание.

Последнее сообщение от нее я получил в соцсети. Она написала: «Кстати, что ты хотел спросить у меня в клубе?» — «Да так, пустяки», — ответил я, засыпая в одиночестве.

Привет из 90-х

15 лет назад один из лучших писателей современности — Мишель Уэльбек, о котором говорят, что он единственный в наши дни не потерял способность внятно рассуждать о любви, подвел итоги главной революции XX века: «Сексуальная свобода — ловушка для современного человека».

По его мнению, на рубеже тысячелетий секс перестал быть чем-то естественным, поскольку мы разучились дарить удовольствие. Холодная рациональность нашего общества выше всего ставит индивидуальность и беспощадно подавляет отношения, которые не основаны на выгоде и расчете.

Единственная форма секса, в которой герои Уэльбека (молодежь 90-х) видят будущее, — это садомазохизм, изначально похожий на экономический договор: все подчинено правилам, которые участники темы заранее обговаривают и принимают. Люди вне темы обречены были находиться в состоянии бесконечной фрустрации, искать и не находить сексуальное удовлетворение. Оставшийся им более-менее приемлемый выход — эскапизм (англ. escape — «убежать») и сексуальный туризм. Уэльбек же первым обозначил ныне популярные маршруты оного: Таиланд, Бали, Гоа — места органичного сочетания экзотики и эротики.

Секс стал чем-то вроде коллективной жертвы, которую мы принесли индустрии капитализма. Теперь мы можем обсуждать его, читать о нем, продавать и покупать сексуальные образы, но радости свободно вступать в половые отношения мы лишились. Это печальное положение дел было зарегистрировано на рубеже веков.

Новая тема

Вот почему начало нулевых стало эпохой Мишеля Уэльбека, евросоциализма и ренессанса семейных ценностей. Все вдруг как будто одумались: «Эй, мы что-то очень весело живем» и заговорили о любви, в том смысле, что секс без любви — это не круто. Тайком вернулась мода на девственность, возросло число браков, уменьшилось количество разводов, оральный секс снова назвали приятным, но извращением, анальный приравняли по вредности к курению. А «50 оттенков серого» стали мировым бестселлером именно потому, что в конце концов ванильный секс одержал победу над bdsm-деликатесами и все закончилось свадьбой.

В середине нулевых асексуальная культура, в эпицентре которой мы неожиданно оказались, получила свой рупор: студент-первокурсник Марк Цукерберг, согласно легенде, безуспешно пытавшийся добиться взаимности от своей подруги, в порядке фрустрации создал Facebook. Спустя 6 лет число пользователей этой сети достигло миллиарда. Ее отечественный аналог «ВКонтакте» располагает базой в десятки миллионов. Примерно столько же — в Instagram. Далеко не все эти люди — фрустрирующие подростки, но все приняли правила новой темы: вышел на улицу — сфотографируй облака и выложи в Сеть; сидишь в кафе — «зачекинься»; общаешься с потенциальным сексуальным партнером — срочно вступи в переписку с «другом», а лучше с несколькими.

Неприкосновенность частной жизни, которую так оберегала идеология индивидуализма, затрещала по швам. В наше время стало модным жить напоказ. Каждый твой шаг, каждая твоя мысль теперь в ленте новостей твоих «друзей», настоящие имена которых ты плохо помнишь (если вообще когда-либо знал). Какой уж тут секс…

Поглощение и слияние

Индивид расплавился в группах, которые стали стремительно плодиться и размножаться, и все захотели быть их частью: «Волонтеры Южного Бутово за мир во всем мире», «Мы родились в трущобах городских, и нам плевать», «Общество любителей домашних животных, пострадавших в автомобильных авариях». Заниматься сексом стало некогда и незачем: ребенка в сад, поделиться шуткой в «Твиттере», подписать петицию в защиту чего-нибудь, «лайкнуть» всем присутствующим, предаться работе, наконец.

Единственные сообщества, которые никогда не забывали о не самой главной, допустим, но зато уж точно самой приятной части человеческой жизни, — это сообщества сексуальных меньшинств. Но и те сейчас больше заняты не любовью, а войной — с православными хоругвеносцами и евробюрократией. Можно подумать, что отсутствие штампа в паспорте — серьезная помеха для любви и непреодолимая для секса.

Простые сложности

С той моей знакомой мы так и не занялись любовью. Она ушла из «Твиттера» в «Фейсбук», а я развивался в противоположном направлении. Ей понравились «Безумцы», я смотрю «Игру престолов». Она увлеклась Жижеком, на моей книжной полке Уэльбек. Мы перестали ходить в кофейни. Я забыл про нее, а она про меня.

Однажды я встретил Ивана. Он был одет в рабочую спецовку и, обливаясь потом, выполнял тяжелую физическую работу. В его жизни все было просто и понятно, по крайней мере, мне хочется так думать. Увидев Ивана, я вспомнил о своей знакомой, обо всем, что между нами двумя не случилось, и поймал себя на мысли, что не слишком жалею об этом.

Именно это меня пугает больше всего.

ТЕКСТ: Андрей Петров

Читай о культурно-исторической и социальной версии отсутствия секса
 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить