Болезненная привязанность к мужчине

Ради Игоря Ольга переехала в другую страну, бросив любимую работу, оборвав все прежние связи.

Болезненная привязанность к мужчине

Привязанность Проблема: болезненная привязанность к мужчине.

Что: индивидуальная терапия, расстановки по Хеллингеру.

Количество сеансов: раз в неделю в течение полугода.

Стоимость: 3500 руб. за сеанс.

Большие связи

У нас с Игорем была очень романтическая история любви: он жил и работал в Японии, я в Москве, мы познакомились на одной из конференций, где я переводила, а он был докладчиком. Полтора года летали друг к другу, как только была возможность, часами говорили по «Скайпу», строили планы, признавались в любви. Я морально готовилась к переезду, потихоньку распродавала и раздаривала вещи, переводила всю возможную работу «на удаленку», даже нашла нового съемщика, чтобы моим квартирным хозяевам не пришлось напрягаться. Жених меня во всем очень поддерживал, он вообще из тех мужчин, которые умеют окружить женщину не словами, а практической заботой, я чувствовала себя с ним надежно, как ни с кем раньше. Он был абсолютно идеальным мужчиной.

К тому моменту, когда я переехала, я уже была влюблена по уши — у меня просто свет клином на нем сошелся: утром Игорь уезжал на работу, а я до вечера не находила себе места, так мне хотелось его видеть. Мне не нужны были друзья, хобби и другие занятия. Целыми днями я думала о любимом и представляла наше с ним счастливое будущее. Он оберегал меня, как ребенка, вплоть до того, что когда мы выходили из дома, он всегда брал с собой дополнительную кофточку на тот случай, если я замерзну. А в его машине лежали балетки, если я вдруг устану на каблуках.

Я же, в свою очередь, отвечала за его эмоциональное состояние: в его 36 лет у него не было близких друзей, я была первой женщиной, с которой он жил вместе и вообще продержался в отношениях больше месяца. Игорь был будто с другой планеты и все время нуждался в переводчике, который бы ему объяснял, почему люди ведут себя так, а не иначе, и что надо делать, чтобы поддерживать хотя бы видимость человеческого общения.

Кто здесь главный

Сначала мы очень гармонично дополняли друг друга, мне с Игорем было очень комфортно в бытовом плане, а ему со мной — в психологическом. А потом на сцену вышла его мама — и стало понятно, почему в жизни Игоря раньше никогда не было женщин: все свободное пространство было занято ей. Мама приезжала к нему в гости раз в год максимум на неделю, но весь дом был заполнен ее вещами. Я то и дело натыкалась на ее тапочки, ее халат, ее крем в ванной и даже бритвенный станок, ее платья в шкафу и кастрюльки на кухне. Первая туча в нашей счастливой жизни появилась тогда, когда я выкинула мамин крем, у которого истек срок годности, и поставила на его место свой. Игорь тогда ничего не сказал, но было понятно, что это ему крайне неприятно. Дальше — больше: когда мы приехали в Москву, чтобы завершить некоторые дела с документами, выяснилось, что он не может огорчить маму и поселиться в гостинице со мной. Так что всю неделю я ночевала у подружек, а он жил дома. Встречались мы нечасто, чтобы мама не подумала, что он ей уделяет мало своего времени и внимания.


Борец за свободу

Примерно в то же время в нашей жизни закончился секс. Сначала все было восхитительно, но чем серьезнее у нас все становилось, тем меньше он меня хотел. Нет, Игорь, конечно, старательно себя заставлял… Но получалось плохо. Он списывал спад желания на антидепрессанты, которые он пил много лет подряд, но после того как врач сказал ему, что подобные лекарства не могут давать такой эффект, любимый серьезно задумался и в результате… предложил мне — временно — пожить отдельно.

Я вернулась в Москву оглушенная: только что у меня было все, а теперь не осталось совсем ничего — ни семьи, ни детей, ни дома, ни работы… Мне исполнилось тридцать два, и я должна была начать всю жизнь с нуля. Я видела только два выхода из моей ситуации: или выйти из окна, или начать ходить к психологу. Без постоянной работы стоимость терапии была для меня почти непосильной, и я предпочитала не ужинать и набирать нужные деньги на сеанс. Мы разбирали с доктором, что я никак не могу выйти из образа брошенного ребенка, — мой папа ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. Что я готова любой ценой добиваться любви. Что в Игоре воплотились черты идеального заботливого отца. На расстановках меня заставляли говорить за своего папу и за Игоря, насильно разделяли два их образа, которые плотно слепились в моем сознании — первый говорил «Я не твой мужчина», второй: «Я не твой папа». Мы обсуждали и тактику Игоря, который со всеми женщинами действовал по одной схеме: заманивал их в отношения заботой, а потом резко ставил стену отчуждения. И когда они начинали биться в нее, тут же давал обратный ход: «Ты на меня давишь, как моя мама, лезешь в душу без спроса!» То есть в качестве близкого человека он представлял исключительно мать и поэтому провоцировал партнерш вести себя похожим образом, а когда добивался этого, сразу убегал, потому что невозможно спать с кармическим воплощением собственной мамы!

Свободный выбор

Чем больше для меня открывались проблемы наших отношений, тем яснее становилась моя голова… Я уже не плакала каждую ночь, нашла подработку, пошла учиться. Игорь тоже, видимо, что-то почувствовал, стал звонить мне, писать в «аську». Я все еще была глубоко им очарована, но уже понимала, что он не подходит мне.

Раньше я была так погружена в тонкости его душевной организации, что совершенно не задумывалась о себе. Выяснилось, что созависимость бывает не только у жен алкоголиков или наркоманов, но и у женщин успешных, внешне благополучных, но психологически травмированных мужчинами. И лечится она точно так же, как и все остальные виды созависимости, — немедленной ампутацией. Только через три месяца терапии мне стало неинтересно копаться в детских проблемах Игоря и способах их решения. Мне стали важнее свои собственные. Сейчас вокруг меня появились новые люди, я пишу статьи, преподаю и учусь сама, хожу на занятия балетом и бегаю по вечерам. Я перестала связывать все свои планы на жизнь с мужчинами. У меня появились поклонники, но я пока сдерживаюсь — не хочу бросаться в другой роман с головой. А еще я позвонила папе и теперь выстраиваю схему общения с ним, как взрослый с взрослым, а не как брошенная малышка с обидевшим ее дядей. Игорь продолжает мне изредка писать, но мне это сейчас не очень интересно: все, что между нами было, уже быльем поросло.

Записала Алина Фаркаш


 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить