Зарок группа

Никогда! Ни за что! Ни при каких условиях! Годы обманывания себя и космоса не прошли даром.

Зарок группа

Никогда! Ни за что! Ни при каких условиях! Годы обманывания себя и космоса не прошли даром. Сейчас, ближе к тридцати, у меня уже накопился забавный опыт.



Который помимо прочего утверждает, что зарок — верный способ сделать жизнь лучше и… эргономичнее, что ли, удобнее. Все эти «ни-ни» помогают приостановиться, понять себя и своих девчонок, мужчин, выстроить собственную схему существования. Правда, для этого нужно включить погромче самоиронию и проанализировать последние двадцать с чем-то лет.

80-е
«Пусть впер-р-реди большие пер-р-ремены — я это никогда не полюблю!»
Я стою посреди «большой комнаты», которая вовсе и не большая. На стуле — проигрыватель «Юность», на «Юности» — глянцево-черная, невыразимо прекрасная пластинка, рычащая голосом Высоцкого. Я чуть выше стула и пою чуть громче Высоцкого. Пою отчаянно и со знанием дела. Через пять минут мне скажут, что начинается «Филька» («Спокойной ночи, малыши!»). А потом — программа «Время». Я так и не узнаю, кого встречали в аэропорту товарищи Рыжков, Зайков и другие официальные лица — к этому «Времени» я уже должна спать. Во всяком случае, обязательно быть в постели. В 21:40 начнется какое-то совсем взрослое кино. Я буду ворочаться без сна и улавливать обрывки фраз из фильма. Отвлекаться на гипотетического Бармалея, который отлично складывается из теней, бегающих по стене, и снова вслушиваться в диалоги монстров, то есть классиков советского кинематографа.
Это время — 21:40 — я запомнила на всю жизнь. Оно ассоциировалось с чем-то недосягаемым, очень взрослым, таинственным и безумно привлекательным. Так родился первый зарок: я никогда не буду спать в 21:40!

Чуть позже, когда я училась в первом классе, уже к весне, я поняла, что никогда не буду ходить в шапке. В берете тоже не буду, между прочим. Надевать что-то противное, под громоздким названием «головной убор», когда весь остальной 1"Б" и особенно лучшие его представители ходят с непокрытой головой? Нет уж. Лучше спуститься в шапке до первого этажа, а там запихнуть ее в мешок со сменной обувью и отправиться навстречу свободе и апрельскому ветерку. Извините, пожалуйста, родители, отсутствие шапки в наших кругах — как наличие короны в кругах околомонархических… Угрозы вроде «Схватишь менингит!» и «Долой короля!» не работают. Риск получить по шапке (ну то есть по тому месту, куда она должна быть водружена), конечно, есть, но что он по сравнению с возможностью чувствовать себя звездой!
Начальная школа заставила меня принять еще два зарока: я никогда не буду никому ставить тройки и никогда не буду никого за тройки ругать!
Это озарение явилось мне в тот день, когда родители разыскивали дочь по всему городу, а я, рыдающая, сидела на диване в квартире пионервожатой Нади в обнимку со своим рисунком «Первомайская демонстрация». Учительница по «изо» с нежным прозвищем Корнеша оценила мои художественные способности на тройку с минусом. И я ужасно боялась, что сначала меня дома отругают, а потом мама обидится на меня и будет молчать. А страшнее этого для меня не было ничего на свете. Я могла бы откупиться пожизненным ношением шапки, но было поздно. Смеркалось, «демонстрация» была залита слезами, слово «мир» на самом большом из нарисованных плакатов расползлось и предвещало войну… Я ждала возмездия и обещала себе, что никогда и ни за что не поставлю никому тройку и не буду за нее ругать. О двойках и говорить нечего.
Детские зароки оказались самыми сильными и честными. Я могла бы соврать, что, мол, превратилась в жаворонка, ложусь спать в девять вечера, едва успев снять одну из тысячи своих самых красивых и самых теплых шапок, и даже во сне ставлю всем «удовлетворительно», выказывая тем самым свое неудовлетворение. Но нет.

90-е
«Я тебя никогда-а-а не забу-у-уду, я тебя никогда-а-а не увижу».
Пожалуй, главный мой зарок данного периода примерно так и звучал — как лучшая в мире песня из спектакля «Юнона и «Авось».
На всю жизнь я начала влюбляться лет с десяти, аккурат с 90-го года. Некоторым, говорят, везет — влюбляются всего лишь по уши. Меня же накрывало с головой, и еще сверху надстраивалось этажей пятьдесят разных переживаний.
Особенно мне удавались юношеские любови. Каждый раз казалось, что у предмета обожания (стадия обожания почему-то начиналась прямо сразу, минуя всяческие «он вроде симпатичный») самое красивое имя, самые красивые глаза, руки, брови и особенно голос. В красивые имена попадали все — от Андрюхи до Мейсона (да, из «Санта-Барбары»), и с бровями у них у всех был завидный порядок. Тонны тетрадок изведены на дневники, километры нервов убиты почем зря из-за того, что кое-кто не появился сегодня в школе или в 156-й серии. В голове — сплошные слоганы, не хуже тех, что на рисунке «Первомайская демонстрация»:

Я никогда его не забуду!
Я никогда не полюблю другого!
Никто и никогда так не любил (в мире)!
Я никогда больше не посмотрю в его сторону!
Я никогда его не брошу!
Я никогда его не прощу!
Я никогда не смогу больше верить людям!

И наконец: Такого у меня еще никогда не было!
Ясное дело, любовные «демонстрации» наступали с завидной регулярностью и куда чаще, чем демонстрации официальные. Я, конечно же, забывала, любила других, прощала, бросала, верила. Но всегда знала, что такого у меня еще не было. И знаю до сих пор…
Юношеские зароки всего лишь правильно отражали самый эмоциональный период в девичьей жизни. Учили любить, пробовать и разочаровываться, привыкать к тому, что второй и первый взгляд могут чем-то различаться. Помогали остановить гормональные торнадо, локализовать их, направить в более-менее правильную сторону (я начала писать рассказы и понемногу определяться с профессией именно благодаря одному из Андрюх, которого «никогда не брошу»). И еще юношеские зароки мирили нас окончательно с тем, что мы — женщины. И с тем, что, как ни сложится жизнь дальше и сколько избирателей ни проголосуют за нас на президентских выборах, главным в нашей жизни останется любовь. И главным голосом — ее голос.

00-е
«- Я не сказала да, милорд. — Вы не сказали нет!»
Хороший все-таки фильм «Мушкетеры» (я, конечно, не о последней части про зловещих мертвецов в плащах — о покойниках, сами знаете, или хорошо, или вот так). До сих пор то первое кино пересматриваю. Есть в нем что-то настоящее и очень правильное. И это вот «я не сказала да, милорд» — очень неплохо характеризует женскую натуру.
Когда, отправляясь в МГУ, я сказала маме: «Я никогда туда не поступлю!», а потом поступила, надо было хорошенько задуматься. И вывести формулу успеха. В относительно зрелом возрасте это уже просто.
На первых двух курсах я утверждала, что совсем не хочу замуж. На третьем курсе говорить об этом было уже глупо, потому что у меня сменилась фамилия и появился подозрительный штамп в паспорте. Пора было двигаться дальше. «Я ни за что не буду рожать, пока не закончу универ!» — такую лапшу я вешала на уши маме, которая меньше чем через год стала бабушкой.
«Я не буду работать, пока ребенок не пойдет в сад!» — эти заверения предназначались уже для обеих бабушек и бизнес-сообщества России. Через полтора года я уже редактировала первый текст в Cosmo. А еще через полтора мой сын отправился-таки в младшую группу — к тому времени бабушки начали что-то подозревать и на мое «ни в коем случае не буду сидеть на работе допоздна» реагировали ну очень сдержанно.
Сейчас некоторые уже собираются в школу, а я… видимо, готовлюсь к озвучиванию очередного «ни за что».
Взрослые зароки помогают добиться желаемого — даже разрешить его себе — и справиться со страхами. Теперь через наши «никогда» мы говорим о своих тайных потребностях. Примерно как в детстве, но уже с явно большим пониманием дела.
Я хотела быть студенткой МГУ, хотела замуж, и ребенка не прочь была родить пораньше, и работать мечтала еще до получения диплома. Понимала, что все эти желания, слитые воедино, превращаются в огромную глыбу, скалу, которую ни перепрыгнуть, ни обойти. Но желания никуда не исчезали. И тогда осуществлялись «пробные прыжки» — зароки. Пусть и через «не», но я формулировала свои мечты, а потом принималась за их осуществление.
Теперь, если моя подруга вдруг начинает заговаривать о том, что «рожать еще рано, замуж я не хочу, а развод вообще против моих правил», я настораживаюсь. Потому что понимаю: я могу примерно предсказать, когда у нее в жизни произойдут серьезные перемены. В среднем между зароком и «антизароком» проходит месяца два.
Знаю, что говорю. И что не говорю, тоже знаю.
Кстати, если что, у меня в планах: никогда не напиваться до чертиков, никогда не выходить замуж во второй раз и никогда не смотреть «Дом-2». Так и вижу себя перед теликом вдупель пьяную, пытающуюся открыть пивную бутылку новым обручальным кольцом… Интересно, это что — наследие детства, эмоции или скрытые потребности? Надеюсь, это все-таки уже не зароки, а принципы.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить