Одним касанием

Может показаться, что этот текст попал сюда по ошибке. Потому что в рубрике «Непростая история» должна быть драма, жизненная трагедия, которую женщина, несмотря ни на что, смогла преодолеть. А перед вами лежит рассказанная от первого лица история невероятно счастливой девушки Вики.
И ее слепого мужа.

Одним касанием

Может показаться, что этот текст попал сюда по ошибке. Потому что в рубрике «Непростая история» должна быть драма, жизненная трагедия, которую женщина, несмотря ни на что, смогла преодолеть. А перед вами лежит рассказанная от первого лица история невероятно счастливой девушки Вики.
И ее слепого мужа.

Кузен

Все началось с того, как мы с одноклассницей громко рассмеялись на уроке и нас выгнали из класса. Вообще-то я всегда была примерной ученицей, отличницей, книжной девочкой, но тут что-то на меня нашло. Мы стояли в пустом коридоре и делились сокровенным. Я призналась, что скоро с родителями уезжаю в Израиль, а Лена рассказала про то, что у нее есть классный двоюродный брат. Он заканчивает военное училище, но сейчас в госпитале. Дело в том, что он служил в Чечне (это было еще до начала войны) и как-то вечером шел с дежурства и услышал, как женский голос зовет на помощь. Он побежал на крик и увидел, как двое парней раздевают девушку. Кинулся ее защищать и получил по голове куском железной трубы. Девушку-то спас, а сам за четыре дня ослеп. Я о таком раньше только в книжках читала. В тот же день сразу после уроков мы с одноклассницей поехали этого героя навестить.
Дима шел мимо нас по больничному коридору. Я увидела его и обомлела: рассеянный взгляд в пустоту, походка, как сквозь толщу воды, просто мальчик с другой планеты!
Подружка его окликнула, он повернулся, заулыбался. Потом мы познакомились и, забыв о его кузине, проболтали несколько часов подряд, до вечера. А потом Дима вдруг ни с того ни с сего сказал: «Если бы ты знала, как я хочу тебя увидеть». Я очень смутилась и сразу засобиралась на свою электричку: он же совсем взрослый по моим представлениям был — 20 лет, почти офицер! А я пятнадцатилетняя школьница.
Приехала домой, конечно же, все рассказала маме, вместе плакали от жалости: потерять все в самом начале жизни! Мама мне сказала: «Вик, ты только не встречайся с ним больше, только не влюбляйся… Нам же скоро улетать, ему и так несладко».
Я проревела три ночи, а на четвертый день нарядилась, накрасилась и поехала с шоколадкой в его госпиталь. С Димой было так легко, будто мы знакомы всю жизнь. Он мне в нашу вторую встречу сказал: «Я на тебе женюсь, и у нас будет белоснежная вилла с фонтанами и золотыми рыбками». Я не поверила, конечно, но полет фантазии мне понравился. На прощание он поцеловал меня в щеку. У нас до свадьбы вообще все невинно было, я ему сразу сказала, что у меня родители строгие, если что — сразу в тюрьму посадят.
На третьей встрече он меня поцеловал. И окончательно убил, профи. Я начала сбегать к нему из школы: все равно уезжать, плюс-минус урок уже ничего не значило. Мы выходили с ним из госпиталя, я за руку его вела во двор, там была детская площадка, он осторожно качал меня на качелях, мы валялись в снегу, бросались снежками, очень веселились. Для появления каких-то мрачных мыслей просто не было никакой возможности: мы все время целовались, у него же — мужского обаяния просто целый океан! Это чувствуют абсолютно все женщины.

Последние деньги

Через месяц наших поцелуев Дима уехал на лечение в Москву, а я, мои родители и два моих брата начали собираться в Израиль. Дима вернулся через два месяца, когда у нас на руках были паспорта на ПМЖ, а вещи практически все упакованы. Я примчалась к нему, и он мне сразу сказал: «Оставайся со мной, у меня пенсия будет, моя тетка поможет найти работу, ты пойдешь учиться, проживем». В тот день я написала в дневнике, что если родители не разрешат мне остаться, то я убегу.
Мы очень много гуляли, я крепко держала Диму и без остановки комментировала все происходящее вокруг. Мы были вместе — маленькая болтушка и взрослый серьезный парень. Во время наших прогулок он научился не бояться улиц, ступенек, светофоров… А ведь для него любая трещина в асфальте — реальная опасность…
За десять дней до отъезда я привела Диму к нам домой. Родители отправили меня в ванную, а сами вызвали его «на ковер». И вдруг он им официально так говорит: «Валентина Константиновна, Яков Владимирович, разрешите мне жениться на вашей дочери, мы будем жить в Москве, нам помогут мои». Они просто руками всплеснули, ведь нам улетать со дня на день. За час общения Димка успел влюбить в себя и моих родителей, и братьев, так что, когда я вышла к ним, они уже все вместе обсуждали детали нашей будущей свадьбы. У меня родители очень смелые люди: если лежит душа, то они на все идут.
Только родители сразу поставили условие: улететь мы должны все вместе. Мама потом сказала, что очень надеялась, что Диме в Израиле сделают операцию и вернут зрение. И она не смогла бы себе простить, если бы не попробовала ему помочь. Потому что на самом деле за всей Диминой жизнерадостностью проглядывало бесконечное отчаяние.
Папа взял наши последние неконвертированные рубли и каким-то фантастическим образом за пять дней сделал Диме визу и паспорт. Наши с ним мамы успели купить мне платье и Димке костюм. И только перед свадьбой Дима спросил своего папу: «Ты мне по‑мужски скажи, у меня невеста красивая?» Его папа сказал, что очень, я сильно смутилась. Родители платили какие-то безумные взятки — гинекологу за справку о беременности, тетенькам из нашего саратовского загса, чтобы нас быстро-быстро поженили. Мне же пятнадцать лет было. В общем, мы прямо со свадьбы отправились в аэропорт.

Посуда

В Израиле папа сразу нашел работу — он в молодости работал сварщиком, вот и пригодились знания, на эти деньги мы сняли квартиру. Мы с родителями ходили учить язык, а Дима не мог: не видит, не пишет, не читает… Мы с ним устроились мыть посуду в ресторан, там зрения особого не надо. Стояли, счастливые, рядом друг с другом по тринадцать часов — зарабатывали! Потом папа Диму к себе взял, чтобы он физически помогал, таскал всякие железяки.
К тому времени случилось чудо: к мужу частично зрение вернулось — он стал видеть силуэты предметов на расстоянии метра примерно. Наверное, сказались положительные эмоции — до этого мы обошли кучу израильских врачей, главных специалистов в этой области, и те разводили руками: атрофия зрительного нерва, ничем нельзя помочь… Потом они никак не могли поверить, что Дима может что-то видеть, говорили, что это просто физически невозможно.
МЫ ОБОШЛИ КУЧУ ЛУЧШИХ ИЗРАИЛЬСКИХ ВРАЧЕЙ, И ТЕ РАЗВОДИЛИ РУКАМИ:
У ДИМЫ АТРОФИЯ ЗРИТЕЛЬНОГО НЕРВА,
ЕМУ НИЧЕМ НЕЛЬЗЯ ПОМОЧЬ.
Я устроилась горничной в хорошую гостиницу — язык-то еще не выучила толком, а Дима там же официантом работал. Мы всегда старались рядом быть. Он как-то на французов в ресторане поднос со всем содержимым уронил, а они вдруг принялись ему песни петь. Веселый народ!





Вика вышла за Диму замуж, когда ей не было еще 16 лет… …и теперь она молодая мама большой девочки Кристины и маленького мальчика Давида.

Родители

Через год родители с братьями решили вернуться — очень скучали по России. А мы остались: тут тепло, хорошо, и к Диме совсем по‑другому окружающие относятся. Жили мы скромно: сняли однокомнатную квартиру, покупали все на рынке по возможности. Это было совсем не в тягость: нам хорошо вместе, а остальное не имеет значения. Все постепенно вошло в колею: я работала кассиром в супермаркете, там нормально платили; Диме назначили неплохое пособие по инвалидности. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы поняли, что хотим ребенка.
Помню, как он был счастлив, когда у нас получилось! После родов я восемь месяцев сидела с нашей Кристинкой, а Дима нас кормил. А потом вышла на работу, а он остался с дочкой, все делал — и кормил, и гулял, и менял подгузники. А ведь он, когда понял, что ослеп, хотел в госпитале таблеток наглотаться, его медсестра отговорила. Думал, что все — жизнь кончена, что он будет абсолютно беспомощным инвалидом. А сейчас научился самостоятельно на улицах ориентироваться, в автобусах ездит, только сначала номер у прохожих спрашивает. У него очень интуиция обострена — он всегда узнает меня по стуку каблуков.
Больно и обидно было то, что Дима — тонкий и умный человек, а из-за зрения может работать только на самой грубой работе. После того как он стал немного видеть, отправили в какой-то специальный институт, чтобы научить работать с компьютерными программами, но Дима вернулся через пять дней с дикой мигренью, валялся неделю совершенно больной: там ему приходилось по многу часов напрягать глаза, и он просто не выдержал ужасной боли. Дима поменял тысячу работ: выходил на новое место, за несколько месяцев доходил там до ручки и увольнялся. Я очень переживала — не из-за денег, конечно, а из-за мужа, что он у меня такой неприкаянный. Такой эрудированный, а вынужден таскать ящики с помидорами!
Однажды Дима сказал, что не может больше сидеть у меня на шее и уехал в Россию. Я чуть с ума не сошла… Сидела каждый вечер, пила коньяк, чтобы ни о чем не думать. Но он вернулся! Мы поговорили с ним серьезно и решили не маяться дурью. И больше никогда речи не было о разводе.

Семейное дело

Димка мне все время рассказывал о своей учебе, о военных. У него семья — настоящая династия офицеров! И я постепенно этим увлеклась и решила пойти служить в израильскую полицию. Понимаете, у нас в стране это очень-очень престижно, в год принимают только триста человек, а кандидатов около пяти тысяч. Мне все говорили, что у меня никаких шансов, я ведь не служила в армии, а без этого в Израиле невозможно занять ни одной приличной государственной должности. Еще там очень серьезные экзамены на знание языка, законов, по физической подготовке… Я несколько лет была начальником добровольной дружины, готовилась к экзаменам, Дима мне очень помогал, особенно со спортом. И, представляете, несмотря ни на что, я сдала все эти тесты на самые высокие баллы! Не зря же в школе была отличницей. Так я стала офицером, как и мой муж.
А потом Дима с дочкой начали уговаривать меня родить мальчика. Я не смогла устоять перед их двойным натиском. Как-то после работы мы с Димой сели на кухне и я сказала, что наконец решилась. И он меня тут же, ночью, уговорил поехать в клинику — вынуть спираль. И я забеременела с первого раза! Выезжала на задания уже с огромным животом, так что парень у нас должен вырасти очень боевым. Сейчас я сижу с маленьким Давидом и готовлюсь к экзаменам, чтобы повысить квалификацию.
Дима уже несколько лет работает в одном и том же месте — кладовщиком в супермаркете. Начал с грузчика, а теперь заведует складом. Вокруг него все время крутятся девушки, ведь он очень красивый, обходительный мужчина, настоящий джентльмен! Каждая норовит ему чем-нибудь помочь, подсказать какой-нибудь номер, подержать за руку. Так что домой он приходит очень спокойный, умиротворенный, обласканный женским вниманием. Мне даже ревновать иногда случается.
Какая я молодец, что хохотала тогда на географии…

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить