Классные люди

На встрече с бывшими одноклассниками выпендриваются даже те, кто обычно этого не делает…

Классные люди

…В третьем классе к нам пришла новая девочка… А историк ему и говорит… Потом мы решили залезть в учительскую и украсть журнал… Если долго-долго тереть эбонитовую палочку… Однажды физичка споткнулась и упала с кафедры. И все засмеялись!

Каждый раз, когда наступает первое сентября, появляется странное тревожное чувство. Особенно, если сидишь дома и никаких особых планов, которые могут заставить рано встать и быстро бежать по делам, не случилось. Они там идут по улице, эти смешные школьники, все в бантах, астрах и дурацких, цвета зеленки, форменных пиджаках, с большими рюкзаками и торжественными бабушками в кильватере. Сейчас построятся на линейку, директриса скажет что-нибудь удручающе-наставительное, дюжий старшеклассник вынесет на плече крошечную девочку без передних зубов и с бантами на тощих косичках, которая от излишнего усердия и испуга начнет звонить в свой колокольчик совсем не вовремя, и все, новый учебный год начался!
А я-то что? А я почему? Где я, и где первое сентября? Как-то обидно и странно, ностальгически печально, что для меня первое сентября — совершенно обычный день, как, например, второе марта или семнадцатое декабря… Нет, может пройти сколько угодно лет, но привычку начинать новую жизнь с первого сентября не изживешь!

Умопомрачительная красавица Вера Градова
В моем выпускном альбоме надпись, ее сделал Костя Гланцман, мозг, дурак, циник и Печорин: «Радуйся, Вера, ты больше не увидишь эти рожи!» А дальше «эти рожи» — целое политбюро важных, дурацких, нещадно отрежиссированных фотографом (подбородок выше, правее, обопрись на руку, улыбка!) глупых детских лиц на фоне голубой занавески. Мама дорогая, это же я! Пять разномастных заколок в волосах, веснушки, взгляд дикий. А на полях целый букет чрезвычайно остроумных пожеланий. «Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждет тебя успех! Сидоркин». «Желаю быть, курить и пить и в школу больше не ходить! Маришка». И послание от старосты Дубовой: «Дорогая Верочка! Получив билет в жизнь, не забудь эти чудесные непростые годы в школьных стенах, которые мы провели вместе! Пусть твое сердце всегда замирает, проходя мимо школы! Желаю тебе поступить в вуз и учиться на одни пятерки!»
Чем дальше идет время, тем больше желания увидеть «рожи». И не только увидеть, но и свою продемонстрировать. Очень хочется доказать, что из тебя вырос некий небывалый овощ.
Бабушка имела обыкновение покупать мне колготки на вырост. Стоит встретить кого-то из одноклассников, как сразу же вспоминается:
— А, Градова, ты помнишь, какая ты была девочка в спущенных колготках?
Девочка в спущенных колготках — это, конечно же, очень мило. При том условии, что из нее выросла умопомрачительная красавица и вообще светская леди.
Когда я готовилась к последней встрече одноклассников, эта «умопомрачительная красавица» засела у меня в голове, как репка в дедке, я буквально проговаривала про себя:
— И умопомрачительная красавица Вера Градова.
То есть я представляла себе, что именно так скажут мои бывшие дорогие одноклассники: «Были тот-то, тот-то и тот-то, и умопомрачительная красавица Вера Градова. Вы не представляете себе, как она выглядит. Кто бы мог подумать!»
Увы, с умопомрачительной ничего не получилось. Я сходила на маникюр, на педикюр и чуть ли не купила новые стельки. Я надела свой лучший деловой костюм, сшитый безумной портнихой по моему собственному дизайну (да, костюм цвета горького шоколада, это именно то, что надо, — и не слишком шикарно, и строго, и чертовски элегантно), и поверх свою лучшую кожаную курточку, перламутрово-розовую, из тончайшей кожи (купленную — большой секрет! — со скидкой 90%, на ценнике так и было написано: «Куртка жен. Ручная кожа»). Кто бы мог подумать, что ручная кожа может линять на костюм? Оказывается, внутри этой самой ручной кожи есть какие-то ворсинки или шерстинки, в общем, какая-то кожаная крошка, которая, прилипнув к шероховатой ткани костюма, превратила благородный горький шоколад в белесый соевый батончик советских времен, вариацию на тему «ночь в курятнике». Выглядела я, как безумица, проведшая ночку в стенном шкафу.
Отряхивали меня всем классом. В общем, получились все те же спущенные колготки. А каков был замысел!

Встреча одноклассников, честно сказать, сплошной выпендреж, даже если в обычной жизни ты почти не выпендриваешься.

Что выросло, то выросло
Встреча одноклассников, честно сказать, сплошной выпендреж. Даже если в обычной жизни ты почти (ну, редко) не выпендриваешься, все равно перед одноклассниками выпендриваешься на полную мощность.
Сначала ты противу всякого нормального разумения приезжаешь туда, где будут пить, на машине. И ходишь, и всех достаешь: ой, я не знаю, бросить машину, не бросить машину? Как мне поставить машину? Ой, может, муж подъедет и заберет машину? Чтобы все через некоторое время четко усвоили, что у тебя есть машина, а также муж.
Потом вы, наконец, садитесь и решаете, что заказывать. Тут уж все выпендриваются, как могут.
— А как вы думаете, эта рыба жирная? Мне как-то в Германии в рыбном ресторане попалась такая жирная рыба, что жир прямо тек!
— Слушайте, ребята, надо было нам идти в «Порто Мальтезе»! Там такая дорада! Там такое вальполичелло!
Ты с удовольствием выпьешь пива с чесночными гренками. Но берешь мохито и салат с дыней. Все берут какую-нибудь махиту с хамоном.
Ты обязательно замечаешь:
— Вообще-то я почти не пью.
Или:
— Я, вообще-то, курю очень редко. У кого-нибудь есть сигаретка?
Потом вы начинаете упорно говорить о тарифах мобильной связи. Вы говорите и говорите о тарифах, изредка перескакивая на машины и КПК. Хитовая тема: зверства гаишников. Хитовая тема: отпуск.
Потом, когда вы уже немного разогрелись, каждый начинает долдонить свое. Сидоркин — дантист, он долдонит про зубы и всех зовет к себе клеить брекеты. Ага, сейчас! Кошелкин — юрист, он бубнит о юриспруденции. Я трещу о полосах, тусовках и гонорарах. К счастью, Лизка Малер меня слушает. Она генеральный директор фирмы по продаже противопожарных колпаков и поэтому молчит. Никто не станет слушать про противопожарные колпаки. Все отвешивают друг другу комплименты. Сидоркина называют «великий дантист», Кошелкина — «великий юрист», меня, соответственно, «акулой пера» и «светилом журналистики». Вообще все по очереди «светилы». Нюшку, защитившую кандидатскую по какому-то мудреному восточному языку (по требованию публики она нехотя цитирует фразы, которые на этой тарабарщине означают, например, «семья моего брата — лучшая семья в стране», но омонимически звучат, как отборный русский мат), величают «полиглотом» и «абсолютным гением». До грани фола воспевают плодородие Дубовой, родившей двойню. Майор милиции Катя Голоскокова вообще вне конкуренции — все требуют «показать прием» и сетуют, что она не явилась в форме. Обсуждают отсутствующих.
— А вы знаете, что Стеблев играет в оркестре Мариинского театра!
— Ну, что касается Громова, то у него кроме этого ребенка есть еще один ребенок, но неофициально. Ну, не от жены.
Это надо ж! У такого живопырки в мятом галстуке!
Потом кончаются «представительские» деньги, и все решают по‑простому взять бутылку водки.
Великий дантист закатывает рукава, Великий юрист снимает галстук.
Уходят недавно женившиеся и обладатели малолетних детей. И, наконец, кто-то, откинувшись на спинку стула, провозглашает:
— А помните, как физичка упала с кафедры…
И пошло-поехало!

Ты с удовольствием выпьешь пива с чесночными гренками. Но берешь мохито и салат с дыней.

Школьные годы чудесные
Да, физичка упала с кафедры, у нее задралась юбка, и с тех пор ее прозвали Синие трусы. Да, дежурные кидались друг в друга тряпкой и кричали «Сифа!» Если подумать, в школе было много хорошего!
Военрук Коте Николаевич стукнул головами Куликова и Андреевского. Михайлов, рассказывая на уроке географии, как летел на самолете в Хабаровск, перепутал и вместо «мы попали в страшную турбуленцию» сказал «мы попали в страшную мастурбацию». От этих воспоминаний теплеет сердце.
А чего стоят фильмы по физике! Огромные, заклеенные бумажными лентами окна завешиваются черными занавесками, выключается свет. Подрагивает черно-белое изображение, на задней парте пылинки плавают в остром луче проектора, и звучный голос научно-популярного Левитана энергично произносит:
— Электроны движутся навстречу дыркам!
Но в целом воспоминание о школе до сих пор вызывает не изжитое за годы смутное чувство протеста. Ненавижу школу! Опять в школу! Школа — бееее.
У меня была хорошая, нормальная, прекрасная школа, нормальные, прекрасные, в меру преданные своему делу учителя, некоторые очень хорошие, некоторые похуже. Нормальные, прекрасные, в меру противные одноклассники, некоторые — любимые друзья. Никаких историй из серии «я была толстой страдалицей в огромных очках, меня все били, а теперь я кинозвезда Гвинет Пэлтроу, и я всем покажу!». Но для обычного ребенка вполне естественно ненавидеть школу. Только несчастные дети любят ходить в школу. Нормальные дети любят каникулы больше, чем уроки, тоскуют на продленке и нагревают на батарее градусники.
— Блин, а вы помните историка! Как он вкатил Еременко пару за Всеволода Большое Гнездо!
Где теперь тот историк? Где князь Всеволод? Где теперь тот Еременко?

Наш дружный класс
Начнем с того, что одноклассники, школьные друзья и друзья со времен школьной скамьи — это совсем не одно и то же. С Нюшкой мы дружим с первого сентября первого класса. Она подошла ко мне и сказала: «Девочка, пойдем играть в паучка». Если верить тому, что человек полностью обновляется каждые три года, все ткани, клетки, органы, состав крови, то за это время мы даже уже и не пять раз стали совершенно новыми людьми, которые все дружат и дружат, и, надеюсь, выйдя на пенсию, тоже будут ковылять где-нибудь рядом по дорожке в доме престарелых маразматиков.
Совсем другое дело так называемые школьные друзья. Например, Светка Кротова. С ней я дружила в школе по той причине, что мы были в одной группе по английскому. Английский вместе со школой истек и иссяк, и дружба как будто бы и не прекратилась, а просто упразднилась. Однако когда мы изредка теперь встречаемся, можем провести несколько прекрасных часов в чае с тортом и болтовне о том, как физичка упала с кафедры и т. д., смотри выше. Только не чаще, чем раз в полгода, пожалуйста.
А просто одноклассники… Из тридцати двух человек моего класса я была дружна максимум с пятью. Еще с десятком общалась. А целых семнадцать человек десять лет провели со мною бок о бок, но общение наше ограничивалось самыми простыми словами: «возьми линейку», «дай списать» и «Градова — дура». И вот мы собираемся на очередную встречу. Вообще-то мне как нечего было им сказать, так и сейчас нечего. Мне с ними даже скучно, это посторонние люди… Посторонние, но не чужие!
Встреча с одноклассниками — это как ностальгия по школе. Это роскошное чувство — с гордостью и радостью, с ласковым чувством узнавания понимать, что вот Громов, военный атташе, как вырос, но как был идиотом, так и остался! Вот Наташка Дубова, староста, зануда, всю жизнь не о чем с ней было поговорить и теперь не о чем!
Сидит довольно-таки полная дама, одета кошмарно, накрашена кошмарно — майор Голоскокова. С одной стороны, типичная женщина-милиционер (да не обидятся женщины-милиционеры), а с другой — типичная наша Катька! Как в школе малевалась до бровей, так и теперь! И умопомрачительная красавица Вера Градова.
Когда смотришь на своих взрослых одноклассников, понимаешь, что никакой школе не под силу сделать из нас людей. Никто не изменился. Все те же первоклассники с астрами в зубах, но только дозревшие до своих завершенных форм.

Сколько крови, слез, чернил и трудового пота проливаются ради смешного — какой-нибудь четверки в четверти.

Все там же, все те же
В школе люди тратят десять, а то и одиннадцать лет на изучение разных наук. Включая такие сомнительные, как обществоведение и ОБЖ. Шьют на труде фартуки и мастерят совки. Зубрят цепочки аминокислот, нервные узлы майского жука и даты жизни великого критика Писарева. Сколько крови, слез, чернил и трудового пота проливается ради смешного — ради какой-нибудь четверки в четверти! Где те четверти? Где те табели?
Десять лет человек учит науки, но кормит его потом вовсе не это! А какая-то ему свойственная природная черта, качество или склонность. Мой одноклассник Вася Стеблев стал музыкантом. Он играет на какой-то дудке в оркестре Мариинского театра и носит фрак с разрезом сзади. И разве это все благодаря урокам музыки? Или тем более физики? Нет, у него просто был музыкальный талант. Усидчивая, сосредоточенная хорошистка Маша Помидорко делает банковскую карьеру. Разве это потому, что она основательно занималась географией и литературой? Нет, все это благодаря усидчивости и сосредоточенности, которые были в ее характере уже в нулевом классе. А я — сколько мучительных усилий потратила я на математику, которая со своими острыми углами и разбегающимися значками никак не хотела влезать в твердую упругую голову! И все равно кормит журналистку Градову ее всем известная любовь вдохновенно болтать.
Бедные маленькие первоклассники! С пучками гладиолусов в лапках и бутербродами в фольге они отправляются в первый раз в первый класс, чтобы отдать школе десять лет своей детской жизни и в результате стать теми, кем они являются уже сейчас! Только они пока об этом не знают…

Учат в школе, учат в школе, учат в школе!
Полезные вещи имеют свойство намертво улетучиваться из головы. В муках доведя свои знания по неподатливой геометрии до пятерки в аттестате, через десять лет ты все равно вызываешь специалиста, чтобы он рассчитал, сколько рулонов обоев потребуется на оклейку гостиной. Хотя что может быть проще, чем вычислить площадь Ленина: помножить длину Ленина на ширину Ленина! Зато какие-то загадочные тетраэдры, додекаэдры и параллелограммы застревают в мозгу навечно и время от времени в нем ворочаются. Два года ты изучаешь немецкий язык (второй дополнительный) под руководством унылой «немки» Альбины Альбановны в зеленой жилетке, но разве ты можешь потом, оказавшись в Гамбурге или Мюнхене, самостоятельно сформулировать «Сколько стоит пиджак, принесите счет, как пройти на Либеальбертвайдештрассе»? Ты можешь с выражением рассказать стихотворение:
Дер зоммер из ди шонсте цайт,
Вас канн воль шоннер зайн?
В голове застревает невероятная чепуха. Пи под знаком взяв квадратным, на два мы его разделим и под корнем аккуратно знаком минус плюс отделим, а под корнем очень кстати половина пи в квадрате… О чем идет речь? Зачем отделять пи от квадратного корня? Но разбуди меня ночью, расскажу.
И болтаются в уме какие-то обрывки, кусочки, забыть которые, тем не менее, невозможно. Анхель — самый высокий водопад в мире.
Самый большой в мире цветок — раффлезия. Новгородец Миша пропилил днища у кораблей. Каких кораблей? Кто победил? Кто воевал? Но Мишу помню.
А тут свободный о-аш присоединяется!
Но это не все. Взять какие-то дурацкие присказки, навязчивые выражения, которые прилипают к твоим извилинам в школьные времена — от них потом никуда не деться! Почему-то на всю жизнь запоминаешь, что на мотив танца маленьких лебедей надо петь «по стенке бегает циклоп, за ним гоняется микроб» и «коровы шли на водопой организованной толпой». И ведь все, все это знают! Что песня про улыбку и дружбу начинается так: «от улыбки лопнет бегемот, обезьяна подавилася бананом, в темный лес бежали дикари и накрылися зеленым чемоданом». А стихи про дуру? «Дура — дура не навек, дура умный человек, дуру надо уважать, дура учится на пять»? А «кто обзывается, тот сам так называется»? «После сытного обеда по закону Архимеда вытри руки об соседа». «Взвейтесь кострами бочки с бензином, мы пионеры, дети грузинов». «Однажды в студеную зимнюю пору лошадка зачем-то примерзла к забору». А Гроб на Колесиках? А Красные занавески?
Вот чему на самом деле учат в школе! Вот на что мы тратим десять самых беззаботных лет! Но Красная Перчатка и пифагоровы штаны — на самом деле самое главное. Важнее алгебры и ОБЖ. Это то, благодаря чему мы все понимаем друг друга. Не только мы с одноклассниками. Мы все, кто учился в школе.
Я смотрю на трогательных, тонкошеих первоклассников, в очочках, с брекетами, ведомых на заклание — в школу. Я, честно сказать, не знаю, чему их теперь учат. История искусств, закон Божий, театральное мастерство? Это не важно. В любом случае их ждут Гроб на колесиках, Эбонитовая Палочка, «мой дядя самых честных правил» и Маленький Мальчик, который играл в водолаза. Они вечны.


 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить