«Мне все должны!» и другие отличительные черты тридцатилетнего мальчика

Говорят, настоящих мужчин уже не осталось. Это не совсем так. Просто они еще не выросли. Но, кстати, не факт, что дорастут. Потому что они вот такие.

«Мне все должны!» и другие отличительные черты тридцатилетнего мальчика Getty Images

«Это мама во всем виновата!»

И папа, кстати, тоже. Популярная психология стала слишком популярной, пожалуй. Особенно популярен тезис «Все наши проблемы — из детства», причем подразумевается, что «из детства» значит «из-за родителей». Это они недолюбили, недодали, недосмотрели. Били и ругали (как они могли, садисты!), не били и не ругали (а надо было, надо!); держали возле юбки (и как теперь жить самому?!), отпустили в свободное плавание (о, как я был одинок!); заставляли играть гаммы (это не детство, это каторга), разрешали все бросить, если не нравится (так до сих пор и бросаю!).

В общем, детинушке уже четвертый десяток, а он все еще кивает на маму. При этом, естественно, нормальных отношений с родителями у него нет и быть не может. Либо он в принципе с ними не общается (и с гордостью всем рассказывает о том, как сбежал от этих упырей в 16 лет, но они до сих пор сосут его кровушку на расстоянии), либо находится в постоянном конфликте. Который сам же, естественно, и провоцирует.

Свой среди чужих, чужой среди своих

Тридцатилетний мальчик застрял в пубертате и чувствует себя там совершенно комфортно. Главная отличительная черта подростка — стремление найти себе «стаю»: сообщество «своих» в этом огромном мире, населенном исключительно «чужими». Тридцатилетний мальчик давно состриг розовую эмо-челку или перестал носить готичные украшения, или снял косуху и футболку с портретом Цоя, — но на самом деле ничего не изменилось. Он по-прежнему делит мир на своих и чужих.

«Свои» не смотрят телевизор (пардон, зомбоящик), путешествуют самостоятельно и фрилансят, а «чужие» слушаются дядю-начальника, ездят на кредитных пепелацах и женятся в 22 года. Или наоборот: «свои» — нормальные такие мужики, работают на заводе (и мечтают пробиться на другой завод — тот самый, где фотографов сжигают), отдыхают на рыбалке и не смотрят сериалы, а «чужие» — это вон те тонконогие недотыкомки, безработные блогеры, просиживающие штаны в кофейне и стригущие бороды в барбер-шопе. Неважно, с какой стороны баррикад засел тридцатилетний мальчик, важно то, что он вообще видит эти баррикады и делит мир на «своих» и «чужих».

«Никто никому ничего не должен!»

Эта фраза — фактически лозунг, который тридцатилетний мальчик гордо несет на транспаранте. «Эй, очнись!» — пишет он в комментариях к какому-нибудь посту на острую социальную тематику, — «Никто никому ничего не должен, тут тебе не СССР, переведи часы на 25 лет вперед!». Естественно, речь всегда идет о ситуациях, в которых нарушены чьи-то права, и, как правило, о людях, которые и так находятся в уязвимом положении. Люди-триггеры — это молодые матери и дети (нечего таскать свое потомство в самолеты и рестораны и мешать «нормальным людям»), люди, испытывающие финансовые трудности (работать надо!), пенсионеры (это из-за них в стране такой бардак, они же все это «строили»). Тридцатилетний мальчик прямо упивается своим привилегированным положением: он здоров, у него есть работа, но нет семьи, и он чувствует себя королем мира. И попинывает «чернь», которая смеет чего-то просить или даже требовать. Обнаглели вообще!

«Мне все должны!»

При этом мальчику, разумеется, все вокруг должны. Государство должно дать ему все права, но не требовать выполнения обязанностей. Для него должны построить дороги, но платные парковки — это наглость, знаете ли! В личной жизни мальчику тоже все должны: женщина должна быть красивой, умной, нетребовательной — всякий там «неликвид» с целлюлитом и матримониальными планами — это не для мальчика. Но при этом, если мальчик женится, заводит детей, а потом разводится — он никому ничего не должен, нет. Никаких алиментов этой алчной тетке! Она должна тихо раствориться в ноосфере и никогда больше не отсвечивать. Мальчик пойдет и поищет себе другую. Которая — опять же — должна быть красивой, должна самостоятельно платить за свой кофе (у нас равноправие!) и не должна выносить мальчику его нежный мозг. А, напротив, должна быть «настоящей женщиной»: варить борщи, стирать носки и ублажать эту великовозрастную капризулю (все, кончилось равноправие).

И все это происходит в нормальной жизненной ситуации. Если же у мальчика случается какая-то неприятность, его «мне все должны» раздувается до невероятных размеров. Мальчик плачет и топает ножкой — дайте, дайте! Нет, он прекрасно помнит, что еще вчера кричал «Никто никому ничего не должен». Он и сейчас так думает. Просто одно дело — вся эта серая масса «чужих», а другое — он, такой прекрасный. Ему-то как раз все должны.

Кто виноват и что делать?

Самое смешное — никто не виноват, разумеется. Ни родители, ни общество, ни женщины, которые когда-то тратили свое драгоценное время на мальчика. Мальчик просто такой. Поэтому вопрос «Кто виноват?» можно опустить и сразу переходить к вопросу «Что делать?». Ответ — не связываться.

Ни в коем случае не связываться с этим, в сущности, неглупым и наверняка совершенно очаровательным тридцатилетним мальчиком. И дело даже не в том, что тебе придется стать ему родной матерью (той самой матерью, которая во всем виновата, ага), что наверняка не очень похоже на твои мечты о счастливом партнерстве. Дело в том, что тридцатилетний мальчик — он же нормальный мальчик, абсолютно нормальный: он берет новую игрушку и восхищается ею ровно 3 минуты. А потом разбивает и разбирает на части, чтобы посмотреть, как она устроена. И выбрасывает потом, да. Вот именно это и случится с тобой. Просто потому, что мальчик пока не вырос из своей песочницы, и не очень понимает, чем люди отличаются от игрушек. И не факт, кстати, что он вырастет и поймет.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить