Если терпению пришел конец

Для Ольги сказать человеку «нет» было равносильно подвигу. А потом девушка обрушивала на близких лавину упреков и обвинений…

Если терпению пришел конец

Терпение

Проблема: неумение выражать собственное недовольство, внезапные срывы и агрессия.

Кто: психоаналитик.

Количество сеансов: раз в неделю в течение года.

Стоимость: 2000 рублей за сеанс.

Только спокойствие

Я не умела громко хохотать, не влюблялась в смертельно обаятельных гадов, мне даже щекотно не бывало. Еще я не умела ссориться, даже если меня что-то абсолютно не устраивало. Мне казалось, что возмущаться неприлично, но в душе бушевала буря, не сопоставимая с нанесенными мне обидами. Люди часто даже не подозревали, что расстроили меня. Я терпела, терпела, терпела. А потом срывалась и говорила им все.

Например, я предлагала подруге сходить вместе в кино, надеясь после обсудить проблему с начальником или ситуацию с моим мужчиной. А она приводила в кинотеатр двух своих коллег: «Ты же не против того, чтобы девочки тоже с нами погуляли?» Я улыбалась и кивала: да-да, не против. А потом та же подруга видела в моей ванной флакон духов, нюхала их, очаровывалась и назавтра покупала себе точно такие же. А я ненавижу, когда женщины рядом пахнут так же, как я! И она знала, что я за всю жизнь пользовалась только тремя ароматами, каждый из которых подбирала очень долго… Я все это молча сносила — до того дня, когда все вдруг шло не так: ноготь сломался, премию не дали, бензин закончился… И тогда, если вдруг встречалась с этой подругой, я встречала ее с каменным лицом, она удивлялась, переживала, начинала задавать вопросы, и я истерично высказывала ей все плохое, что я о ней думала все предыдущие годы.

Только год

После очередного такого скандала я поняла, что мне пора к психологу. Терапевту было около пятидесяти, и сначала она мне совсем не понравилась. На первом сеансе мы прошлись по всем возможным болевым точкам: меня спросили о моих отношениях с мамой и об отношениях родителей друг с другом, о том, как умирала бабушка, которая жила с нами с моего рождения, о том, не переживала ли я сексуального или какого-либо другого насилия в детстве или во взрослом возрасте. После того как мы выяснили, что меня не насиловали и не привязывали в детстве к батарее, терапевт внезапно спросила, почему я обратилась к ней по такому пустяковому поводу: ну, подумаешь, накричала на подругу, с кем такого не случается.

Я удивилась и начала объяснять. Постепенно мы все-таки раскрутили эту ситуацию до конца: я поняла, что пришла к доктору, потому что очень боялась, что после таких разборок со мной больше никто и никогда не захочет общаться. Терапевт говорила, что я похожа на маму шкодливого ребенка, который в гостях разбил дорогую вазу. Мол, теперь родительница без остановки его ругает, потому что боится, что их никогда никуда не пригласят, и требует от терапевта научить проказника больше не портить хрупкие предметы… В итоге мы оговорили срок лечения — год. Заниматься психоанализом меньше не имеет смысла, но и растягивать лечение на более долгий срок мне тоже не хотелось.


Только правду

Во время сеансов я подробно рассказывала обо всех обидах, по ролям разыгрывала с терапевтом сложные ситуации, училась объяснять словами, что мне не нравится. Сначала у меня стоял ком в горле, мне легче было проплакать полсеанса, чем сказать правду человеку, пусть даже если им был играющий эту роль психолог. Заодно выяснилось, что я никакая не бесчувственная, просто мне приходится загонять вглубь так много негативных эмоций, что на позитивные у меня просто не остается сил.

Со временем мой речевой аппарат натренировался отказывать и настаивать: работа с терапевтом помогла освоить схемы и алгоритмы. Теперь, если подруга хочет привести на нашу встречу людей, которых я не хочу видеть, прошу ее этого не делать. И она не обижается. Мне не приходится придумывать сложные схемы, чтобы добиться нужного мне минимума комфорта. Если друг просит подвезти его ночью до аэропорта, то не симулирую внезапный инсульт или командировку, а просто говорю «Нет» и не чувствую себя виноватой. А если и чувствую, то разделяю эти два ощущения «неохота ехать» и «вину» и уже потом смотрю, что перевесит. Если вина, то я позволяю себе отвезти друга в аэропорт и при этом знаю, что это мое решение, что меня не развели, не использовали.

Сначала все активно интересовались моей терапией, потом начали нервничать — наверняка я их обсуждаю с психологом! Потом раздражаться, я ведь стала меняться. Это как душ, который всю жизнь давал воду и возможность помыться, а потом стал изливать малиновое варенье. Оно, конечно, вкуснее воды, но люди-то привыкли под этим душем мыться! И требуют скорее прекратить производить варенье и вернуться к воде. В этот момент вступает в действие скрытая агрессия: близкие активно шутят над тобой, советуют не тратить деньги на всякие глупости, тем более что тебе это явно не помогает, предлагают выпить на большой вечеринке за избавление от терапевта.

А потом твой рот будто совершенно независимо от тебя произносит: «Мне не нравятся эти шутки, больше не повторяйте их!» И окружающие слушаются, оказывается, вокруг почти нет людей, которые специально хотят тебя обидеть или расстроить.

Мне очень нравится мое нынешнее состояние, нравится, что я могу управлять своей жизнью, и то, что мне не нужно ходить вечной бомбой с часовым механизмом, я могу как спокойно, так и агрессивно отвечать этому миру — в зависимости от обстоятельств. А для выпуска лишнего пара, который у меня все же накапливается, я хожу в тренажерный зал, там есть отличная боксерская груша.

Записала Алина Фаркаш

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить