Как сложилась судьба наших ЭКС и почему нас это волнует? Рассуждает Алина Фаркаш

Мне сложно понять девушек, которые в минуты душевного волнения пишут бывшим смс-ки или звонят, и многозначительно молчат в трубку. Но при этом я своих экс- иногда гуглю.

Как сложилась судьба наших ЭКС и почему нас это волнует? Рассуждает Алина Фаркаш East News

Мне с бывшими очень повезло. В том смысле, что я умею их отпускать. Не зацикливаюсь. Я — ярый сторонник теории о необходимости немедленного слезания с дохлой лошади. И к тому же я обладаю редким и счастливым умением немедленно разлюбить человека ровно в тот момент, как я понимаю, что он не любит меня.

Благодаря всему этому мои отношения с бывшими, по моим наблюдениям, намного гармоничнее отношений с ними же девяноста процентов других женщин. Их просто нет. Я не думаю о них, не вспоминаю, не тоскую, не хочу выяснить отношения, вернуть былое, закрыть гельштат или отрезать им тестикулы.

Но при этом я их иногда гуглю. По какой-то странной причине все знакомые мне люди — и мужчины, и женщины — делают это. Даже если не любят, не думают, не вспоминают, но потом вдруг что-то случается, какая-то деталь что-то напоминает — и человек идет гуглить. Мне, конечно, везет в том плане, что ни один из моих бывших мужчин ничего не пишет в соцсетях и практически никак не гуглится. Это позволяет мне пребывать в счастливом неведении, лишь изредка, какой-то странной случайностью наталкиваясь на крохи какой-то информации.

Вот, однажды я пыталась отговорить подругу регистрироваться на одном сайте знакомств. Убеждала, что там одни придурки, и надо воспользоваться какими-нибудь более современными средствами. Для демонстрации постулата о придурках я открыла сайт… И на заставке там крупно-крупно была фотография мальчика, в которого я в двадцать лет была влюблена до беспамятства. Там была подпись «мужчина месяца» — или что-то вроде. Я так и не узнала, что надо было сделать, чтобы им стать. Но долго и мучительно думала: я знала его веселым беззаботным и безработным раздолбаем с каменным прессом и рыжими кудрями. Он проводил время, гуляя по Москве со связкой замороченных книг в рюкзаке и фляжкой абсента, и хвастался, как купил свою футболку за два доллара у какого-то бомжа в Ирландии, потому что ему очень понравился принт. По ночам он ходил танцевать — и делал это лучше, чем все знакомые мне мужчины. Я замирала, когда он говорил: раньше я никогда не встречала людей, настолько умнее меня. В это я и влюбилась. И еще немножечко в кудри.

А с фотографии на том сайте на меня смотрел почти лысый, выглядящий гораздо старше тридцати, очень полный мужчина в строгом костюме. Я немножко погуглила: он сделал головокружительную карьеру, совершенно невероятную, коллеги отзывались о нем, как о маниакальном трудоголике. Фактически он вырос в нечто противоположное тому, что я знала десять лет назад. Но при этом его анкета на сайте, речь, обороты, сложность мироустройства и удивительный угол восприятия — все осталось. У меня нет никаких выводов после этой истории: ни личных, ни глобальных. Просто странное ощущение того, насколько сильно люди могут меняться внешне, не меняясь внутренне.

Или вот, например, еще один вопрос про перемены, который меня беспокоил долгие годы. Мы пять лет встречались с одним чудесным мальчиком, познакомились, когда мне было шестнадцать. Он был на пять лет старше, а я взрослее. Он был умный, хороший, порядочный, любящий и заботливый. Но у нас катастрофически не было денег. Он много работал и был талантливым юристом, но при всех своих победах в судах почему-то совершенно не умел зарабатывать. Даже сейчас для меня это остается удивительной загадкой. В семнадцать лет я уже профессионально писала за него резюме, разбиралась в юридическом трудовом рынке, вела от имени моего мальчика переговоры по почте с работодателями и практически за руку водила его на собеседования, по ходу подбадривая и вдохновляя. Через пять лет всего этого мы расстались. Еще через год он женился. И внезапно его карьера пошла в гору: начальник маленького юридического отдела, потом побольше, потом крупного департамента большой международной компании… И меня до сих пор тревожит одна мысль: вот это вот произошло — потому что я подготовила почву? Научила, вдохновила и помогла, просто плодам моей работы потребовалось время для того, чтобы созреть? Или потому что его жена не пыталась быть его мамой, хотя и была гораздо старше меня? И поэтому ему пришлось повзрослеть и начать действовать самостоятельно?

У меня нет ответа. Наверное, дело в том, что мы всегда вкладываем немножко самого себя в каждые отношения. И, когда мы отрезаем их напрочь и навсегда, эта частица нас уходит жить отдельной самостоятельной жизнью. Уходит, но все равно ощущается. Я, например, до сих пор держу руль так, как научил меня мой юрист, ведь он учил меня ездить на машине. Не волнуюсь насчет отношений в коллективе, потому что главное — хорошо работать, а уважение коллег перерастает в любовь. До этого тоже я не сама додумалась. Еще я выжимаю пакетик чая с помощью нитки от него, как делал третий. А недавно я наткнулась на фотографии свадьбы мальчика, с которым мы чуть не поженились, и свадьба его была точь-в-точь такой, какой я ее описывала. А невеста восхищалась, что ее муж так замечательно все продумал, все-все детали. С момента нашего расставания прошло почти десять лет, поэтому я уверена практически полностью, что он не помнит того, что я описывала. Просто мое видение идеальной свадьбы вошло в его душу, проросло там и прижилось как родное.

Наверное, они, мои бывшие, тоже меня гуглят; благо, что им это сделать намного легче. И, наверное, тоже думают, что я повзрослела, потолстела и растеряла кудряшки. И, наверное, им тоже немного волнительно, и хочется, чтобы у того кусочка их жизни и личности, подаренного мне, все было хорошо. Эта мысль меня согревает.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить