Некоторые время назад

Иногда попадется на глаза какая-нибудь старая фотография, смотришь на нее и думаешь: какая же я была бестолковая (хорошенькая, умненькая…). Надо мне было тогда учиться (выйти замуж, заняться горными лыжами…). И далее по списку. Мы решили попросить четырех звезд — Алену Свиридову, Екатерину Андрееву, Татьяну Лазареву и Ирину Хакамаду — написать себе, 18-летним, письма. Они с радостью согласились.

Некоторые время назад

Иногда попадется на глаза какая-нибудь старая фотография, смотришь на нее и думаешь: какая же я была бестолковая (хорошенькая, умненькая…). Надо мне было тогда учиться (выйти замуж, заняться горными лыжами…). И далее по списку. Мы решили попросить четырех звезд — Алену Свиридову, Екатерину Андрееву, Татьяну Лазареву и Ирину Хакамаду — написать себе, 18-летним, письма. Они с радостью согласились.

Алена Свиридова
Алена Свиридова
«Даже в 40 лет ты не станешь теткой. Будешь такой же дурочкой, способной играть в «чепуху».
ПИСЬМО ОТ АЛЕНЫ СВИРИДОВОЙ
«Здравствуй, боевая моя подруга!
Вот смотрю я на тебя и радуюсь: здоровая девица, без комплексов, в голове ветер и полная неспособность осознать себя в жизненном пространстве. У тебя есть мама, которая все знает, все понимает, говорит, что тебе нужно делать, и к тому же разрешает тебе курить, просыпать первую пару и ночевать у подруги. Поэтому нет никакого резона ее не слушать. Вот ты и тащишься каждое утро в пединститут, но не потому, что хочешь стать педагогом, упаси бог, а потому, что высшее музыкальное образование никому еще не повредило, а для женщины вообще то, что нужно. А что? В институте весело, у тебя есть закадычная подруга Ольга, прозванная Мамаша Цинь за раскосые узкие глаза и прямые блестящие темно-каштановые волосы, постриженные методом «сэссун». Вы сидите всегда на последнем ряду и развлекаетесь, играя в «чепуху». Вы сползаете под стол и трясетесь от смеха, зажав рты руками. Дурищи!
На самом деле мне за тебя ни капельки не стыдно. Ты просто интуитивно пропускаешь мимо ушей ненужную марксистско-ленинскую информацию. Все проявления режима ты прохохотала. И ничего тебя не подавляет, потому что ты сама не знаешь, чего хочешь. Нет, неправда: ты втайне хочешь стать артисткой. Ты прилично играешь на рояле, на гитаре, поешь чужие хорошие песни, пробовала сочинять свои. Но мама говорит, что ты не Пугачева, и действительно — так громогласно не получается, да и внешность не Джины Лоллобриджиды, тут уж ничего не попишешь, сама вижу. «А что это за профессия — артистка? Я вот за годы работы на телевидении насмотрелась на этих актрис, — говорит мама, — ни денег, ни мужа нормального, зависимы ото всех». Ну хорошо, мам, наверное, действительно не стоит…

Да стоит, дурочка, стоит! Надо было поступить, как ты и хотела, в музыкальное училище на эстрадное отделение, надо было заниматься в танцевальном кружке. Не было нормальных кружков, только бальники и народники? Ничего, была бы зато хорошая осанка и грация хоть какая-то, а то что мы имеем сейчас? Как посмотрю на себя по телеку, так жуть берет: сутулюсь, ноги ставлю утюгами. Надо было тебе учиться быть вокалистом, петь все — от народных песен до джаза и классики, научиться играть на саксофоне да и поработать, может быть, даже в кабаке. Что, не можешь петь всякую лабуду? Это ж надо, какие мы нежные! Ничего, зато была бы какая-то школа. Ну ладно, не буду тебя ругать. Ругать вообще нельзя. Надо только хвалить. И только потом сказать, что в этом месте получилось не совсем хорошо, но это легко исправить, нужно сделать только так-то и так-то. И тогда вырастают крылья, хочется, хочется… взлететь! Слышите, родители и педагоги?

Зато ты нравишься мальчикам. И даже очень многим. Такая, как есть. Не Лоллобриджида. Ты их нещадно используешь. Они пишут тебе рефераты, исполняют мелкие поручения и вздыхают. Но тебе они не нравятся. Тебе больше нравится просто флиртовать, дружить, переглядываться, пробовать свои девичьи чары на ком-нибудь новеньком. И усиленно щемиться в компанию старшего брата одной подруги. Там ты слывешь очень одаренной девицей и рьяно демонстрируешь все свои знания и умения. На тебя смотрят с большим интересом. Но либидо еще спит. Ты девственница. Твоя продвинутая мама отпустила тебя на юг, с палаткой и двумя поклонниками (они должны были конкурировать и следить друг за другом в смысле моей непорочности). Они устроили тебе чудесное восемнадцатилетие, срезав все розы в местном санатории и воткнув их в сухую землю возле палатки, чтобы ты, проснувшись, вышла в розовый сад.
Теперь о главном. Зачем так рано выходить замуж? Ты, конечно, влюбилась, он умный, красивый, учился в Германии, все подружки рты пораскрывали. Молодой советский ученый. Химик. Ну ты же не готова морально! А он зато готов! Да… Наверное, по-другому в то время было нельзя. Родители и все такое. Вы потом сняли квартиру и зажили отдельно. Ты училась готовить, страдала без мамы и упрямо пыталась остаться в родительском доме на ночь. Младший брат с твоим уходом расправил крылья и заявил, что ты здесь больше не живешь. Пришлось сильно накостылять ему по шее, чтобы он понимал, кто тут дедушка Советской Армии. Вот такая вот жена. Умора!
Впрочем, хочу тебя обрадовать — у тебя все получится. Учись сама принимать решения, слушай себя, вернее, твоих покровителей с белыми крыльями, они действительно существуют, иногда люди называют их казенным словом «интуиция». И даже в сорок лет ты не станешь теткой. Останешься такой же дурочкой, способной играть в «чепуху». А все будут думать, что ты серьезная и умная. И знаешь что? Только не обижайся! Ты станешь даже симпатичнее, лицо приобретет некую утонченность. Не Лоллобриджида, но все-таки. И вся жизнь по‑прежнему впереди.
Твоя А. С.

Екатерина Андреева
Екатерина Андреева
«Я пишу тебе, сейчас два часа ночи, и вдруг заплакала от счастья, что ты была именно такая…»
ПИСЬМО ОТ ЕКАТЕРИНЫ АНДРЕЕВОЙ
«Здравствуй, дорогая К.
Сейчас, когда прошло время и я смотрю на тебя издалека, я удивляюсь, как правильно ты смогла выбрать свои жизненные ориентиры. Друзья, обретенные в то время, остались и в 2007-м, работа оказалась любимой до сих пор. И даже принца почти на белом коне встретить удалось. Смешно, но ты уже знаешь, что так все и будет. И только сердце замирает в ожидании будущего. Хорошо, что ты не думаешь ни о чем плохом и не знаешь, какие ловушки судьба расставляет молоденьким девчушкам в дремучем лесу жизни. Табак, скрученный в газетную «козью ножку», ночные посиделки с подругами (эй, кто это пищит, что женской дружбы нет?) и цвет лица, который нельзя было ничем испортить, — и на это я скажу, что и сейчас все почти так же, кроме сигарет. Я хочу проорать тебе: «Не начинай курить!» Но ведь ты не послушаешь, только в 39 поймешь и сможешь уверенно победить себя. О эта дивная победа над собой! Но пока ты «дубина стоеросовая» (так, переживая за твое здоровье, говорит папа).

Чем ты отличаешься от других? А тем, что выпустила в мир маленького солнечного зайчика — дочь Наташу. Надо было становиться ответственнее. Но не получалось. И может, поэтому дочь выдалась нереальная — лучше я не видела ни у кого! А еще мне нравится то, как ты потратила свою первую зарплату в 96 рублей. Отстояв очередь с нацарапанным номером на руке, купила сапоги на модной тогда (да и сейчас!) «манной каше» и рыночную черешню по три рубля килограмм, сочную и очень вкусную. Отсутствие практичности было заложено именно тогда! А я не жалею! Я вообще ни о чем не жалею, кроме одного: наша закадычная подружка Лариска Леоненко не может оставаться теперь уже у меня ночевать (семья, двое маленьких детей, муж, загруженный работой, куча проблем). А ведь сто лет назад ты с ней видела ночью невероятный зеленый мерцающий шар, который медленно проник в комнату неизвестно откуда и завис в темноте. И вы, почему-то совсем не испугавшись, стали шептаться о том, что это инопланетяне решили на вас полюбоваться и забрать на далекую звезду Калипсо. А в какие истории вы попадали! Например, поссорились в Таллине, конечно, навсегда. Ты ее искала полночи, а утром она явилась, вся обвешанная картинами, которыми ее одарил юный художник, чьи работы теперь в лучших музеях мира. Он ее увидел плачущей и пригрел, причем абсолютно бескорыстно. Если бы сейчас наша дочь оказалась ночью на улице в чужом городе, я бы умерла от страха. А тогда ничего. А в поезде, помнишь, прокутили все деньги и забыли, что надо платить за постельное белье? С трудом наскребли один рубль и делили на троих дорожный комплект. Тебе досталась наволочка.

Сейчас я езжу бизнес-классом, но этот плацкарт с наволочкой греет мне сердце больше самого утонченного сервиса. Что я тебе хочу сказать еще? Я горда тем, что ради денег ты ничего не делала. Конечно, было трудно, зато сейчас это только моя карьера, моя квартира, я всего добилась сама, мне ни за что не стыдно, и ты этот фундамент свободы для меня заложила. Тебе повезло с родителями, они тебя любили, а любовь — единственная непреходящая ценность в жизни. Дом, квартира, машина, счет в банке не могут быть счастливы сами по себе. Счастье — категория человеческая. И тебе удалось его испытать — вот главный успех. Остальное — мелочь, мишура, бред, глупость… Я пишу, сейчас два часа ночи, и вдруг заплакала от счастья, что ты была именно такая — бесхитростная, доверчивая, бесшабашная, нерасчетливая, веселая, открытая и кидалась на помощь всем подряд. Сейчас мне уже труднее это делать, но я буду очень-очень стараться, чтобы и ты могла мной, будущей, гордиться.
Твоя Е. А.

Татьяна Лазарева
Татьяна Лазарева
«Уй, Танюха, как ты ужасно одеваешься! Особенно эти вареные джинсы за 200 рублей!»
ПИСЬМО ОТ ТАТЬЯНЫ ЛАЗАРЕВОЙ
«Привет, Танюха!
Не бойся, это я же тебе и пишу. В принципе ты все делаешь правильно в твоей юной жизни. Единственное, что беспокоит, — полное отсутствие у тебя головы. Это парадокс, конечно.
На уме у тебя одни мальчики. Вот открываю я твой дневник (без спросу, ничего?) и что там вижу? Вот ты пишешь: «Думаю про все. Например, про то, что все-таки плохо, что человек взрослеет. Я имею в виду хотя бы любовь. Вот раньше была благодать: влюбилась в такого-то, ходишь, смотришь, а больше ничего и не надо. А теперь? То есть мне-то, может быть, и достаточно, но требуют от меня уже большего!» Ну и дальше стихи… Я от тебя в шоке просто. Я тебе что хочу сказать. Вот ты встречаешь мальчика — и все, с ним под венец, на всю жизнь. С каждым! Ты уж с ним детей воспитала, а он просто глянул на тебя мельком. Ты как-то все-таки спокойнее все это воспринимай.
Вообще-то желание иметь детей, которое у тебя было буквально с детства, очень правильное. Только не надо спешить. Ты себе даже не представляешь, сколько у тебя будет детей! Первого родишь в 29 и будешь уверена, что тебя после этого никто никогда не возьмет замуж. Возьмут! Еще как! Еще в очередь выстроятся!
Танюха, ты знаешь еще что? Хорош краситься таким слоем. И тональный крем «Балет»… Это плохой, Таня, тональный крем. Не надо замазывать прыщи: они никого не пугают, кроме тебя. А эти перламутровые тени! Голубые!..
Жалко, конечно, что ты после 10-го класса никуда не поступала. А все потому, что хотела до смерти в Москву в театральный. Не поступишь — не надейся. Стоило бы тебе менее легкомысленно к этому отнестись. Поменьше думать, что ты вся из себя такая гениальная и все это сразу раскусят. Подготовиться нормально, что ли… Прекрасная особенность твоя заключается, в частности, в том, что все плохое ты раз-раз — и забываешь, вычеркиваешь. Поэтому у меня вместо этих воспоминаний — провал в памяти. Ты не могла бы все записывать, что тогда с тобой происходило? Пожалуйста. А то я только и помню, что про МХАТовское училище. Хотя вроде бы пробовала еще поступать в «Щуку» и еще куда-то. И везде должна была рассказывать басню-прозу-стих. Выходила такая тощая девочка с гитарой и что-то тихим голосом исполняла. И вся в синтетических кружевах… Уй, как ты ужасно одеваешься! Особенно эти вареные джинсы за 200 рублей! Может быть, для тебя это прозвучит странно, но человек без вареных джинсов — это тоже человек. Особенно без таких. Когда тебе будет 40, скажу по секрету, ты готова будешь носить всякое рванье, только бы на тебя не обращали внимания на улицах…
И когда ты не поступишь в театральные эти училища, не бойся возвращаться домой. А то тебе будет казаться, что весь Новосибирск сейчас выстроится вдоль Морского проспекта и будет тебя позорить. Так нет же, мировая энтропия не нарушится. И не добивай себя попыткой поступить на вокальное отделение музучилища — ты там будешь единственным человеком, которому поставят двойку. Не ходи туда! Только две фотографии хорошие зря отдашь.
Если глобально, то я тобой довольна. Все те глупости, которые ты совершаешь, ты совершаешь правильно. Вот я тебе хотела написать: пользуйся презервативами! А с другой стороны, не воспользовалась ты в тот самый раз презервативом — и на свет появился прекрасный мальчик Степан… В общем, все идет так, как нужно. Ай, нет! Есть одно исключение! Танюха, ты не стесняйся в минус 30 надевать теплые трусы! А то у тебя не только коленки в нейлоновых колготках друг об друга стучат, но и придатки! Исколют же всю попу потом в больнице! Слышишь?
Твоя Т. Л.
P. S. И главное: никому не читай своих стихов! Они чудовищные».

Ирина Хакамада
Ирина Хакамада
«И потом, ты же вот-вот выйдешь замуж! Он очень тебя любит, даже в этом твоем диком сарафане».
ПИСЬМО ОТ ИРИНЫ ХАКАМАДЫ
«Здравствуй, Ира!
Я тебя прекрасно помню: закомплексованная, некрасивая девочка, одетая в синюю «лапшу» и черный блестящий сарафан из кожзама, купленный у спекулянтки. На толстеньких ножках тушинские хлопчатобумажные колготки и болгарские бежевые туфли. И два хвостика с резиночками. И весишь 70 кг… Ну и ничего страшного. Похудеешь, и вкус воспитается. Тебя будут называть самой стильной женщиной российской политики, и весить ты будешь 58 кг. И потом, ты же вот-вот выйдешь замуж! Он тебя очень любит, даже в этом твоем диком сарафане. Хотя на первом же свидании сказал, что никогда не женится на тебе. Женится, еще как, через полгода. Вы с ним будете жить довольно долго — бедно, но весело — и родите сына. Люби его, он добрый, прекрасный человек, он даст тебе уверенность в том, что ты не страшила какая-то, а нормальная женщина. Но приготовься к тому, что характер у тебя неуемный, раздирать тебя будут тысячи страстей. Такой женщине, как ты, очень трудно удержаться в одном браке. Держись за семью сколько можешь, не относись к этому легкомысленно. Но когда подступит уже к горлу: самоуничтожаться или уходить, — уходи. Только не воспринимай это как трагедию. Ты со всеми своими мужьями будешь расходиться по‑доброму, без всякого раздела имущества — и потом дружить. Правда, дорогая моя, надо быть готовой и к тому, что тебя тоже могут оставить. Тебя будут бросать, тебе будут изменять, но нельзя из-за этого разрушать собственное сердце. Не ищи своей вины. И его вины не ищи. Просто жизнь так складывается. Браки совершаются на небесах, а там звезды двигаются туда-сюда, падают, а мы за ними… А потом другая звезда помогает тебе подняться.
У тебя скоро будет один момент в жизни — он очень важный, это событие, которое покажет, на что ты способна, когда захочешь. Вы с мужем будете жить в одной квартире с твоими родителями, в абсолютно пустой комнате, там одна раскладушка. На две ваши стипендии. Мама вас будет кормить, а папа ничем помогать не будет. Так вот однажды, забежав в свой двор, где располагается мебельный магазин, ты увидишь финскую мебель — с закругленными углами, с подсветкой, ну просто с другой планеты. За 1800 рублей. При твоей стипендии в 60 об этой мебели и думать нечего. А муж в стройотряде. И ты примешь решение сама: пойдешь к подружке, у которой папа профессор, и она даст тебе взаймы. На взятые у отца в шкафу японские джинсы и сабо организуешь сборку и доставку. Муж вернется — и упадет. 500 рублей, заработанные в стройотряде, вы отдадите сразу, а потом расплатитесь и с остальными долгами. Зато ты создашь себе условия для жизни и сможешь родить Данилу. С тех пор ты будешь помнить это состояние раздвоения, когда одна половина Иры говорит: «Это невозможно!» А вторая: «Ничего невозможного нет». Всегда слушай вторую.
Теперь по делу. Дорогая моя! Не будь ленивой! Садись учи английский и японский: каллиграфию и все прочее. Ты наполовину японка или кто, в конце концов?! На отца не надейся — он тебя так и не научит. У тебя пока так много времени. А потом начнутся кооперативы, зарабатывание денег, политика…
И еще, Ира, цени своего отца. Ваше непонимание пройдет, и ты всегда, во все сложные моменты жизни — когда карьера рушится, ребенок страшно болеет, в стране черт знает что, — ты всегда будешь вспоминать его энергию, его железный характер, его дух самурая и опираться на него, черпать в нем силы. Ты все ему простишь. Наплюй на все, забудь обиды и радуйся, что в тебе течет его самурайская кровь. Тебе все равно придется быть счастливой, иначе зачем жить?
Твоя И. Х.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить