Почему ты не хочешь ребенка?

Мальчики играют с машинками, девочки — в дочки-матери, а когда вырастают, обзаводятся тем, о чем мечтали в детстве.

Почему ты не хочешь ребенка?

Мальчики играют с машинками, девочки — в дочки-матери, а когда вырастают, обзаводятся тем, о чем мечтали в детстве. Французы говорят, что первый ребенок — это последняя кукла. Но что если куклы тебя никогда не интересовали?

Ты, как мальчики, играла с машинками. Или вместо пупсов у тебя были красотки Барби, которые чистят перышки в шезлонгах и развлекаются на вечеринках, а вовсе не кормят орущее чадо и не меняют ему подгузники. Значение ролевых игр нельзя недооценивать. С их помощью мы осваиваем мир, вписывая себя в него. Если желания примерить на себя роль мамы не возникало в пять лет, стоит ли удивляться, что оно не приходит и в тридцать?

Хотеть ребенка — естественно. Так задумано природой. Но и не хотеть ребенка тоже нормально. Ведь мы не только природные существа, но и социальные. Над базовыми инстинктами — самосохранения или продолжения рода — у нас столько всего сверху наворочено, что порой они не в силах достучаться до сознания. Ты строишь жизнь, и результат тебя вполне удовлетворяет. Нет ощущения, что в ней кого-то или чего-то не хватает. А раз все есть, зачем что-то менять? Мало ли куда эти перемены тебя заведут. Вдруг станет хуже? Да и можно ли хотеть то, чего никогда не пробовала? Икру морского ежа, например. Ты ее раньше не ела, поэтому тоски по ней не испытываешь. Роль мамы ты тоже не примеряла — не играла в куклы, не сидела с младшими братьями и сестрами, не нянчила племянников, поэтому не можешь знать наверняка, твое это или нет. Между прочим, китайцы, в целях снижения рождаемости обязавшие своих граждан обзаводиться только одним ребенком, через 20−30 лет столкнулись с тем, что вот эти единственные дети, выросшие без братьев и сестер, собственных малышей вообще не хотят. Потому что опыта заботы о младенце в родительской семье у них не было.

Контрацептивная установка

Аппетит, как известно, приходит во время еды. И потребность в материнстве тоже. Раньше природе не требовалось заручаться нашим желанием иметь ребенка. Потому что если мы будем выбирать подходящий момент, то можем протянуть до ста лет. А ей это невыгодно! Вот почему инстинкты заставляют нас хотеть не столько детей, сколько секса. Ведь раньше, если случалась беременность, уже особого выбора не было — рожать или не рожать.

С появлением контрацептивов в этой схеме произошли системные сбои. Инициатива перешла к нам. Мы вольны выбирать идеальное время, ждать, когда придет желание завести ребенка. Но вся беда в том, что желание приходит далеко не ко всем и момент не всегда бывает подходящим. К тому же, если всю сознательную жизнь предохраняться от беременности, ее отрицание укореняется в подсознании глубже, чем можно себе представить. Возникает стойкая контрацептивная установка, стирающая желание стать мамой. Ты прислушиваешься к себе, но никакой потребности в ребенке не чувствуешь и решаешь, что еще не созрела для этого. А время уходит.

«Я думаю, что если к 30 женщина не захотела ребенка, то, скорее всего, она его и не захочет, — говорит Анюта. — Чем дальше, тем меньше будет хотеться, потому что с возрастом характер теряет эластичность. Становишься менее терпеливой, привыкаешь к свободе. Если не хочется — может, и не надо. Не всем же быть мамами! Но если вопрос о том, почему такого желания нет, не дает покоя, значит, потребность в малыше все-таки есть. Пусть даже на уровне ощущения, что без детей, может, и легче, но не совсем правильно. Хорошо, что до меня это вовремя дошло. Я родила ребенка без зова инстинкта, на свой страх и риск. Отчасти для галочки, чтобы „отстреляться“, а отчасти из любопытства, чтобы посмотреть, что получится из нашей с мужем генетической смеси. Меня не раздирал материнский голод, но я ничуть не жалею, что не стала дожидаться, когда захочу стать мамой. Инстинкт так и не пробудился. Пробудилось чувство долга и осознанной любви, которое возникает после того, как человека узнаешь и вложишь в него силы. Можно безумно хотеть детей, но быть плохой матерью. А можно и наоборот».

ПАМЯТЬ ДЕВИЧЬЯ
Желание иметь детей посещает любую из нас по завершении полового созревания. Но оно настолько инстинктивно, что быстро забывается, если не реализуется. И к 25 ты уже сама веришь, что «никогда не хотела ребенка».

Ловушка природы

Одна моя знакомая неожиданно для себя испытала острейшую потребность стать мамой после практики в доме ребенка. Угодила, как говорят психологи, в пролактиновую ловушку. Пролактин — гормон гипофиза, пробуждающий родительский инстинкт. Это мина замедленного действия, заложенная природой под фундамент равнодушия к детской теме. Пока ты держишься на безопасном расстоянии от магазинов для молодых мам, парков, где они гуляют с колясками, песочниц и детских площадок, пролактин ничем о себе не напоминает. Потому что повода нет! Но стоит только прижать к груди теплого, сонного, розового, пахнущего молоком и детской присыпкой младенца (своего или чужого), как материнский гормон начинает усиленно вырабатываться в ошалевшем от неожиданности организме. Иногда в таком количестве, что у нерожавших девушек даже молоко появляется! Некоторым бывает достаточно просто забрести в отдел, где продают ползунки и распашонки, чтобы этот биологический таймер сработал.

Но самый мощный выброс пролактина происходит во время беременности и особенно — родов. Потому-то суррогатные мамы, согласившиеся побыть инкубаторами для чужого малыша, внезапно проникаются к нему иррациональной любовью. И ни за какие миллионы не соглашаются отдать изначально не желанное ими дитя биологическим родителям. А у тех тоже родительский гормон вовсю бушует, пока они наблюдают за суррогатной мамой и распаляют себя приготовлениями к рождению крохи. Хочешь хотеть ребенка? Встань поближе к беременной!

«Подруги, словно сговорившись, ходят беременные, — рассказывает 27-летняя Альбина. — Их пять! Может, это стадное чувство, но даже мне, которая ничего такого не планировала, вдруг захотелось в их компанию. Посмотрела на округлившиеся животики, прогулялась с каждой по „Детскому миру“ и поняла, что хочу того же. А раньше не было такого желания. Честно!»

Стечение обстоятельств

Люди порой не хотят иметь детей, потому что по каким-то причинам не могут. Они внушают себе это нежелание, потому что не хотеть — это все-таки лучше, чем не мочь. Самое очевидное — физическая неспособность. Подруга твердит всем, что не хочет «с этим связываться». А потом вдруг выясняется, что она, оказывается, не первый год лечится от бесплодия. Результата нет, вот она и убеждает себя и других, что не больно-то и надо было. Без ребенка проще: не придется уходить в декрет, выпадать из жизни, фигура не поплывет. Ну и замечательно!

Кто-то понимает, что не потянет ребенка финансово. Они-то как раз хотят детей… Но считают себя недостойными («с такой-то зарплатой!») стать родителями. И откладывают рождение ребенка на потом. А когда добиваются карьерных успехов и финансового благополучия, элементарно перегорают, утрачивая тягу к материнству. Агедония тридцатилетних — потеря интереса ко всему, ради чего действительно стоит жить, — распространенное явление, особенно в больших городах. Просто надо встряхнуться. Сделать паузу. Вспомнить, ради чего затевались все эти гонки с препятствиями по служебной лестнице. Обдумать дизайн детской, выбрать для нее обои, присмотреть кроватку. Любой шаг в этом направлении — способ разбудить задавленные тобой инстинкты.

У некоторых тревожно-мнительных особ при одной мысли о детях начинается паника. Ребенок будет полностью зависеть от меня. А вдруг я сделаю что-нибудь не так, а он заболеет? Уроню — и он что-нибудь себе сломает?

А может быть, ты не хочешь ребенка, потому что рядом с тобой не тот мужчина. Ты себе в этом не признаешься, но спинным мозгом чувствуешь, что появление третьего не укрепит ваш союз, а напротив, все только усложнит. «Как теперь понимаю, я в свое время не хотела детей, потому что не доверяла мужу и заранее стыдилась гипотетической участи матери-одиночки, — вспоминает Стася. — По большому счету я оказалась права. Хотя после беседы с психологом („раз он вас сюда привез — значит, для него это важно“) решилась. А муж сбежал, как только у малыша начали резаться зубки: детские крики мешали ему спать. А когда я встретила своего мужчину, желание родить возникло почти сразу. Я восприняла это чувство как гарантию того, что у нас будет все хорошо. И не ошиблась!»

НЕТ-ГОРМОНЫ
У пролактина есть гормоны-антиподы — адреналин, кортизол и тестостерон. Они поддерживают в тебе постоянную готовность к борьбе, придают силы и мужества… Но убавляют женственность. Надпочечники рьяных карьеристок постоянно выбрасывают в кровь эти «нет-гормоны». Поэтому, если тебя тревожит отсутствие основного инстинкта, — остановись. Как ни печально, но перерыв в карьерной гонке сделать придется. Хотя бы ненадолго.

Не хочу быть как мама!

Если у тебя не складывались отношения с мамой, то нежелание иметь ребенка — это продолжение детского бунта: «Не хочу быть как она!» Психологи называют это нарушением родительской самоидентификации. Она может касаться и отношений с отцом: он ушел из семьи, бросил тебя, маленькую, было больно, и ты не хочешь, чтобы твой малыш испытал такую же боль. Но на самом деле больше всего на свете ты нуждаешься в том, чтобы пройти вместе с ребенком этот путь заново, по ходу дела переписав и собственное детство, исправив в нем то, что так сильно ранило тебя и до сих пор не дает покоя.

«Мне скоро 27, замужем 7 лет, детей нет, потому что за все это время мы ни разу не пробовали их заводить, — сообщает Наташа. — Предохраняемся, как шпионы. Мы оба терпеть не можем этих маленьких, орущих, вечно требующих чего-то существ. Хочется пожить в свое удовольствие, не всем же иметь детей, в жизни столько интересного… Взять мою маму. Была подающей надежды пианисткой, но родила меня, поставив крест на музыкальной карьере. И что? Папа ушел, когда мне еще года не было. Мама начала все заново с другим мужчиной. Но уже без детей. В том числе — и без меня. Я росла у бабушки с дедушкой, маму видела только по субботам. Раз в месяц. Ну и зачем она меня рожала? В детстве я ужасно переживала, что ее нет рядом, чувствовала, что мешаю ей наслаждаться жизнью, что не достойна ее любви. И не собираюсь повторять ее ошибки. А друзьям, которые заикаются про детей, я всегда отвечаю: «Вам надо — вы и рожайте, а от нас отстаньте! Мы детей не любим и калечить их своей нелюбовью не собираемся!»

За фасадом лозунга сhild-free всегда какая-то такая история. Люди не желают транслировать в поколениях свою детскую боль. Без психолога тут не обойтись! Как, впрочем, в большинстве случаев, когда родительский инстинкт отказывается напоминать о себе.

Хотеть детей — это норма жизни, задумка природы. Но постепенно ты привыкаешь к своему нежеланию — и уже как-то неловко от него отказываться, будить в себе родительские чувства: надо же будет объяснять всем вокруг, почему не хотела, но родила. Так что не загоняй себя в угол! От любви до ненависти, как известно, один шаг. И от нежелания иметь ребенка до стремления родить его во что бы то ни стало — тоже. Вот увидишь!

СЛАВЯНСКИЙ КРЕСТ
В эпоху перестройки никто не хотел иметь детей — просто страшно было: криминальный беспредел, тотальный дефицит (из магазинов пропали пеленки и молоко, а из роддомов — самые необходимые медикаменты), сексуальная революция и массовая безработица. В таких условиях инстинкт самосохранения преобладал над инстинктом продолжения рода. Основной добродетелью считался трудоголизм, а он напрочь вытеснял из мозгов все мысли о детях и декретных отпусках. В результате в 1991 году мы получили «славянский крест»: кривая рождаемости пересеклась с кривой смертности и продолжила падать. Нынешние 20-летние — как раз те, кто, несмотря ни на что, умудрился родиться на пересечении «креста». Понятно, что для многих из них материнский инстинкт не столь уж безусловное явление.

Ирина Ковалева
TAMARA SCHLESINGER

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить