Святой и мученик

Об одном нестандартном способе праздновать День святого Валентина рассказал нам Василий Рябков.

Святой и мученик

День святого Валентина

Разрыв

Ничто не предвещало беды. Зима хороша тем, что можно немного расслабиться во всех смыслах. Это весной все начинают суетиться, носиться по соляриям и фитнес-клубам, искать новый образ, новую одежду, новые связи, ломать устоявшиеся отношения и заводить взамен десять новых… А зимой тишь да гладь, да усиленное питание. И в один из вечеров, которые так восхитительно похожи один на другой своей уютностью и предсказуемостью, она ни с того ни с сего заявила: «Мы расстаемся!»

Я сначала даже не понял, о чем речь. Как расстаемся? Зачем расстаемся? Командировка? Нет, оказалось все очень серьезно. «Я тут подумала…» Любой мужчина уже лет с десяти знает, что после этих слов нужно срочно прятаться или в крайнем случае прикидываться спящим, потому что потом начнутся ураган, цунами и геноцид, а живые будут завидовать мертвым… В течение каких-то тридцати минут я все узнал. И про то, что она не может так больше жить. И про то, что я не должен ждать, а должен сам догадаться и сделать первый шаг. Первый шаг в пятнадцати разных взаимоисключающих направлениях. То, что я выполняю все ее желания, очень плохо, потому что инициатива должна идти от мужчины, а ей все приходится самой из меня вытягивать. А раз так, то ей от меня ничего уже и не надо. Она тайком прочитала мою переписку «ВКонтакте» — всю-всю. И, вот же я скот — я позволил кому-то там пожелать спокойной ночи так же, как ей. И поздравил какую-то тварь с первым снегом. А это хуже, чем измена. Да если бы вдруг оказалось, что я ведущий актер мировой кинопорноиндустрии, это было бы не так мерзко и отвратительно, как с первым снегом! Снег — это же так интимно… В общем, она больше не может верить мне, потому что я наврал, что мне кто-то там звонил, хотя он не звонил.

В процессе произнесения монолога ее голос наливался сталью, и последняя фраза: «Забирай свои ключи и отдай мне мои», по моим оценкам, весила 500 кг, не меньше. Следовательно, я был подавлен и расплющен.


Тоска

Когда я через некоторое время очнулся в пустой квартире, окруженный кружащейся молью и сумками с вещами, наивно подумал, что основной ад уже позади… Не тут-то было!

Мне позвонила ее подруга и в со­вер­шенно хамской манере проинформировала, что моя вернулась к своему бывшему, хотя его не любит, будет жить с ним: «Лучше уж с ним, чем с таким, как ты». Уйти ни с того ни с сего к бывшему — это, конечно, был удар ниже пояса. Бывший-то — он нормальный такой никакой мужик преклонных лет и довольно скучного ума и сложения. И уходить к нему никто не собирался… Ладно бы вспыхнувшая вдруг мексиканская страсть к заезжему артисту, а тут пошлейшее возвращение в старые стоптанные тапки. А мне вроде как клялись в вечной любви.

Знаете ли вы, что такое черная меланхолия? Это когда ты смотришь в серое-серое небо, над тобой летит ворона, ваши глаза встречаются, и ворона, не выдержав твоего тяжелого взгляда, падает замертво на землю. Да, и еще из последних сил гадит на тебя, падая.

Это когда, что бы ты ни ел, тебе кажется, что ты ешь один и тот же бесконечный резиновый эспандер для тренировки кистей рук — без вкуса и запаха.

Это когда девушка подходит к тебе и, мило строя глазки, спрашивает, сколько времени, а ты отвечаешь, поводя дикими и безумными глазами: «Ха. Ха. Ха. Да какая теперь разница?!»

Мне в таком настроении пришлось жить почти месяц.

Это стало даже интересно — сколько я так протяну. Коллеги участливо спрашивали, чем я заболел, и предлагали денег. Бабушки в автобусе уступали место. Зашибись. Думал, что хуже быть не может, — ошибался. Впереди меня ждал провал в очередную бездну. Она решила выйти за него замуж.


Бездна

Я предлагал ей то же самое пятьсот тысяч раз! Назначал даты. Замусолил насмерть пачку денег в кармане, пытаясь несколько недель заманить ее в ювелирку и купить те самые кольца.

«Мы не готовы, нам надо подождать, я тебе не могу доверять в необходимой степени». И вдруг — на тебе! Ночи напролет я думал, как расстроить или на худой конец испортить эту свадьбу. Украсть у них паспорта? Новые сделают. Отравить цианидом? Хорошо, эффективно, но где его взять… Да и невинные могут пострадать. Избить его в зале регистрации бейсбольной битой? Нехорошо, старенький, мало ли чего.

Чем больше я думал, тем более реальной и здравой казалась мне мысль о всемирном потопе, когда всем будет точно не до свадьбы.

Она запретила звонить ей, писать sms, комментировать фотографии и ставить под ними «лайки». Общались мы, как в средние века, — через почту, хотя и электронную. Судя по оперативности ответов, эти самые почтовые электроны передвигались с нашей почтой на неспешных электронных мулах по опасным электронным тропам, полным электронных колдобин и ям.

И вдруг за день до предполагаемой свадьбы мне пришло (о чудо!) sms: «Пожалуйста, зайди ко мне, мне нужно, чтобы ты отдал мне те две бумажки, которые, я точно знаю, ты до сих пор носишь в своем паспорте».

Ну ношу! Одна — это ее портрет, а вторая — это наша тайна.



В назначенное время я пришел. Она… она была великолепна. В домашней одежде, ненакрашенная, но совершенно восхитительная. Я не видел ее очень много дней, и каждый день прокручивал в памяти эти глаза, губы, уши — все-все. Даже запах, никогда не думал, что можно вспоминать запах. И вот теперь все это, давно уже казавшееся мне галлюцинацией и несбыточным сном, стояло рядом. С совершенно наглой физиономией.

Состояние было удивительным: с одной стороны, меня знобило и потряхивало, сердце бешено билось, и уровень внутреннего волнения просто зашкаливал. С другой — снова находясь рядом с ней, я испытывал ни с чем не сравнимое блаженство и удивительный внутренний покой. Мы с нарочито деловым видом обменялись новостями, я отдал ей все, что она просила. Поводы продолжать встречу были исчерпаны. Затрагивать тему ее предстоящей свадьбы не хотелось: велика была вероятность бытового травматизма.

Мы оба молчали и тяжело дышали. «Ну, так это, я пошел?» Там есть одно такое место, довольно тесное: рядом дверь, шкаф, стиральная машина, холодильник, ну как-то так все составилось. Стоя в этом узком проходе, она возмутительно-равнодушным голосом сказала: «Ну иди…»

Я стал неуклюже протискиваться, задевая ее всем собой. Потом наши глаза встретились, а потом она одним рывком содрала с меня рубашку, я, кажется, опрокинул что-то большое и тяжелое. И мы два дня не выходили оттуда. Пару раз что-то вроде бы ели, не помню. Помню другое, но не напишу…


VALENTINE

Мы лежали в сложной перепутанной конфигурации и полном изнеможении. Ближе не бывает. Так хорошо мне не было никогда.

Надо было попытаться что-нибудь открыть, например, глаз. Или рот. Я спросил: «А как же свадьба?» — «Дурак ты, — ответила она. — Нет никакой свадьбы. Поздравляю с праздником всех влюбленных. Лет ми би ё Валентайн, в общем».
И тут мне раскрылась вся страшная правда. Бли-и-и-и-ин! Это был сюрприз ко Дню святого Валентина! Весь этот уход, вся эта история с расставанием была просто частью ее плана! Заставить меня сходить с ума, ревновать — и все это только ради того, чтобы оживить наши отношения, подняться на новые недостижимые высоты в сексе и незабываемо отметить чертов праздник! Оттянуть, так сказать, резинку, чтобы она посильнее ударила… Хорош сюрпризик, я чуть не поседел и вообще в живых чудом остался! Я, если бы я тогда мог подняться, точно бы ее убил. Но весь целиком я тогда подняться не мог, только частично. Мое негодование было подавлено. Поцелуями. И мы опять куда-то провалились…

Люблю ли я День cвятого Валентина после всего этого? Уж, извините, скорее нет. А вот ее люблю. Но если она еще раз что-нибудь такое мне устроит к празднику, то двумя днями точно не обойдется!

ТЕКСТ: Василий Рябков

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить