Суд да дело

Когда Элеоноре было тринадцать, мама привезла ее в Великобританию. Почти десять лет они прожили без паспортов, под угрозой депортации.

Суд да дело

Когда Элеоноре было тринадцать, мама привезла ее в Великобританию. Почти десять лет они прожили без паспортов, под угрозой депортации. Это не помешало Элеоноре поступить в Оксфорд и закончить его, основать университетское украинское сообщество, познакомиться с Маргарет Тэтчер и строить планы на долгую жизнь в британской политике.

ДОСЬЕ УСПЕШНОЙ ЖЕНЩИНЫ


Имя:
Элеонора Суховий.

Возраст: 27 лет.

Образование: Оксфордский университет, факультет лингвистики, получает второе высшее юридическое образование в лондонском университете ВРР.

Должность: Консультант по вопросам среднего образования.

Агент КГБ
Я выросла во Львове, но моя мама всегда хотела, чтобы высшее образование я получила в Британии. Когда мне исполнилось тринадцать, мы приехали в гости в графство Линкольншир, чтобы я выучила язык. Меня устроили в школу, но туристическая виза, по которой мы приехали, закончилась — и пришлось вернуться домой. Через год мы приехали снова, мама устроилась медсестрой на две ставки, мы наняли адвоката, он помог составить документы на получение резидентской визы, и мы стали ждать ответа Хоум Офиса (британского МВД).
Я пошла в ту же школу. Ко мне там всегда хорошо относились, но немного побаивались. Как раз тогда на Украине вошли в моду плащи из кожи, и я ходила в школу в таком черном длинном плаще. Одноклассники думали, что я агент КГБ. К тому же я плохо говорила по‑английски и старалась не разговаривать со сверстниками. Боялась, что буду делать ошибки и надо мной станут смеяться.
После уроков я шла домой и садилась читать. Сначала Конана Дойла. По‑русски я читала его сотни раз, «Шерлока Холмса» знала практически наизусть, поэтому все понимала. Потом Шопенгауэра, Томаса Харди. Я сдала выпускные экзамены лучше всех в школе, и меня приняли в Оксфордский колледж! В Англии вообще высшее образование платное, а иностранцы должны платить в три раза больше, чем англичане. У нас с мамой таких денег не было, и я занялась поиском гранта. О моем поступлении написали в местной газете, упомянув, что денег на обучение у меня нет. Тогда епископ местного кафедрального собора и предложил воспользоваться стипендией, учрежденной еще в XVI веке, — специально для молодого человека из этого графства, которому удастся поступить в Оксфорд. Я оказалась первой за все это время. А дальше было как в сказке: нашелся неизвестный спонсор, заплативший оставшуюся сумму (ведь грант покрывал стоимость обучения для британца, а я иностранка), который передал деньги через адвоката с единственным условием: чтобы я никогда не пыталась узнать его имя.

Арестантка
Между тем вопрос с визой затягивался. Нам приходили отказы, мы подавали апелляции… В один ужасный день подъехала полицейская машина — и нас с мамой арестовали, объяснив, что Хоум Офис подписал указ о депортации и нас высылают из страны. Меня отвели в одиночную камеру, я увидела, что изнутри на двери нет ручки, и испугалась. Поняла, что все по‑настоящему, что выхода нет.
Я попросила молодого офицера принести газеты. Он вернулся с огромной кипой, и я, чтобы себя как-то занять, стала делать политический обзор прессы — готовилась к собеседованию в университете. Полицейский каждые пять минут приносил мне чай, потом позвал коллег и мы стали спорить о политике. Когда приехал адвокат, выяснилось, что нас арестовали незаконно. Он привез нужные бумаги, и нас отпустили. С тех пор я перестала спать спокойно. Если ночью слышала звук паркуемой возле дома машины, сердце уходило в пятки — все время казалось, что это за мной. Если бы я не была оптимисткой и не верила бы, что в конце концов все будет хорошо, то, наверное, попала бы психбольницу.

Ваше сиятельство
Оксфорд — это такой особенный мир, с множеством тайных сообществ, настоящими балами, светскими раутами, встречами с известными людьми. Когда уважаемый в стране человек, профессор уделяет тебе свое время, то не выучить что-то — такой позор! Я это хорошо понимала.
Еще в детстве я мечтала стать послом. Помню, в рассказах Чехова к послу обращались не иначе как «Ваше сиятельство», мне тоже так хотелось. Во время учебы я стала членом студенческого общества консерваторов, потом меня избрали в его правление, благодаря этому я познакомилась с Маргарет Тэтчер, Тедом Хитом, Джоном Нейджером. Как-то при мне блестящий британский законодатель Майкл Хесл отметил, что карьеру не стоит начинать с политики, сначала нужно стать специалистом в какой-то области, а потом уже «вершить судьбы нации». Я так и планирую сделать.
Во время учебы я и мой друг Роман (он тоже из Львова) основали Оксфордское университетское украинское общество. Я написала для него Конституцию. Чтобы состоять в нашем сообществе, совсем не обязательно родиться на Украине. К нам приходят ребята из Японии, Южной Африки, США, Норвегии. Теперь они все умеют готовить вареники! Мы часто устраиваем кулинарные вечеринки, поем украинские песни, участвуем в университетских музыкальных фестивалях. У нас даже есть сводный хор студентов из колледжей Лондона, Оксфорда и Кембриджа. Как основателя сообщества, меня часто приглашают на приемы в Украинское посольство в Лондоне, а еще я часто посещаю заседания Палаты общин. Собственно учеба в Оксфорде занимала только половину времени. Я серьезно увлеклась бальными танцами, а еще стала членом Королевского кадетского корпуса. Мне бы очень хотелось служить в Королевском флоте, но, к сожалению, меня не возьмут: я не британка. Зато я научилась управлять судном. В университете у меня появилось много друзей, но ни один из них не знал о том, что каждый месяц я должна была отмечаться в полицейском участке — ведь на меня, как на нарушительницу визового режима было заведено дело, а решение этого вопроса все затягивалось и затягивалось. А я не люблю переваливать на близких людей свои проблемы, делюсь только приятными новостями. Это, кстати, очень английская черта. Британцы обычно закрыты, не показывают свои истинные мысли и чувства.
После окончания университета я устроилась работать координатором в онкологическое отделение оксфордской больницы. Им срочно нужны были люди — и меня не попросили показать ни паспорт, ни визу. В мои обязанности входило связываться с врачами, назначать время операций, курировать больных. Было очень тяжело и физически, и морально, ведь ошибаться было нельзя. Но я многому в этой больнице научилась.

Игры разума
Перед последним слушанием дела мне посоветовали собрать как можно больше характеристик от друзей, и я обратилась к знакомому адвокату Джонатану Голдбергу. О том, что я сужусь с Хоум Офисом, он не знал. Просмотрел бумаги и схватился за голову: дело было таким сложным и запутанным, что, по его словам, не было шансов его выиграть. Но сказал, что будет меня защищать. Друг Джонатана, писатель Фредерик Форсайт, посоветовал придать дело огласке и обратился за поддержкой к актерам и политикам. Влиятельные СМИ делали обо мне материалы, мне казалось, будто вся страна следила за моей судьбой. Газеты писали: нам нужны именно такие эмигранты, как эта молодая леди!
В Британии прецедентное право, то есть решения принимаются на основании предыдущих решений в подобных ситуациях. Мое дело могло стать прецедентом, поэтому оно и вышло на такой уровень. Суд шел с утра до позднего вечера. Вместо одного — трое судей, полный зал журналистов. Я сидела в первом ряду в полнейшем оцепенении. Началась битва умов: чья сторона лучше сумеет интерпретировать закон в свою пользу. Я слушала каждое слово, затаив дыхание, прекрасно понимая: это мой последний шанс закончить образование, никаких апелляций больше быть не может.
В начале слушания главный судья сказал: «Элеонора не имеет права подавать апелляцию, находясь в стране». Внимательно посмотрел на меня и аккуратно закрыл папку: мол, обсуждения закончены. Повисла пауза. И я уже мысленно начала собираться. И тут мой адвокат сослался на какую-то статью, позволяющую мне подавать апелляцию, будучи в Британии. Вздох облегчения. После обсуждения судьи вернулись с малиновыми лицами. Джонатан шепнул мне: «Ты выиграла». Я не поверила, ведь предполагалось, что решение будет принято в течение месяца. Потом судья стал зачитывать обоснование решения, а я все ждала, когда он произнесет: «Суд отказывает в апелляции». И вдруг слышу: «Суд удовлетворяет апелляцию». И все! Толпы журналистов, прямой эфир, Sky News, ITV, комментарии на ступеньках суда… Я почти не понимала, что творилось, впервые в жизни не могла себя контролировать. После этого мне дали визу на три года с последующим продлением — это означало возможность учиться, возможность работать!
Сейчас я получаю второе высшее образование — изучаю юриспруденцию. Мне как будущему парламентарию необходимо знать английские законы. К тому же это отличное упражнение для мозга. Параллельно работаю в компании, которая помогает талантливым детям из стран бывшего СНГ поступать в лучшие британские частные школы. Работать с детьми, видеть, как они взрослеют, безумно интересно. Думаю, это будет новая мировая интеллектуальная элита, которая умеет думать, анализировать. Я сама по природе эмоциональна, но воспитала в себе умение контролировать эмоции, сохранять хладнокровие и оптимизм. Это всегда мне помогало. А сейчас я занимаюсь боксом, выхожу один на один с тренером. Знаете, очень закаляет характер.

Записала Евгения Басырова
Фото: ИЗ АРХИВА ГЕРОИНИ

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить