Самая лучшая мама - твоя!

Я и мама. Мама и я. Иногда мне кажется, что нет людей более похожих. И все-таки мы очень разные.

Самая лучшая мама - твоя!

Я и мама. Мама и я. Иногда мне кажется, что нет людей более похожих. Мы обе Весы, обе любим мартини и крепкий кофе. Редко прислушиваемся к чужим советам, предпочитая набивать шишки самостоятельно. Хвалим одни и те же книги, ругаем одни и те же фильмы. Уверены, что главное в еде не чтобы вкусно, а чтобы красиво. У нас почти одинаковые голоса и чувство юмора. И все-таки мы очень разные.


Иногда разные настолько, что сталкиваемся не на жизнь, а насмерть. И никакая общая любовь к Дине Рубиной, «Прожекторперисхилтон» и рукколе не спасает. Наоборот, хочется кричать и топать ногами: «Ты же ведь такая, как я! Зачем делаешь вид, что ты ничего не понимаешь? И что, ты совсем другая?!» А потом топать ногами уже не хочется. И приходится признать, что, да, все-таки другая. И одинаковыми мы никогда не станем.

Пожалуй, основная проблема в том, что мы по-настоящему знакомимся с родителями слишком поздно, когда они во многом теряют способность воспринимать мир с «широко открытыми глазами». Вернее, это не проблема даже, а как бы естественный ход событий. Проблема лишь в том, что мы об этом без конца забываем. Родители были готовы делиться накопленным опытом, но учиться чему-то у нас? Увольте. Мои друзья, поздравляя с первым полноценным днем рождения перемазанную кашей розовощекую дочь, говорят: «Спасибо, что выбрала нас». А потом за бокалом вина рассказывают, как много ребенок показал им всего за год. Мне 24. И от своей мамы я ни разу не слышала, что чему-то ее научила.

Война миров
Я бы сказала, что наши родители — представители реализма, а мы — продукт эпохи, скорее, романтической.

В 12 мы читали журналы, обогащая лексикон страшными терминами вроде «куннилингус» и «эпиляция», в 15 — Камю и Сартра (мало понимая, но ощущая причастность к высокому), в 18 — Фрейда, в 20 — сетевые блоги «тысячников» и простых смертных. И из колючих, циничных подростков вылуплялись ироничные, разумные молодые взрослые. Именно этим и характеризуется наше поколение: из зашоренных тинейджеров мы превратились в открытых людей, не боящихся эмоций. А мамы прошли обратный путь: романтическая юность, разочарование, развенчание идеалов эпохи и, наконец, рассудочное и категоричное восприятие реальности. И в ней не осталось места для романтической любви к себе. Поэтому конфликт поколений сводится к банальному противостоянию между разумом и чувствами, в котором мы неизменно на стороне чувств, а старшие — на стороне разума. Это не значит, что мы не умеем думать, а мамы не способны чувствовать. Тем не менее именно в этой точке мы неизменно сталкиваемся лбами.

Из зашоренных тинейджеров мы превратились в открытых людей, КОТОРЫЕ НЕ БОЯТСЯ ЭМОЦИЙ.

Важное слово: «надо»!

Помните выражение из детства: есть такое слово «надо»? Еще в мои далекие пять эта истина казалась спорной. Надо есть кашу. Надо надевать шапку. Надо идти на балет. Почему?

Потому что будешь толстой. Но если я только сегодня не пойду, я ведь не стану сразу толстой! Можно, не пойду? Нет, нельзя! Почему?! Потому что есть такое слово… Безусловно, есть оно. И благодаря тому, что узнать его пришлось рано, мы закончили школы, получили дипломы, не срываем дедлайны на работе и поднимаемся зимой в 7 утра по будильнику… Только рядом с этим словом есть важная пометка: НАМ. И когда взвешиваешь «нам надо» и «нам хочется» — чаще побеждает второе.

Однажды в разговоре, завязавшемся за бокалом красного, я спросила маму: «Скажи, а зачем ты меня вообще родила?» И она, положив в рот кусок сочного, нежного бри, честно ответила: «Потому что было надо. Все рожали, и я родила». Помню, тогда, в винной экзальтации, я кричала: «Господибожемой, какой кошмар! Кому надо? Зачем? Почему? Вот когда детей рожают, потому что „надо“, такое и выходит!» Бри был съеден, винные пары рассеялись, а за пару лет, прошедшие с той ночи, я сумела немного повзрослеть и кое-что осознать. Мамино «надо» заиграло другими красками. Надо ли это было лично ей? Ну конечно. Просто она сама этого не осознавала. Принимая очередное жизненно важное решение, наши родители не ориентировались на внутренние порывы (тогда это было не в чести): они оглядывались по сторонам, после чего равнялись на долг, честь и совесть. А это были крайне важные категории.

Легкость бытия

Мы другие. Мы свободнее, эгоистичнее. В выборе между долгом и желанием предпочитаем второе, если есть хоть малейшее пространство для маневра.

Ну чья мама позвонит начальнику в 8.45 и соврет вдохновенное из серии «бронхит, синусит, ножка болит, не могу, умираю, можно я сегодня не приду»? Да в голову не придет такое! А сколько раз я и большинство моих друзей сочиняли возмутительные в своей правдоподобности объяснения, почему мы не можем сдать вовремя текст, приехать в офис, доделать договор? Мы понимаем, что работа — это работа и ее надо делать. Но серое низкое небо, тяжкий абстинентный синдром или пляска внутренних бесов кажутся весомыми аргументами, чтобы «не идти на балет». Есть вероятность превратить прогулы в правило. Но мы не боимся рисковать и знаем: самое страшное, что может случиться, нас выгонят с работы. Ну и что? Найдем другую!

Моя мама за 26 лет сменила работу один раз: на старом месте кончились деньги. У меня уже было около 15 работодателей. В этом списке, конечно, велика доля фриланса (маме кажется удивительным, что за эту блажь еще и платят). И все же как минимум трижды я бросала все и начинала заново, потому что для меня работа — это путь, поиск себя. И если путь начинает идти вразрез с моими желаниями, внутри противно свербит. Для мамы работа то, что она умеет делать и за что ей платят деньги. А вся эта болтовня о пути, поиске и смысле жизни — для попрыгуний. У большинства мам есть твердое убеждение, что наше поколение живет без целей, без смысла, без идеалов. Все бежим, ищем чего-то… чего?

В чем-то наши мамы все-таки правы.
Мы действительно так много НОСИМСЯ СО СВОИМИ ЭМОЦИЯМИ!

В чем-то мамы правы. Мы так носимся со своими эмоциями! Может, поэтому так много вокруг тридцатилетних в рубашках с мультяшными принтами и розовых балетках на синий чулок посреди зимы. И не зря нас называют кидалтами — вечными детьми, живущими в атмосфере праздника. Наша философия — непостоянство, неопределенность целей, отсутствие координат. В общем, все то, что перпендикулярно ориентирам, определившим жизнь мам. Можно упрекнуть себя в том, что мы перешли грани разумного в преклонении перед собственными желаниями и эмоциями. Забыли о том, что долг и рацио существуют. Но вспомнить об этом никогда не поздно.

Ничего общего

Моя мама никогда не заведет ЖЖ, чтобы делиться с незнакомцами мыслями о жизни или впечатлениями от прожитого дня.

Никогда не займется йогой, чтобы найти гармонию между мыслями, чувствами и телом. Не будет курить на ходу, потому что это моветон. Не затеет перестановку в комнате из ощущения, что перемена мест кресел что-то изменит в ее жизни. Не поедет в отпуск, не выучив наизусть названия всех улиц, которые ведут от вокзала к отелю. Никогда не влюбится в девочку, никогда не накрасит губы красной помадой и не купит салатовое пончо просто потому, «что звезды так сошлись». Мама никогда не обнимет меня, потому что эти сантименты непозволительны: я ведь и так знаю, что она меня любит. И никогда не скажет мне, что я неподражаема и прекрасна, — а мои друзья распевают это день и ночь (исключая периоды, когда твердят о моей невыносимости). Максимум, что мама может себе позволить, чтобы выразить одобрение, — это сдержанное «ну и правильно». Если перехвалить — вдруг я слишком расслаблюсь? Мама не верит в карму, в психотерапию и волшебную силу искусства — потому что она сама себе царь и бог. Вот только…

Лучше всех

Только моя мама самая лучшая. Потому, что только у такой мамы могла вырасти такая я — тоже не идеальная, но бесконечно любимая.

Разве стала бы я собой — такой ищущей, постоянно передвигающей мебель в комнате, курящей на ходу и бросающей аспирантуру на третьем году обучения просто потому, что «я больше не вижу в этом смысла», — если бы не была собой моя мама? Разность, противоположность — это не трагедия, это возможность научиться друг у друга. Равно как и схожесть. Сначала мы восхищаемся нашими мамами и хотим быть во всем на них похожими. Затем мы начинаем замечать различия и даже вступаем на тропу войны. А потом наконец перестаем сравнивать, искать сходства, различия, плюсы и минусы и начинаем жить своей жизнью. И просто любить.

Мамо, я тебя люблю!

Маша Рубинштейн
ФОТО: FOTOLINK

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить