Отношения с мамой

Едва ли найдутся более сложные отношения, чем те, что связывают дочек и матерей. В них любовь соседствует с ненавистью, нежность с гневом.

Отношения с мамой

Почему связь двух самых близких людей оказывается даже не амбивалентной, а поливалентной, рассуждает психолог Екатерина Игнатова.

Когда-то ты была с ней единым целым, девять месяцев жила в ее животе, наслаждаясь симбиозом и тотальным принятием. Затем появилась на свет: акушер шлепнул тебя по попе, ты начала дышать и оплакивать потерю того состояния, в котором не было одиночества. Так началось отделение от мамы — процесс, в котором формировался твой характер. Своими действиями или бездействием мама влияла на твою личность и дальнейшую судьбу. Именно от нее ты узнала, что такое любовь. Если она была теплой и принимающей, ты делала вывод, что любовь и близость безопасны. Если была холодной и невнимательной, решала, что близость — весьма рискованная авантюра. Она рассказывала о том, что ты из себя представляешь, и ты ей безоговорочно верила.

«Хорошая и аккуратная» или «неряшливая и непоседливая» — эти определения оказались выбиты на граните нашего бессознательного. В подростковом возрасте многие пытались внести свои поправки в эти утверждения, но ведь ни один ластик не может стереть то, что высечено в граните. Позже мы более спокойно начали дискутировать с мамой, отстаивать свою точку зрения, часто не соглашаться. Однако, что бы ни говорили, как бы себя ни вели, и в тридцать, и в сорок неосознанно хотим добиться ее внимания и одобрения или доказать право на собственное мнение, быть услышанной и понятой.

Процесс отделения от мамы начинается одновременно
с нашим рождением и длится куда дольше, чем это может показаться на первый взгляд. Можно выходить замуж, рожать собственных детей, переезжать на ПМЖ на другой континент и все равно оставаться связанным с ней невидимой пуповиной. И речь идет не о любви, близости и благодарности к тому человеку, который дал нам жизнь. Эта незримая нить соткана из обид, претензий и недопониманий. Каждая мама любит своего ребенка, и ни одна из них не может дать ему в точности то, что он хотел бы. Принятия, существовавшего в первые девять месяцев его жизни. Эта невозможность порождает болезненные ощущения, которые психоаналитики называют нарциссической травмой. Более того, многие мамы зачастую оказываются банкротами. Уставшие, неувереные в себе, тревожные, они хотят, но не могут быть опорой — ни самим себе, ни своим дочерям.
Настоящее отделение и взросление, которое не связано с достижением половозрелости, выдачей аттестата или получением штампа в паспорте, начинается с попытки понять своих родителей, увидеть в них людей, с их достоинствами и недостатками. К сожалению, принять маму не всегда бывает просто, но только сделав это, можно по‑настоящему принять саму себя и не повторить ее ошибок.

ЛЮБОВЬ-ОБИДА
Лена начала читать в три года, складывать и вычитать — в четыре, а в пять пошла в музыкальную школу, где стала отличницей и звездой. Мама всегда восхищалась ее талантами, всем рассказывала, какая ее дочь умница. Идеальная картинка стала блекнуть в тот момент, когда Лена закончила школу — девушка поступила в университет, где еле-еле сдавала сессии на тройки, съехала от родителей к первому попавшемуся мужчине с квартирой, вскоре вышла за него замуж, родила ребенка и села дома. Никто не мог понять, как эта умная и талантливая девушка из такой прекрасной семьи могла выбрать себе такую нелепую судьбу. И почему она с мамой разговаривает сквозь зубы — тоже было непонятно. Ведь та все для нее делала. Положа руку на сердце, Лена и сама не могла разобраться в своих мотивах. Чтобы найти ответы на вопросы, она обратилась за помощью к психотерапевту. На консультациях рассказывала о своем детстве, о матери, которая постоянно сидела в соседней комнате и читала. О том, что ей всегда не хватало простого человеческого внимания. И о том, что родители были озадачены лишь тем, в какой еще кружок записать ребенка. Ленина мама реализовывала собственные амбиции через дочку, полностью игнорируя при этом потребности девочки. Она видела в Лене свою улучшенную копию или, говоря языком психоанализа, свое нарциссическое расширение. Повзрослев, Лена выбрала весьма странный способ доказать свое право на индивидуальность — объявила забастовку. Она тщетно пыталась получить от родителей безусловное принятие, которого ей так не хватало в детстве.
Неуверенные в себе и при этом амбициозные мамы не ведают, что творят. Не замечая потребности и особенности собственого ребенка, они провоцируют возникновение в нем сильнейшей обиды. То непринятие, с которым они относятся к своей маленькой дочке, возвращается рикошетом спустя годы. Повзрослев, девочки отказываются навещать своих родителей по выходным и разговаривают с ними сквозь губу. Чувство обиды оказывается впаяно в любовь, и разделить эти чувства возможно, лишь оказавшись в кабинете психолога.

ЛЮБОВЬ-РЕВНОСТЬ
Алиса была вторым ребенком в семье. Когда она родилась, ее старшая сестра Марина уже разучивала Шопена. И это во втором классе музыкальной школы! Родители принялись пестовать юное дарование, а Алису воспитывали по остаточному принципу. Она было попробовала посостязаться с сестрой, но ничего не вышло. Фора была слишком большая. Алиса не сердилась, она принимала ситуацию как есть. Точнее, вытесняла злость и ревность, занимаясь тем, что получалось хорошо: помогала маме с готовкой и уборкой. Дальше жизнь расставила все по местам — талантливая Марина, закончив консерваторию, вышла замуж за алкоголика, уволилась из оркестра, в котором играла, родила ребенка и похоронила свои надежды выиграть конкурс Чайковского. Алиса же неожиданно для всех сделала карьеру в шоу-бизнесе — правда, как директор и администратор. Надо отдать должное маме: осознав свои ошибки, она попросила у Алисы прощения. Правда, немного поздно. Дочке к тому моменту исполнилось 35, и вся ее жизнь была подчинена идее доказать собственную полноценность.
Даже имея неопровержимые доказательства своей успешности, нелюбимые дочки чувствуют неуверенность. Они ходят по жизни в невидимых глазу футболках с надписью «Номер два». Не мытьем, так катаньем они возвращают себе маму — берутся за решение всех ее проблем, оказывают финансовую и моральную поддержку. А заполучив драгоценный приз, толком не знают, как им распорядиться. Потаенная ревность, злость и обида не дают насладиться победой сполна. Осознание и проживание заново этих негативных чувств, освобождение от них может дать возможность построить теплые и близкие отношения с той, которая некогда так ошиблась, перепутав процесс воспитания детей с игрой на ипподроме.

ЛЮБОВЬ-ОТРИЦАНИЕ
Оля всю жизнь говорила: «Я — папина дочка». В детстве жаловалась на то, что мама не умеет играть, а в подростковом возрасте утверждала, что мама — скучный человек. Вся ее жизнь была подчинена принципу: послушай маму и сделай наоборот. Мать была физиком — Оля стала лириком, мать любила готовить — Оля могла приготовить только бутерброд и яичницу, мама рано вышла замуж — Оля меняла мужчин как перчатки. Разговаривала дочь с ней исключительно в шутливо-пренебрежительном тоне.
К тридцати трем количество Олиных кавалеров как-то резко сократилось, она стала чаще бывать дома, интересоваться рецептами пасты.
Если бы девушка пошла к психотерапевту, то узнала бы, что девочки перенимают сценарий жизни от мамы, в большей или меньшей степени повторяют ее модели поведения и отчасти судьбу. Убежденные папины дочки, как правило, следуют антисценарию, то есть стараются сделать все не так, как мать. Однако наше бессознательное не подозревает
о существовании частицы «не» и трансформирует программу «не так, как мама» в «так, как мама». Рано или поздно папины дочки приходят к тому, от чего бежали. Например, становятся скучными и домовитыми. Причем чем больше приобретают похожесть на собственную мать, тем большее раздражение она в них вызывает. Для того чтобы не наступить на эти грабли, очень важно быть не против кого-то, а за что-то. Подростковый бунт и отрицание очень важно превратить
в мирный митинг с позитивными лозунгами. Тогда и только тогда можно стать самой собой и заодно договориться с мамой.

ЛЮБОВЬ-НЕДОВЕРИЕ
Катина мама была женщиной яркой, эмоциональной, противоречивой. Ей нравилось разыгрывать разного рода спектакли, в их доме всегда было много гостей. Она могла обнимать свою трехлетнюю дочь, а потом строить страшные рожи и притворяться Бабой-ягой. Могла хвалить Катю при гостях, а потом рассказывать какую-нибудь забавную историю, из которой явно следовало: дочь у нее достаточно нелепое создание. В общем, девочка жила как на вулкане, никогда не зная, чего от мамы ждать. Лет в шесть она приняла решение не делиться с ней ничем сокровенным. Когда Катерине стукнуло 15, она стала проводить большую часть времени у друзей, а в 18 сбежала из дома к бойфренду. Мама недоумевала, почему ее ненаглядное дитя так жестоко с ней обошлось. Дитя же старалось звонить домой как можно реже.
Мамы, транслирующие своим маленьким дочкам двойные послания, как правило, получают в ответ отстраненное, формальное отношение. Это не значит, что они становятся безразличны своим повзрослевшим девочкам, нет. Просто те боятся сократить дистанцию и получить в очередной раз под дых. «Противоречивые» мамы, конечно, знают способы развести дочек на эмоцию: время от времени совершенно неожиданно налетают на них с упреком или, наоборот, неуместной лаской, срывают эмоциональный куш и отступают.

ЛЮБОВЬ-ВИНА

Все Машино детство ее мама трудилась на трех работах — папа был научным сотрудником, и на его зарплату в те времена было не выжить. Никакого времени да и сил на телячьи нежности и внимание к детям у женщины не оставалось. В какой-то момент отцу предложили поработать за границей, но Маше пора было идти в школу, а ее старшему брату — поступать в институт, и родители отказались от заманчивого предложения. Когда девочка заканчивала школу, мама наняла лучших репетиторов. Работы было уже не три, а одна, но от этого не сильно полегчало — мама редко приходила домой раньше девяти вечера. Маша поступила на бюджет, закончила институт с красным дипломом и очень быстро устроилась в хорошую компанию. Теперь уже они с братом покрывали большую часть семейного бюджета. Конечно, Маша могла бы не отдавать ползарплаты родителям, а снять квартиру и начать жить отдельно, как ей давно уже хотелось. Но она чувствовала себя обязанной помогать им так же, как некогда они помогали ей. И отказывать себе во многом так же, как это делали мама с папой в свое время.

Маша оказалась привязана к родителям не нитями, а канатами. Мать долгие годы перекладывала на дочку ответственность за свои неудачи и взращивала в ней чувство долга и вины. Оказавшись на консультации у психотерапевта, она вернулась к своему детскому ощущению ненужности и осознала тот факт, что теперь пытается доказать маме свою полезность и обменять «должок» на свободу. Но поскольку та косвенно обвиняла Машу в том, что они с отцом потеряли из-за нее некие возможности, дающиеся только раз, дочке ничего не оставалось, как отплатить тем же. То есть отказаться от максимального количества возможностей — читай, от собственной полноценной жизни. В какой-то момент Маша люто возненавидела свою мать и стала объяснять все свои проблемы тем, что ее неправильно воспитывали. Путь к осознанию того, что во взрослом возрасте мы сами несем ответственность за свои победы и поражения, оказался тернистым.
Положить конец этой мучительной игре можно, лишь выйдя из парадигмы вины и начав разговор с самой собой и мамой в терминах ответственности. В тот же момент станет понятно: в бессмысленной и беспощадной войне — конфликте с мамой — невозможно выиграть. Пока длится борьба, обе стороны лишь теряют.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить