Мысли вслух

Проверим на деле (и на добровольцах) факты, признанные наукой…

Мысли вслух

Мы то и дело вспоминаем научные факты, когда хотим убедить кого-то или доказать свою правоту.
А как эти «лабораторные» данные согласуются с реальной жизнью обычных людей — таких, как мы с тобой? В новой рубрике мы будем проверять на деле (и на добровольцах) факты, признанные наукой.


Ученые Калифорнийского университета (Лос-Анджелес) обнаружили: если сказать вслух о своей неприятности, будет легче ее пережить. Проведя исследование, в котором участвовали 30 добровольцев от 18 до 36 лет, специалисты UCLA выявили, что вербализация злости, боли, агрессии делает наши переживания менее интенсивными.

Сейчас я все объясню подробно! Дело в том, что, когда мы сердимся, или грустим, или испытываем боль, в нашем мозгу работает миндалина. Лично я не представляю, где и зачем миндалина в мозгу (мне всегда казалось, что миндалины есть в горле, и называются они — гланды). В общем, именно эти гланды в мозгу вовсю фильтруют базар. Но стоит нам начать говорить о том, как нам плохо, включается правая вентролатеральная область префронтального отдела коры… Уф! Кажется, без ошибок переписала… А, поверь, когда за дело берется префронтальный отдел коры, в особенности его правая вентролатеральная область, жизнь сразу же становится легче. Вот до каких поразительных открытий может дойти наука при достаточном количестве времени и совершеннолетних добровольцев!
Так что, когда тебе падает на ногу чугунная сковородка и ты не своим голосом дико кричишь «…мать!!!» или когда, вооружившись все той же кухонной утварью, ты резво бросаешься на обидчика с воплем: «Гад, скотина, ненавижу!!!» — будь уверена, работает правая вентролатеральная область. А у нее, слава богу, все под контролем, так что и волноваться не о чем.
Ну вот, с наукой, вроде бы, все ясно. Теперь можно приступить вплотную к жизни. Именно собственной жизнью я должна опровергнуть или подтвердить блистательную теорию калифорнийских психофизиологов. В течение нескольких дней (пусть будут три дня) я должна вербализовывать все свои негативные эмоции и фиксировать, как это отражается на моем эмоциональном состоянии. Посмотрим: либо мы с моей правой вентролатеральной откроем новый путь к избавлению от страданий, либо UCLAшники зря потратили деньги налогоплательщиков!
Маленькое добавление. В сопроводительном письме редакторы дали мне такое указание: «Вербализуя эмоции, используй больше определений. Эпитеты, метафоры, аллюзии, метонимии, синекдохи. Постарайся не повторяться „как меня все достало!“ на четыре страницы подряд».
Итак, мы приступаем.

ГНЕВ, БОГИНЯ, ВОСПОЙ
О, как я зла. Как я преисполнена негодования… нет, это уже было. Я в гневе. Я преисполнена гнева. Я клокочу гневом. Гроздья гнева. Я булькаю, как наполненный пылающей лавой вулкан. Как гейзер. Как кастрюля с супом. Я клоко… черт, это было только что. Ладно, начнем еще раз. Итак, сверкающие гроздья гнева. Свисают… Стоп, почему свисают?! Откуда они свисают? Как вообще гроздья гнева могут свисать? Свисает знаете что, а мои гроздья… Тьфу ты черт. Да что это вообще за гроздья? Откуда они взялись? Чушь какая-то. Я негодую, я зла, я преисполнена гневом, мой гнев праведен и ужасен (кстати, надо вспомнить, что именно меня разгневало), а тут откуда-то свисает какая-то ерунда. И портит всю апокалипсическую картину. Моя правая вентролатеральная и так уже перегрелась за этот день, дымит, как закипевший двигатель на жаре, пытаясь изыскать новые средства художественной выразительности для отображения богатейшей гаммы моих негативных эмоций. Надо попробовать еще раз с самого начала, не отвлекаясь на какие-то свисающие штуки. На чем я остановилась?
Итак, я очень зла. Гроздья свисают.
И вот тут я практически падаю на пол, выронив из рук маленький блокнот с рыбкой на обложке, в который я записываю свои негативные эмоции, хрюкаю, скрючившись в позе паралитика у собственной входной двери, рыдаю от идиотского гомерического хохота. Правая вентролатеральная, похоже, сорвав одежды, пустилась в пляс на стойке бара. Ох, нелегкая это работа — вербализовать свои эмоции!
Удивительно, насколько много негативных переживаний мы испытываем в течение обычного дня. И насколько быстро кончаются слова — если фиксировать каждое. Мой словарный запас закончился еще до шести вечера, а им я гордилась всегда в гораздо большей степени, чем формой бюста.
Встала, с утра в телевизоре профилактика. Недовольна. Любимая блузка, которую я носила вчера и собиралась надеть сегодня, испачкана на рукавах и пахнет общепитом — расстроена. Не могу вовремя собраться, опаздываю — сержусь на себя. Ну ладно, сержусь на себя и сержусь на кого-то еще — пусть будет два разных «сержусь». На выезде из гаража какой-то пацак поставил свой пепелац так, что приходится протискиваться буквально боком, — вот теперь уже сержусь по адресу.
И так далее. Долго не загорается светофор — досадую. Вижу подружку на работе, которая возмутительно свежа, как майская роза, несмотря на то что вчера, по ее словам, «было такоооое!», — завидую. Слушаю о том, что именно было, — скучаю. Сажусь попой на стул и открываю свои рабочие документы — тоскую и томлюсь. А что? Фиксировать положительные эмоции меня ведь не просили!
Постепенно становится грустно оттого, как горька моя жизнь и как много в ней негатива. Удивительно, что в обычной жизни мы просто не замечаем этого ежедневного груза неприятных мелочей и того, насколько сильно они нас гнетут. В моем списке отрицательных переживаний появляется еще одно. Записываю в блокноте с рыбкой: «Философская печаль о том, что жизнь Г».
И тут же мне становится чуточку веселее. Я знала: правая вентролатеральная, ты не подведешь!
Постепенно простые слова вроде «грустно», «неинтересно», «противно», «страшно из-за того, сколько калорий я сейчас съела и что мне теперь за это будет» заканчиваются и тихо сходят со сцены, уступая место своим более литературным товарищам.
«Чувствую себя выжженной землей». Недурно. Это ближе к концу рабочего дня без особенного обеда.
«Бесплодная скорбь праздности». А это, я вам скажу, практически шедевр! На самом деле это я в четвертый раз попыталась сформулировать, как скучно сидеть на рабочем месте, толком ничем полезным не занимаясь.
Однако вербализация становится все увлекательнее!
На обратном пути домой я успела «грозно нахмурить чело» (притерли справа), «порвать и разметать» (пробка на дороге) и даже «преисполниться космического одиночества» (никак не могу дозвониться до Единственного). И вот, наконец, эти разбросанные ботинки за собственной входной дверью, не убранные со стола тарелка с чашкой, залоснившийся сыр, поплывшее масло, включенный свет в туалете и, конечно же, конечно, настежь распахнутые дверцы шкафа, что я не выношу, терпеть не могу, ненавижу!!!
После этого я поняла, что моя правая вентролатеральная работает на пределе, и отправила ее, а заодно и себя на отдых — до завтра.

ВЫВОД
Вообще-то, зацикливаться на мелочах — совсем не хорошая идея. На мой взгляд, не обращая внимания на свои мелкие отрицательные переживания, мы скорее делаем себе услугу, чем наоборот. Зато, если подойти к делу с творческой стороны, можно здорово поднять себе настроение. Я бы рекомендовала упражнение по вербализации тем, кто страдает излишней раздражительностью. Поверь, если в трудную минуту ты завопишь не «А, …, …, убью, ненавижу!», а что-то вроде:
«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына!»
Или:
«Поганой жабой в склизком подземелье
Уж лучше быть!!!»

(точка, конец цитаты)
- твоя правая вентролатеральная вряд ли сможет сохранить убийственную серьезность. Если у нее, конечно, есть хоть капелька здравого смысла.

КОКТЕЙЛЬ САМОУБИЙЦЫ
На следующий день я решила не фиксироваться на мелочах, а поискать более серьезных переживаний. Ведь, как выяснилось, у меня просто слишком мирная жизнь! Ни тебе настоящей боли, ни страданий, ни зубодробительного отчаяния, ни сверкающей глазами ревности, ни пронзительной неразделенной страсти — ничего, где могла бы разгуляться вербализация, в моей жизни в помине нет (и что-то подсказывает мне — и слава богу). А в десятый раз вербализовать то, что меня бесит вид собственного облупившегося педикюра, уже надоело. А что поделать — сколько раз взглянешь, столько раз и бесит!
Поэтому я решила намеренно возбудить свою миндалину, или, говоря простым языком, пощекотать себе нервы, то есть вызвать у себя более сильные переживания, а затем их вербализовать. И для начала отправилась на рынок, место, которое я терпеть не могу. Пардон, избегаю — «терпеть не могу» уже было.
На рынок ходить крайне неприятно, хотя бы потому, что все время приходится держаться за кошелек. А также за мобильный телефон, бриллиантовые запонки и часы с кукушкой. Постоянное ожидание, что вот этот юноша с лицом Чингисхана сейчас тебя обворует, нервирует. Кроме того, возмущают наглецы, постоянно пролезающие вперед, наступающие на ноги и первыми хватающие примеченный тобой помидор, раздражают продавцы, которые не дают прохода своими: «Что хочишь, дэвушка?», «Вибирай, хозяюшка!» или «Вот груша, слыва, пэрсик сладкий, прям сахарний!» — когда ты пришла за брюквой и чесноком. Напрягают оценивающие взгляды, цинично устремленные на твои самые проблемные зоны, пугают резкие гортанные окрики над самым ухом, доводят до исступления грязь под ногами, давка, толкотня, запахи, голоса, спины, ноги, ноздри, лица — словом, то тесное соприкосновение с собратьями по биологическому виду, к которому, по идее, должен стремиться каждый гуманист. Добавь еще легкое, едва заметное воспоминание, что на рынках то и дело закладывают бомбы и устраивают резню, и роящихся над зиккуратами груш и вавилонами персиков желто-полосатых ос (отек гортани, мгновенная смерть) — и ты получишь полную картину удовольствия, которое многие мои собратья-обыватели получают, ходя на рынок. Хотя зачастую бывает, что люди втягиваются, ныряют в рынок, как в омут головой, получают особое удовольствие, рассказывая потом о том, как там ужасно, и в результате ходят на рынок уже не только за огурцами-яблоками, но и за некоей порцией законной мизантропии.
После рынка я пребывала в том самом активно асоциальном состоянии, в котором на вопрос: «На Энгельса выходите?» — отвечают: «А вы мне не хамите, я и врезать могу!» Пороки общества в виде выломанных скамеек и окурков, в изобилии заткнутых за обшивку лифтовой шахты, язвили мне сердце, как писателю Радищеву.
Я удачно разбавила это просмотром фильма «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма — рецепт настоящего коктейля самоубийцы. В результате привела себя в такое многогранное и совершенное эмоциональное состояние, что, когда позвонил Некто и сообщил, что, пожалуй, закончит сегодня поздно, а потом, так и быть, зайдет на одну вечеринку, а завтра все равно на работу к десяти утра, поэтому, наверное, сегодня он не приедет, я взвыла в трубку, как опытная мусульманская плакальщица: «Я одинока. Никто меня не любит. Провались все пропадом. Мир — не место для жизни. Выйду на помойку, наемся червячков».
Боюсь, в этот раз в вербализации своих эмоций я была сугубо не оригинальна.

ВЫВОД
И все-таки получает негативные эмоции тот, кто хочет их получать. Бойкая покупающая толпа, груды ярких плодов, пряные запахи, веселые черноглазые парни, на каждом шагу отвешивающие тебе сочные комплименты, — вот каким бы показался рынок человеку в жизнерадостном расположении духа. Может быть, вербализация отрицательных эмоций — на самом деле просто замечательная находка, но я за вербализацию положительных! Говорить себе «Мне хорошо, я довольна, я счастлива», может быть, куда менее полезно, чем «О, как я несчастна, я раздражена, я зла», но зато как приятно! Причем — и я в этом уверена! — при всем могуществе правой вентролатеральной хорошая новость от произнесения вслух не только не ослабнет, а наоборот!
И потом, никто не помешал бы мне пойти не на рынок, а в комфортабельный магазин, по пути заскочить в кондитерскую, захватить пару пирожных с вишней и клубникой, поболтать по телефону с подружками, посмотреть «Блондинка в законе — 2», а вечером, неожиданно оставшись одна, принять самую долгую в мире ароматическую ванну.
Жизнь прекрасна. Меня любят все, а в первую очередь — я сама. Да здравствует этот мир во всех его проявлениях. Завтра будет новый день, и он будет еще лучше, чем сегодня. Вот, собственно, и вся разница.

А УБИЙЦА — САДОВНИК!
На третий день я решила перенести вербализацию из личностного пространства в межличностное. То есть проверить, какой же принцип все-таки грамотнее — «не держи в себе» или «лучше промолчать», и понять, чем может помочь старая добрая правая вентролатеральная в этом случае.
Нет-нет, я не буду утомлять тебя подробным цитированием моих диалогов с мужем, на которого, как ты понимаешь, я была конкретно и откровенно зла. Я включу только общие положения, далеко идущие выводы и пару-тройку убедительных примеров!
Психологи, вообще, в наши дни советуют говорить о своих эмоциях. Не скрывать — а то хуже будет. При этом выбирать конструктивный стиль беседы и использовать «я-сообщения». Это значит не «Ты меня бесишь!», а «Я думаю, что ты меня бесишь». Драматическая разница, не правда ли? В моей же личной жизни я всегда продвигала другой основополагающий принцип, который сформулировала, увы, не я: «Если у тебя есть фонтан, заткни его. Дай отдохнуть и фонтану». Бьющий с буйной силой фонтан моих эмоций, конечно, очень живописен, однако ровная спокойная эмоциональная атмосфера все же благоприятнее для жизни. Поэтому я всегда молчу до последнего, стараясь расслабиться и подумать о чем-нибудь приятном, ну, а уж если не удалось, тогда — только вперед, а там разберемся!
Нормальное для меня начало конструктивной беседы/скандала выглядит так: «Привет, как дела?» — «Нормально». - «А чего ты такая грустная?» — «Я не грустная»… Думаю, всем существам женского пола знаком этот извечный заход на долгую проникновенную беседу, которая в большинстве случаев заканчивается все тем же битьем тарелок о форштевень любовной лодки. Похоже, в этот раз я решила просто сэкономить время.
- У меня отвратительное настроение, потому что я плохо провела вчерашний день, ты не приехал, что мне было очень обидно, да еще и оставил дома бардак, за что я вообще тебя убить готова!
Ты думаешь, я мгновенно получила гарантированное облегчение? Как бы не так. Это было, знаешь, как если бы вместо захватывающего детектива я получила фразу «Убийца — садовник». Моя набухшая злобная миндалина жаждала крови, а не легкого веселенького извинения, после которого дело, разумеется, надо было списывать в разряд замятых. Было ясно, что мой обидчик (и по совместительству — моя жертва) не прочувствовал. Совсем не прочувствовал. А подобные разговоры затеваются не для того, чтобы услышать: «Ну прости, заяц!», а для того, чтобы человек в случае, если он соберется еще раз повторить свой промах, знал, что за этим последует такая тягомотина, что уж лучше, честное слово, в следующий раз сразу поехать домой.
Словом, мне все равно пришлось давиться своим негативом — только де-факто — и проговаривать-проговаривать-проговаривать: «Я недовольна собой, потому что надо было поругаться как следует. Я чувствую себя беспомощной злыдней. Беспомощной — потому что после драки кулаками не машут. А злыдней — потому что я такая и есть!»
И вторая ценная мысль, которую я вынесла из этого во всех отношениях продуктивного дня. Звучит, конечно, не очень похоже на откровение, но это, по большому счету, откровение и есть: эмоции — это всего лишь эмоции. Нет, правда. Наши эмоции и наши чувства — вовсе не одно и то же. Мы привыкли мешать оба этих божьих дара в одну яичницу и выказывать эмоции там, где нужно высказывать чувства, и убеждать себя в том, что мы чувствуем что-то этакое, когда у нас обыкновенная гормонально-эмоциональная буря. Вот простой пример: «У меня отвратительное настроение, потому что я плохо провела вчерашний день, ты не приехал, что мне было очень обидно, да еще и оставил дома бардак, за что я вообще тебя убить готова!»
Я высказываю то, что я чувствую. Но почему-то это мне не приносит долгожданного облегчения, хотя я сказала сущую правду. Потому что есть еще и эмоции. Которые существуют здесь и сейчас, они мгновенны, переменчивы, несправедливы и очень убедительны. Они не объективны и не конструктивны, они гадкие маленькие штучки, и они говорят: «Ты мне противен. Мне противно твое невыспавшееся самодовольное лицо, твоя рубашка, твои ботинки, твои уши. Мне противно то, что ты вчера повеселился, а я нет, и противно, что я тебе завидую!»
Как только я проговариваю это про себя, моя правая вентролатеральная, крякнув, взваливает всю тяжесть этой внезапно открывшейся истины на свои богатырские плечи. И мне становится смешно, несколько стыдно и легко, как после патентованного слабительного.
- А, вообще, я тебе, кажется, просто завидую. Стыжусь!
«Да, детка, а это уже лишнее», — скептически сморщилась правая вентролатеральная.

ВЫВОД
На самом-то деле все предельно просто. Чувства надо обязательно высказывать. Не забывая, конечно, при этом использовать «я-послание». А эмоции очень полезно вербализовать — только молча. Если бы нам удавалось высказывать чувства вслух, а эмоции про себя, именно так и именно в таком порядке, в наших обитаемых мирах воцарился бы закон и порядок. Попробуй, может быть, у тебя получится? У меня — я в этом почему-то просто уверена — нет.


 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить