Кто там, в шкафу?

Чужая жизнь со стороны кажется нам легче и лучше собственной, особенно если она выглядит как проморолик счастья.

Кто там, в шкафу?

Чужая жизнь со стороны кажется нам легче и лучше собственной, особенно если она выглядит как проморолик счастья. Однако, поговорив с девушками, про которых никогда и не подумаешь, что им есть что скрывать, Кира Суханова убедилась: чужая душа не просто потемки, а настоящая полярная ночь.


Я всегда завидовала тому, какая прекрасная у нее семья. Если в кругу общих друзей речь заходит о Маше с Сашкой, их называют только «наше идеальное семейство». Поэтому эта история для меня как гром среди ясного неба.

МАРИЯ (29)
«О девушках с филфака все думают с сожалением: ну, а куда же им, кроме как в библиотеку… И правда, на нашем факультете романы читают, а не заводят. Наши мальчики похожи на девочек — и видом, и душевной организацией; а профессора — те же мальчики, но только подросшие. Видимо, поэтому о наших с Алексеем отношениях никто не узнал. К тому же он был очень плотно и навеки женат. Свою жену любил, они преподавали на одной кафедре. Он был старше меня на 20 лет, тогда я была уверена, что в таком возрасте мужчины чаще думают о простатите, чем о любовницах. Но все оказалось иначе.
У меня уже была семья с Сашкой, и все было хорошо. Не было ощущения безоблачного счастья, о котором пишут в романах, но мужа я любила и уж точно уважала. Измена всегда казалась мне проявлением не столько нелюбви, сколько страшного неуважения. К тому же у нас был двухлетний Артемка, и со стороны все выглядело просто идеально: муж часто забирал меня после семинаров, мог „сдать“» Темку бабушке и закатить романтический ужин, просто так дарил цветы.
Однако буквально через месяц после того, как меня взяли на кафедру, у нас с Алексеем начался сумасшедший роман — мы буквально потеряли головы.
Я сходила с ума от его запаха, ноги подкашивались, и я не соображала, что делаю.
Он говорил, что и подумать не мог, что на него обратит внимание такая красавица. Мы уединялись на кафедре и в аудиториях. Под невероятными предлогами умудрялись выбираться в совместные командировки. Однажды поехали на конференцию и почти пропустили ее, потому что не смогли вылезти из гостиничного номера.
Я думала, что это ненадолго. Но время шло, и в какой-то момент я обнаружила, что живу на две семьи, на две жизни. Хуже всего, что жена Алексея Нина ничего не подозревала и хорошо ко мне относилась. Мы виртуозно научились прятаться, и потом, как я уже говорила, Алексей любил жену, а женщина всегда чувствует, когда ее любят.
Не знаю, сколько продолжалась бы эта двойная жизнь. Как-то мы разговаривали с ним по телефону, я несла какую-то чушь, потому что при звуках его голоса мозг отключался. Мы придумывали, как поедем в Киев на выездной семинар… А через несколько часов мне позвонила рыдающая Нина и сказала, что Алексея сбила машина. Насмерть. Сразу. Я была первая, кому она позвонила.
Страшно, но в первый момент я почувствовала облегчение. Наваждение кончилось, чары спали. И только иногда мне мучительно хочется вновь ощутить то невероятное чувство эйфории от близости — даже не сексуальной, а просто физической близости мужчины.
А Нина так ни о чем и не догадалась. Более того, практически стала моей подругой, она искренне уверена: никто на кафедре больше меня не интересовался научной деятельностью ее мужа, а значит, нам с ней есть о чем поговорить и что повспоминать. И теперь у меня такое ощущение, что за каждый миг нашего с Алексеем безумства, за все эти три года наших с ним отношений я расплачиваюсь чаепитиями с его вдовой и разговорами о нем. С участливым лицом и внутренним отвращением к себе".

Анькин муж Сережа — русский, но вырос в Азербайджане, впитав все традиционные восточные представления о том, какой должна быть семья. Он часто говорил, насколько ему повезло с женой, что он сразу увидел, какая она светлая и чистая девушка. И очень гордился тем, что он у нее первый, ведь «из шалавы никогда не выйдет хорошая жена и мать». А Анька — лучшая жена на свете, поверьте!

АННА (27)
Сразу скажу: примерной девочкой я не была никогда. В 13 лет сбежала в турпоход с кучей малознакомых парней. В 16 курила марихуану, как сигареты лайт, и ругалась так, что покраснел бы любой грузчик. Родители пытались воспитывать меня — словом и ремнем, но как-то уж очень пережали, и я пустилась во все тяжкие. Мама ставила мне в пример каких-то девочек, которые целыми днями зубрили химию и помогали по дому. Меня это просто бесило!
Как потеряла девственность, я вообще не помню, хотя во всех журналах для правильных девочек пишут: запомни свой первый раз, укрась ложе свечками и воткни в попу цветок жасмина. Я просто проснулась после вечеринки у подруги — рядом со мной храпит какой-то ушлепок, трусы болтаются в районе щиколоток и кровь между ног. Перепугалась я тогда, конечно, — не того, что девственность потеряла, а что залететь могла. Но все обошлось.
Конечно, став повзрослее, я поняла, что вела себя как дура. Как хрестоматийный «трудный подросток». И чего мне не хватало? Родители меня, конечно, пилили, но других-то проблем у меня не было: жили мы хорошо, даже работать не нужно было, карманные всегда были. С жиру бесилась, наверное.
Впрочем, дурь из меня выветривалась постепенно. В институте я познакомилась с одним приятным на первый взгляд парнем и как-то быстро очутилась с ним в одной постели. То, что он предпочитал жесткий секс, для меня не было неожиданностью — ну подумаешь, хватал меня за волосы и грязно ругался во время оргазма. И даже когда он вытащил фотоаппарат, у меня в голове ничего не щелкнуло. Ну мало ли, часть любовной игры… В общем, тогда мы сделали очень откровенную фотосъемку — с кнутами, цепями, черным латексом и крупными планами того, что так подробно видит только гинеколог. К чести парня, он спросил меня, можно ли ему разместить эти фотки на своем закрытом сайте для таких же, как он, любителей цепей и наручников. Я тогда как раз была в состоянии «да пусть весь мир катится к черту» и дала согласие.
Когда я увидела эти фотки, что-то во мне перевернулось. Поняла: все, хватит, надурачилась, наидиотничалась. Попросила парня убрать их с сайта и завязала — с беспорядочной жизнью и половыми связями. А через несколько лет познакомилась со своим нынешним мужем. Сережа — идеальный мужчина. Очень правильный, с традиционным воспитанием и не так чтобы опытный в вопросах секса. До меня у него были три девушки, я четвертая, и он искренне считает, что «хорошо нагулялся до свадьбы». Я ему сразу понравилась и он все не решался затащить меня в постель, долго выгуливал, думал, что меня оскорбит неосторожное прикосновение…
И я как-то сама поверила в то, что я такая, какой он меня видит.
И даже вдруг стала стесняться, когда он случайно задевал мою коленку, и оттягивать секс. Мы с ним не то чтобы дождались первой брачной ночи, но оказались в постели очень нескоро. И почему-то он решил, что раз я так затягивала с сексом и очень волновалась в первый раз, значит, я девственница. А я волновалась, потому что была влюблена по уши! Ну я и не стала спорить: девственница так девственница.
Мы женаты четыре года, и Сережа по‑прежнему очень гордится тем, что он мой первый мужчина. А я молюсь, чтобы те фото нигде никогда не всплыли.

Это я, автор этого материала. У меня имидж человека, который перед сном читает Пруста и знает наизусть «Божественную комедию». Может, виной тому очки. Или то, что я везде и всегда была отличницей. А может, то, что я, как говорится, «из приличной семьи»: папа — профессор, мама — пианистка. Круг общения у меня всю жизнь соответствующий — люди, которые и выглядят, как я, и впрямь любят на ночь перечесть «Женитьбу Фигаро».

КИРА (25)
А мне не хотелось всю жизнь быть похожей на обложку «Большой советской энциклопедии», а потом выйти замуж за такого же скучного, как и я, ботаника. Но как изменить что-то, я не знала — родители не то чтобы держали меня в ежовых рукавицах, но имели твердые взгляды на мое воспитание. Пока я жила на их иждивении, они строго рассчитывали карманные деньги, всегда настаивали на том, чтобы помогать мне с выбором одежды… Были искренне уверены: они знают, как надо, как лучше, а у меня не может быть возражений.
…Однажды у нас было что-то вроде приема — семейный обед с множеством гостей, стихов, под этюды Стравинского, очень в духе моего семейства. И каким-то образом разговор свернул на порнографию — фильмы, книги. Началось-то все, конечно, с «Сатирикона» Петрония, но потом дошло до современности. Все были единодушны: порнография сегодня — мерзость, поощрение нездоровых инстинктов, грязь и разврат, до которого приличные люди не опустятся. Вспомнили какую-то Олю: такая милая девочка была, а потом вдруг снялась в порнофильме. Родители, конечно, выгнали ее из дома и вообще отреклись.
Я испытывала странные чувства. Нет, я не снималась в порнофильмах. Но порнография была ощутимым источником моего существования — как ни старались мои родители, духовной пищи для жизни мне явно не хватало. Хотелось ходить в кино, покупать хорошее белье (тут я маньячка). Хотелось пойти после универа с подружками в кафе, хотелось радости, которая в моих карманных деньгах была явно не заложена. Я пробовала раздавать листовки у метро или устраиваться официанткой, но родители приходили в ужас. Со мной проводились беседы на тему того, что же мне еще нужно от жизни, если они меня всем обеспечивают. Про сексуальное белье я не посмела заикнуться.
И тогда подруга предложила мне на пару с ней организовать сайт с порнорассказами. У нее был опыт раскрутки сайтов и деловая хватка, но не было контента. А тырить рассказы и старые «баяны» она не хотела. А у меня был хороший слог и богатая фантазия. Деньги она предлагала хорошие.
Сначала я ужаснулась и отказалась. Но потом еще раз вспомнила сумму. Подумала. И согласилась. Где-то во мне, конечно, сидело мелкое желание пойти наперекор родителям, но деньги были мне нужнее. И понеслось. Сначала мне было стыдно, но потом я втянулась и бойко писала всякое вроде: «он грубо взял ее, и она завыла от счастья». Чем ужаснее был рассказ, тем больше у него было просмотров. Мы не только писали рассказы, но пару раз ездили на съемки домашнего порно, чтобы наделать фоток и видео и потом закинуть на сайт.
Длилось это пару лет. Мы с подругой рассорились. Я нашла работу, устраивающую родителей, стала редактором, но до сих пор боюсь, что все это всплывет — и меня, как ту Олю, отлучат от дома. Но в глубине души мне этого даже хочется…

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить