Муза с характером

Роль Яны Трояновой в фильме «Волчок» подобна вспышке молнии. Непростая история матери и дочери вызвала бурю эмоций.

Муза с характером

Роль Яны Трояновой в фильме «Волчок» подобна вспышке молнии. Непростая история матери и ее маленькой дочери вызвала бурю эмоций у каждого зрителя. Лента не осталась незамеченной: «Волчок» получил Гран-при на «Кинотавре» и приз в категории «Международный художественный фильм» на кинофестивале в Цюрихе. А сама Яна — приз «Кинотавра» за лучшую женскую роль.

Яна: Просто так все удачно совпало: ваше желание взять интервью и наш с Василием (мужем, режиссером и драматургом Василием Сигаревым. — Прим. ред.) приезд в Екатеринбург. Кроме того, мы любим и уважаем свой родной город и наших зрителей. Именно поэтому премьеру решили устроить здесь, хотя было много других предложений, «от Москвы до самых до окраин». Я уверена, фильм посмотрит полгорода — публика в Екатеринбурге очень отзывчивая и продвинутая.

C: После получения приза за лучшую женскую роль на «Кинотавре» ты почувствовала себя звездой?

Яна: Да, можно сказать, я проснулась знаменитой. В Интернете появилось много интервью и отзывов. Правда, я заметила, что наша победа не вызвала особой радости у мэтров кинематографии, на работах которых выросла я сама. Но зато большинство зрительских откликов оказались положительными и очень искренними! Многие зрители восприняли это кино остро и близко. Вот это и есть настоящая победа — когда человек после просмотра не просто плачет, а ходит долгое время под грузом впечатлений и размышляет: о себе, о своих личных отношениях с родителями и детьми, о жизни людей вокруг. За пять лет вынашивания замысла «Волчка» я поняла, что в кинематографе для нас найдется место. Кстати, мы с Сигаревым давали клятву друг другу: если наш фильм не оценят, мы больше никогда не будем делать кино.

C: А могли не оценить?

Яна: Не могли! Это мы уже на монтажном столе поняли. Тогда же я поняла, что имел в виду Вася, когда говорил: «Я знал, КАК ты сделаешь эту роль, но чтобы ТАК…» И это наивысшая похвала, потому что так считает мой самый близкий человек и драматург. Мы люди сердечные, и если что-то делаем от всего сердца, то это найдет отклик у зрителя.

C: Яна, а ты с детства мечтала стать актрисой?

Яна: Я всегда знала, что буду не просто актрисой, а известной: оставлю свой след. В детсадовской группе нас должна была посмотреть важная городская комиссия, в связи с этим пригласили постановщика готовить узбекский танец «Собирательницы хлопка». Мои хорошенькие длинноволосые подружки друг за другом демонстрировали характерное для восточного танца движение руками, но без искры. Когда очередь дошла до меня, худой с тремя волосинками, постановщик только глянул и закричал: «Быстро искать парик с косичками!" Вот он — эффект перевоплощения.

В школе я еще и хулиганила, что автоматически приковывало ко мне внимание. Но лишь пара учителей понимала, что это актерский темперамент, а не простое хулиганство. А с остальными приходилось воевать и доказывать им, что я просто не хочу быть серой массой.

Я понимала: мало родиться со знанием того, что ты — прирожденная актриса, необходимо развиваться. И я экспериментировала, как могла: драмкружок, танцы, гимнастика. И не просто концерты, а конкурсы — мне нужна была победа. С 13 до 16 лет я пела в настоящем ВИА и уже тогда была уверена, что когда-нибудь покорю Москву.

C: Где ты родилась? Расскажи о своем детстве.

Яна: Все началось в поселке Лечебный на Сибирском тракте, на краю большого города Свердловска. Большую часть времени я проводила с бабушкой. Когда мне было пять лет, бабушки не стало… Помню, я приехала из летнего лагеря «Мечта», мама подает кружку малины «от бабушки», а ягоды в плесени. Я догадалась, что подарок меня заждался, а бабушки уже нет. Потом мы переехали в центр города, в новенькую 12-этажку. Я вызывала лифт, наблюдала, как он открывается, похожий на страшную пасть, и… убегала. Как дикий зверек, пугалась, скалила зубы. Совсем одна. Сидела на проходной лоджии, смотрела, как темнеет на улице. Мама моя уже тогда открыла в себе какую-то бизнес-жилу, все время была в работе. А я сидела и ждала ее. Именно детское ощущение одиночества и стало основой для «Волчка». Я рассказала Васе истории из своего детства: как я по кладбищу бегала, ела конфеты с памятников. В общем, вдохновила его на сценарий.

Мама у меня смелая, ни переезды, ни смена деятельности ее никогда не пугали. Я и сама сейчас считаю: это лучше, чем сидеть на одном месте и чего-то ждать от жизни. В двадцать лет с маленьким ребенком я отправилась следом за мамой во Владивосток. Проработав две недели официанткой в японском ресторане, стала управляющей, содержала семью. А потом вернулась в Екатеринбург, чтобы учиться.

В «Волчке» я выпустила из себя стихию, стала рысью, достала со дна себя все свои темные стороны, злобу и грязь.

C: Почему ты пошла именно на философский в УрГУ?

Яна: Интуитивно. Решила, что мне надо послушать умных людей. И потом, моя мама когда-то туда поступала, но сорвалась на вступительных экзаменах. А я поступила и закончила! И практически параллельно с философским пошла в театральный. Но там проучилась только два курса. Потом поняла: неинтересно. Я и так была уверена, что стану актрисой, без диплома и актерских штампов.

C: Как твоя мама отнеслась к фильму «Волчок»?

Яна: Когда прочитала сценарий, у нее был шок. Она даже не догадывалась о моих детских переживаниях. Конечно, Вася внес свое собственное видение в мои воспоминания, сделал все гораздо резче, острее, беспросветнее. Именно так, чтобы каждая мать ужаснулась. Чтобы мы все, родители, начали меняться. И у меня, и у Василия есть по ребенку от первого брака. И мы оба поняли, насколько мы не умеем слышать своих детей. А для себя лично я еще сделала вывод: не умеешь воспитывать ребенка — не рожай.

C: Как вы встретились с Сигаревым?

Яна: Вася искал актрису на роль в спектакле «Черное молоко». Отказался от рекомендаций руководства, сказал, что будет искать сам лично. А я тогда работала в малом драматическом театре «Театрон». Мы встретились случайно на фестивале у Николая Коляды (режиссера и художественного руководителя екатеринбургского «Коляда-Театра». — Прим. ред.), он курил с драматургом Олегом Богаевым, а я попросила у них зажигалку. Так он меня и «нашел». А когда заявил в театре о своем выборе, оказалось, что ему именно меня и хотели порекомендовать! Мы разговорились на первой репетиции, были на «вы». На вторую репетицию я очень сильно опоздала, актрисы завозмущались, и Сигареву пришлось объявить конец репетиции. Думаю: ну все, сейчас меня выгонят! А он подошел и предложил прогуляться, выпить пива. Показал дом, где строилась его квартира, предложил стать его личным агентом. С того момента мы с Сигаревым «одна сатана», банда. Мы оба трудные, с характером. Со спектаклем «Черное молоко» нам удалось сменить три театра: отовсюду выгоняли!

C: Ты — его муза?

Яна: Да, муза, только мне этого мало, потому что я актриса. Хорошая женщина рядом с мужчиной всегда муза, она вдохновляет его на добрые дела. Когда режиссер снимает свою любимую женщину, это не столько доказательство любви, сколько доверие ей как актрисе. Вася писал «Волчка» специально для меня и подарил мне сценарий на день рождения. Я читала, удивлялась и плакала. И в этом случае нельзя было подвести его и сыграть плохо. Нельзя было не выложиться на все двести процентов! Приз за лучшую женскую роль мой муж считает более важным, чем награду за весь фильм в целом.

C: Сложно было играть такую отвратительную героиню?

Яна: Самое сложное для меня — это учить текст. Прочитаю, брошу, опять возьмусь: кажется, что памяти совсем нет. А вот играть легко. Меня актерство лечит, я избавляюсь от собственной боли, отрабатываю комплексы.

И даже эту жуткую роль я играла свободно. Я выпустила из себя стихию, стала настоящей рысью, достала со дна самой себя все свои темные стороны — всю злобу и грязь… Чтобы понять ощущения, которые испытывают с глубокого похмелья, за месяц до съемок я пила запоем три дня.

После фильма мне сразу же захотелось налысо побриться — сбросить с себя этот гадкий образ. Еще мне сказали, что после такого дьявола теперь обязательно нужно сыграть ангела. Но зачем мне добро? Я со злом разобраться хочу.

Мне говорили: после такого дьявола надо сыграть ангела. Но зачем мне добро? Я со злом разобраться хочу!

C: Как ты отнеслась к тому, что в фильме тебе пришлось материться?

Яна: Я умею и люблю материться. Более того, в театральном институте мне единственной разрешали материться на сцене, хотя сцена — это святое. Просто я умею это делать! Именно тогда, когда в этом есть реальная необходимость. И в фильме мат появляется только тогда, когда по‑другому уже не скажешь.

C: Неужели тебе не хочется быть дивой?

Яна: Быть только дивой неинтересно, мне Любовь Орлову в этом смысле даже жаль. Хочется многогранности, быть понятой зрителем в любом амплуа. Встретив Сигарева, я поняла, что есть другая судьба актера. Прятаться за париками и гримом, примерять «чужое платье» — совсем не мое. Я не боюсь быть страшной и смешной, выгодные ракурсы меня не волнуют. Для меня важнее честность и возможность совершить открытие — как для себя, так и для зрителя.

C: Ты долго шла к признанию?

Яна: По моим меркам восемь лет — это короткий промежуток времени. Я должна была стать актрисой, и я ей стала. И с этого момента все ускорилось.

C: Уляжется шумиха с победами, ослабеет внимание, что будешь делать?

Яна: Главное — творчество. Мы уже готовим новый проект. Уже придумываем новую сложную историю. Осенью приступим к съемкам. Я считаю, что лучше раз в пять лет ловить жирную рыбу, чем размениваться на мелкие рыбешки.

Яна Троянова

На Яне: брюки Gareth Pugh, жакет Philip Lim, джемпер Philip Lim, ботильоны Nickolas Kirkwood, украшение с подвесками Genstory, все — бутик Liberty

C: А нетворческие планы есть?

Яна: Ремонт хотим поскорее закончить. Наконец-то буду гонять на своей рыжей спортивной машинке. Скоро полетим с Васей в Лондон, куплю себе там хорошее пальто. На мой взгляд, правильное пальто круче, чем меха. Мех надо уметь носить, чтобы не выглядеть вульгарно.

C: Нравится наряжаться?

Яна: Отнаряжалась в детстве. Сидела на окне в мамином зеленом мохеровом шарфе чалмой, с сигаретой, вся в образе. Мечтала, что вырасту и буду идти по жизни на каблуках и в перьях. Как мне кажется, умение носить вещи тоже раскрывает человека как личность.

C: Что читаешь?

Яна: Люблю современников. После Алексея Иванова с «географом, пропившим глобус» совершеннейшее потрясение произвела книга Андрея Ильенкова «Еще о женщинах». Сначала я ее прочитала, потом Василий, а после мы даже задумали снять комедию. Восполнить пробел в отечественном кино, ведь после «Особенностей русской охоты» ничего по‑настоящему смешного не снималось.

C: Как любишь отдыхать?

Яна: В свободное время встречаюсь с друзьями, нам всегда есть о чем поговорить. Если хочется помолчать, никуда не иду, остаюсь дома. Пожалуй, самый полноценный отдых для меня — дома, вдвоем с любимым. Валяемся, телевизор смотрим. Хорошо! C

С Яной Трояновой разговаривала Юлия Славина

Фотограф: Дмитрий Скутин. Визажист: Александра Загута. Интерьер: Кинотеатр «Титаник Синема»

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить