Быть как все

Можно ли на самом деле объективно утверждать, что есть люди обыкновенные и необыкновенные? И оправданны ли попытки выделиться?

Быть как все


Стоило мне написать эти строчки, зазвонил мобильный телефон.
- Добрый день, это вам звОнит дух Филби! — сварливо сказала моя трубка, — я только что разместил в вашей группе уникальные новости по поводу падения доллара и конца света. По какому праву вы их удалили?!
Я обыкновенный главный редактор обыкновенного интернет-медиа. И всевозможные безумцы, маньяки, извращенцы и прочие необыкновенные люди звонят мне целыми днями.
- Девушка, я прошу вас о помощи против беспредела туркменов! У нас на этаже они забивают барана! Прямо на балконе! Вчера доносились жуткие крики, это кричало несчастное животное…
- Нин, это Марченко. А твои ребята смогут к завтрашнему дню сделать вонючую карту города, чтобы люди на интерактивной карте могли помечать, где, по их мнению, больше всего воняет?
- Здравствуйте, Нина Георгиевна, это опять я, Владислав Митрофанович. Хочу продолжить нашу беседу о Тухачевском. В прошлый раз мы с вами не договорили, ваш телефон разряди…
- Алло, это Интернет?
Таким образом в том, что не все люди пошиты на один фасон, я убеждаюсь, можно сказать, ежедневно. Сложно поверить, глядя в метро на скопление почти одинаковых лиц (с одним носом, двумя глазами, одним ртом, ушами разной степени оттопыренности, в очках, усах, помаде или лысине), сколько среди них скрывается по‑настоящему странных экземпляров. Причем каждый из них, я уверена, считает, что он-то и есть самый обыкновенный нормальный человек.
Итак, этот разговор об обыкновенных и необыкновенных. Блез Паскаль когда-то сказал, что чем больше человек имеет ума, тем больше он находит людей оригинальными, обыкновенные люди же не видят разницы между людьми. В самой формулировке есть какой-то несправедливый детерминизм. Неужели на самом деле можно объективно утверждать, что одни люди необыкновеннее других?

Детский ад

В детстве все без исключения больше всего хотят быть как все. Дети — ужасные консерваторы и конформисты. Помню свое китайское платье с вышивкой и рукавами-фонариками, хлопчатобумажное, у него еще вся грудка была как будто бы сморщенная, вся в сборочку, а вышиты на нем были бабочки. Такое платье было у каждой уважающей себя девочки, кроме Нины Гечевари. Видите ли, моя мама считала, что китайское платье с бабочками-фонариками — это пошлость несусветная. И мне полагалось носить джинсовый комбинезон, водолазку, сарафан в клеточку или ненавистное бархатное платье, которое «для музеев». До сих пор не могу забыть, как я страдала по этому китайскому платью. Честное слово, я бы украла его, если было где — и если бы не верила, что у того, кто возьмет чужое без спроса, покроются пятнами все руки.
Дети — они отчасти такие звереныши. Когда они собираются в стаю, им необходимо идентифицировать свой биологический вид. Этому служат общие видовые признаки — одинаковые платья, куклы, ранцы, ролики и велосипеды. Дети не очень-то умеют общаться, и у них не так-то много тем для общения. А если у тебя нет велосипеда, о чем с тобой говорить?
Еще у каждой девочки обязательно должен был быть белый кружевной передник, белый бант шаром, собранный на резинке, и жених д’Артаньян. А если кто был коротко стриженный, или с пластинками на зубах, или в очках, или толстый, он безвинно горел в детском аду. И хотя я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь всерьез издевался над очкариком, бил полную девочку или подставлял подножки хромоножке, несмотря на всю декларируемую прославленную детскую жестокость, я-то знаю, как чувствует себя человек, у которого нет китайского хлопчатобумажного платья!

Отрочество-юность

Помнится, в старших классах у нас был популярен анекдот про ежика, который долго стоял в очереди, купил сметану, грохнул банку об пол и сказал: «Вот такой я странный, загадочный и необычный зверек!»
В десятом классе мы с подружками носили значки группы «Алиса». А также футболки с портретом Виктора Цоя на груди и рюкзаки с надписью «Аквариум». К сожалению, готический стиль и эмо в те непростые для отечества времена еще не были развиты. А жаль! На мой взгляд, они гораздо более женственны. На ногах у меня обычно были тяжелые ботинки. На башке — сплетенный из бумажной веревки хайратник. На футболку наколоты булавки. В ухе висел крестик. Правая бровь у меня была выбрита пунктиром. Папа попросил меня ни при каких обстоятельствах не заходить к нему на работу.
А однажды я прошла по Невскому босиком. Чтоб знали! А потом дома в ванной лила на пятки хлоргексидин. Ведь я же из медицинской семьи, в конце концов.
Не то чтобы я до такой степени обожала легендарных корифеев русского рока. В особенности «Алису» — адские многотысячные завывания «Мы вместе-е-е! Мы вместе-е-е!» способны вызвать в душе трепетной юной девы скорее панику, чем восхищение. Но, знаете ли, мне ужасно хотелось почувствовать себя частью некоей могучей общности. Так сказать, прильнуть к единой великой груди. Поплыть вместе со всеми, причем против течения. Восторг и упоение, борьба и братство. Наивные, забавные и очень опасные подростки, которым хочется быть не как все, но при этом они ведут себя точь-в-точь так же, как все «не как все».
А еще мне доставляло особое удовольствие включать на даче (сонное, огородное, бабушко-внуческое, кошачье и крыжовенное садоводство) в три часа ночи на полную громкость «Сектор газа».
Ну, понимаете, вот такой я клевый зверек!

Демоническая женщина

Воистину не увянет в веках бессмертный фельетон Надежды Александровны Тэффи!
«Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. Она носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой „для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник“, стилет за воротником, четки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке…»
Сто лет уже прошло, а ни одно ехидное перо не опишет лучше портрет крайне молодой и крайне самонадеянной девицы, которая изо всех сил старается быть оригинальной. Точнее, даже не так — необыкновенной! Я вчера пила, я и третьего дня пила, и завтра пить буду!
«Пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу. За столом демоническая женщина ничего не ест. Она вообще никогда ничего не ест. К чему?»
Помню, моя подруга Настенька расшивала свою кофточку резиновыми пауками и была видным специалистом по составлению «букета духов» — придуманный ею и необычайно популярный в наших кругах способ обрызгать каждую часть тела другим сортом туалетной воды (пахло это великолепие, разумеется, как мощный взрыв на парфюмерном комбинате). Сима уверяла, что любит исключительно женщин, абсент и белый стих (потом она благополучно вышла замуж, одного за другим родила троих детей и полюбила Барто и «Айболита»). Светка снимала малобюджетные фильмы под творческим псевдонимом Марсель с участием всех своих текущих бойфрендов в качестве обнаженной натуры, а Леля вела подробные дневники, в которых называла себя неизменно в третьем лице: «В тот вечер она замесила тесто и испекла хачапури. Она всегда пекла хачапури, когда готова была отдаться мужчине…»
Да что там говорить, я сама была не менее грешна (и не менее смешна). Носила ультракороткую челку, красные шарфы, курила, как ненормальная, через тридцатисантиметровый мундштук, тщательно копировала стиль общения Амели с Монмартра и даже рассказывала своему бойфренду Митеньке, что у меня есть страшное неизлечимое заболевание, которое наверняка со дня на день унесет меня на тот свет. Вот стыдуха-то, а?!
В двадцать два года ничуть не сомневаешься, что жизнь и судьба твоя будут необыкновенными. Что в самом худшем случае ты уедешь в Индию лечить больных детей и там сгинешь, а в лучшем — встретишь невероятную любовь и соберешь все прекрасные романтические цветы на ниве высокой духовности. Во что конкретно это выльется, пока неясно, но оно будет. Будет обязательно! И вообще, лучше спиться и пойти по дорогам или как-нибудь еще элегантно скончаться во цвете лет, чем быть обреченной на меленькое мещанское счастье, рассчитывать размер налогового возврата при покупке новой машины или квартиры, принимать гостей по субботам и покупать иллюстрированные альбомы «Императорские сервизы» и «Достопримечательности планеты».
К чему?!
А для того чтобы не пропустить свою необыкновенную судьбу, приманить ее и заклясть, ты изо всех сил стараешься ей соответствовать — быть как можно более необыкновенной.
Пока тебя, всю такую демоническую, как обухом по башке, не ударит кризис двадцатипятилетия.

Тебе повезло — ты такой, как все

Суть пресловутого кризиса в этом и заключается — ты понимаешь, что удивительная, особенная, эксклюзивная судьба тебе вовсе не гарантирована. Как писал Осип Мандельштам своей жене (как бывшая демоническая женщина, я еще не утратила способность вовремя и к месту цитировать Мандельштама): «А кто сказал, что ты должна быть счастлива?»
Никто не сказал. Тебе двадцать пять. Ты стремительно переходишь в категорию взрослых людей. Удивительной необыкновенной судьбы (как и удивительной необыкновенной любви) что-то не видно. Более того, тебе надо еще как следует постараться, чтобы было хотя бы не хуже, чем у других. Тебе повезло, ты такой, как все, ты работаешь в офисе…
Те мерзкие мещанские ценности, которые ты так яростно отвергала еще недавно, становятся твоей недостижимой мечтой. Иметь мужа, простого, обыкновенного, хорошего мужа, который каждый день ходит на работу и каждый день приходит домой, варить ему борщ, гладить белье, покупать диван в рассрочку, поехать в отпуск в Таиланд, увидеть не одну, а целых две полоски… О Боже!
Тебе начинает казаться, что ты какая-то недоделанная чудачка. И все те необыкновенности, которые ты так старательно в себе взращивала год за годом, а также те, которые свойственны тебе по‑настоящему, ты начинаешь выжигать каленым железом скептицизма. Это вовсе не с окружающим тебя миром, а с тобой что-то совсем не так! Почему ты еще не встретила свое счастье, как, к примеру, Лена, Марина, Полина и Катерина? Потому что ты хочешь чего-то не того! Почему ты столь малого достигла? Потому что ты лентяйка, распустеха, мечтательница, прожектерка, витательница в облаках и соорудительница воздушных замков. Пора! Соберись, организуйся, возьми себя за горло. Сама виновата! Быть обыкновенной счастливой женщиной — что еще надо? Умеющий удовлетворяться всегда доволен! И если для этого надо слегка приземлиться, снизить запросы, отбросить иллюзии и даже слегка поглупеть… это было бы совсем неплохо, если бы только было возможно!
Как писал Вольтер (а как человек, переживший период глубокого философского скептицизма, я еще не утратила способность вовремя и к месту цитировать Вольтера): «Я тысячу раз думал, как был бы счастлив, если бы был так же глуп, как моя кухарка, но ни за что не согласился бы поменяться с ней местами».
К сожалению, некоторые так никогда и не оправляются от этого кризиса. И, добившись необходимого уровня простого человеческого счастья, навсегда остаются совершенно обыкновенными людьми…
И все-таки почему одни люди необыкновеннее других? Не потому, что кто-то разбогател и прославился, а кто-то нет. И не потому, что кто-то носит зеленый ирокез и ездит на растабайке, а кто-то одевается в серый костюм в полосочку и садится в корпоративный «Фокус». Просто некоторые люди живы, а другие — нет.
Можете считать это шовинистическим утверждением. Мир вообще несправедлив. Кому-то достается потрясающий бюст и километровые ресницы, а кому-то дивный талант рассказчика. Или художника. Или дивный талант всех раздражать. А кому-то истерический характер. А кому-то плохое зрение и бородавка во все лицо. И это нисколько не противоречит тому, что с бюстом, глазами, ресницами и художественным дарованием можно быть жутко несчастным. А с истероидным эго и бородавками — наоборот.
А некоторым не везет в том, что их с детства не учат чувствовать. Умение пользоваться своей душой, переживать и осознавать свои эмоции — это не только дар, это еще и навык. Ведь и петь можно научить любого — хуже или лучше, но если поставить цель, запоет любой. (Даже я! Ох, слышали бы вы, как я могу исполнить «Зеленые рукава» в душевой кабине! Мой папа всегда говорил, что моим пением можно казнить преступников.)
Тот, кто не умеет чувствовать, кто не научен и не приучен, быстро теряет интерес к жизни. Наверное, вместе с юностью. И становится немного мертвым человеком. Он может любить культуру. Заниматься экстремальным спортом. Но настоящую живую эмоциональную реакцию, до самых глубин, у немножко мертвого человека вызывают только базовые переживания — страх, голод, зависть, ненависть, страсть, любопытство, боль. И никаких, знаете ли, золотых пылинок в солнечном луче и запаха печенья «Мадлен». Как будто обнаженные когда-то контакты в его эмоциональных схемах засалились и уже не дают искры и плохо проводят душевный ток. Круг интересов раз и навсегда ограничивается набором привычных тем — еда, покупки, семейные отношения, отдых и усталость, болезни и здоровье, деньги, конечно же, как их достать и куда их вложить.
А есть такие люди, которые как будто бы живее других. Они занимаются тем же самым — покупают еду, зарабатывают и тратят деньги, отправляют в школу детей, покупают путевки, резиновые перчатки и гели для душа. Не сочиняют оды, не скачут по ночам и не парят на дельтапланах. Только почему-то они живы. Как будто чувствуют больше и сильнее. Как будто им интереснее. И их обыкновенная жизнь необыкновенна.
Но самое-то смешное, что жутко скучным типом и редкостным чудаком со стороны нам может показаться и тот и другой!


После тридцати

Мне уже тридцать два — помню вехи истории. Я старый пень. Каждый день, как уже было сказано, я общаюсь с десятками странных людей. Они изрядно украшают мою жизнь. Я смотрю, слушаю и учусь — придумываю себе чудачества, которыми можно будет заняться в старости.
У многих моих друзей новый кризис. Им кажется, что скоро будет сорок, а они еще и не жили. Кое-кто бросается в крайности. Сбегает от семьи, например, или начинает на старости лет носить футболки с утятами и розовые гольфы в горошек. Или деятельно открывает в себе новые таланты — к любительской живописи, фотографии, танцам, раллийным гонкам. Кто-то вновь влюбляется или подумывает о дауншифтинге. Кое-кто начал злоупотреблять алкоголем. Кто-то пишет стихи.
Всех страшит скука и обыкновенность жизни.
Вообще-то к тридцати годам пора бы уже научиться жить с самим собой. Так, как тебе нравится, и так, как тебе не скучно. Уже не задаваясь вопросом, необыкновенный ты человек или обыкновенный.
Мы-то ведь знаем, что необыкновенный, правда?

ТЕКСТ: Нина Гечевари

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить