Додо встречи

Сижу в темной, но людной редакции. Только что отключили электричество — все, кроме мониторов и зеленой таблички «выход». За табличкой — холод, дождь, пробки. Да, я явно не на Маврикии. На Маврикии есть не только электричество. Там есть все. Даже толстая, добрая и безбашенная птица додо жила там 300 лет назад.

Додо встречи

Песок, океан, один человек на лыжах -и тот далеко… Это и есть покой!
Это не додо. Это мой серый друг из отеля. Увидишь — дай круассан!
Вот на таком балконе мы с серым другом завтракали.
И это не додо.
Триумфальная арка по‑маврикийски.
Бассейн и океан в отеле Prince Maurice.
После цветочков здесь будут купаться жители приокеанских вилл.
Она иностранка, она интуристка…
А вот у них свет не отключают!
Если в пресс-туре и можно пахать, то не на цветной земле.
Пейзажу не хватает лягушки со стрелой во рту.
А этому пейзажу не хватает меня.
Сижу в темной, но людной редакции. Только что отключили электричество — все, кроме мониторов и зеленой таблички «выход». За табличкой — холод, дождь, пробки. Да, я явно не на Маврикии. На Маврикии есть не только электричество. Там есть все. Даже толстая, добрая и безбашенная птица додо жила там 300 лет назад. Жалко, милый додо, что ты больше не увидишь этот остров. Если бы я была тобой, я бы нипочем не позволила голландцам себя истребить.

Фраза-антидепрессант для всех знакомых, имеющих в арсенале ген черно-белой зависти: пресс-тур — это работа. «Ну да, работа! — вздыхает приятель, особа, приближенная к туризму. — Я что, не знаю, какие пресс-туры организует „Содис“? Будешь там купаться в Индийском океане, лопать голубого марлина и шнырять по пятизвездочным отелям! Эх ты, Маврикиевна…» — И он презрительно уходит в оффлайн. Его можно понять — у него тут холод, дождь, пробки, а у меня — Индийский океан и додо. Но все равно пресс-тур — это работа! Я проведу неделю на острове Маврикий так же, как обычную рабочую неделю в офисе. И перенесите-ка текст в рубрику «Твоя карьера»!

На работу, на работу!
Дорога на работу заняла в этот раз чуть больше, чем обычно, — 15 часов. 3 часа до Франкфурта «Аэрофлотом» плюс 12 часов собственно до Маврикия самолетом национального перевозчика Air Mauritius (кстати, можно лететь практически через любой город Европы — Лондон, Париж, Женеву, Цюрих, Мюнхен, Рим, Милан). Честно говоря, каждодневные мои страдания в пробках и метро по дороге на обычную работу выводят из равновесия больше, чем 15-часовой перелет в бизнес-классе «Аэрофлота» и Air Mauritius. Самолеты комфортабельные, персонал явно обучался в колледже для крестных-фей, а на личном мониторе можно наконец воочию увидеть кино, о котором мы пишем в «Планете Cosmo» («Дьявол носит Prada» на английском и французском я посмотрела именно там). На откидных креслах спится настолько хорошо, что, проснувшись поутру (рейсы благоразумно ставят на ночное время), с трудом понимаешь, почему вместо мужа рядом Катя Дронова из журнала Seasons (позже мы с ней поженимся… но это другая история!).
«Пропуск» в мой новый «офис» не понадобился — виза оформляется прямо в здании аэропорта Маврикия. Сериальной красоты креолка на паспортном контроле лишь ослепительно улыбнулась и поинтересовалась: «Cosmopolitan — это телевидение?» В тот момент я еще помнила, что это не совсем так…

Маврикий в цифрах
1 час в среднем требуется, чтобы доехать из одной точки острова в любую другую. Пешком быстрее (общая площадь Маврикия, почти как у Лихтенштейна, около 2 тыс. кв. км), но дороги на острове извилисты и загадочны.
89 отелей я насчитала, изучая по карте береговую линию Маврикия. Вообще их больше.
11 видов птицы додо можно привезти домой в качестве сувенира: додо из ракушек, меховой додо (с надписями Dodo M, Dodo L, Dodo XL), надувной додо для купания, стеклянный додо, керамический додо, додо из камня…
½ среднестатистического батона съела стайка рыбок из моих рук.
10 минут мы ехали на электромобиле по полю для гольфа в отеле Le Tousserok, а оно все не заканчивалось.
В 15 звезд я бы оценила каждый отель, в котором мы останавливались.

Жизнь и сахар
Нас встретил наш гид, он же ангел-хранитель и малая маврикийская энциклопедия по имени Радж, сотрудник туристической компании MTTB-Mautourco. На тургеневском русском Радж поздравил нас с тем, что наступила весна. А мой-то мобильный полагал, что на дворе ноябрь… Маврикий находится в Южном полушарии, а потому, что русскому осень, то маврикийцу весна (сейчас, когда ты читаешь этот материал, там и вовсе лето). К слову, часы на мобильном переводить не пришлось — зимой и весной маврикийское время совпадает с российским, летом и осенью опережает на час. Мы сели в автобус и… поехали по встречной полосе. Через 5 минут я догадалась, что все дело в левостороннем движении. Мы ехали вдоль тростниковых полей, тростниковых полей, а также тростниковых полей. Сахарный тростник — одна из главных статей дохода на острове (еще есть мы, туристы, и трикотаж). Радж на полном серьезе предлагал мне поучаствовать в рубке тростника («Я знаю, Cosmo требовал экзотики!»), а между делом рассказывал об истории страны. О том, как робинзонаду начали португальцы в конце XV века, как затем подхватили голландцы, которые таки доели негордую птицу додо (додо не умел летать, никого не боялся, зато весил примерно как 3−4 индюка и на вкус, как и на характер, не был противен — голландцев в общем можно понять), как французы и англичане долго не могли договориться о том, кто из них попадет в рай (о том, что рай — это здесь, писал еще Марк Твен). Сегодня Маврикий — это добрый близнец Вавилона. Здесь живут индийцы, европейцы, китайцы, креолы. Они строят мечети, соборы, буддийские храмы в 10 метрах друг от друга и не думают о том, чтобы начинать религиозные распри. Маврикийцы постоянно улыбаются (не так, как американцы, — искренне и в любое время). Маврикийцы ужасающе гостеприимны и могут часами говорить о своем острове. Говорят они все это в основном на английском (официальный язык), французском (самый распространенный и довольно забавный, эдакий местный суржик), хинди и креольском — в газетах предложение может начаться на французском и продолжиться цитатой на английском. Маврикийцы почти все поголовно красавцы (расовая эклектика делает людей лучше)…

Кстати, о птичках
Эклектика-эклектика… Да как я умудрилась вспомнить такое колючее слово, когда вокруг океан? Когда человек видит океан, особенно синий с серебряным, у него меняется настроение, мировосприятие и психотип (и холерики станут флегматиками!).
Как только я превратилась во флегматика, мы въехали в отель Prince Maurice. «Птицы здесь замедляют ход — почему бы и вам не поступить так же» — гласит надпись. Бассейн спускается прямо в океан, домики-номера купаются в воде, полной золотых и не очень рыбок, и скромно прикрываются растениями всех цветов из большого детского набора фломастеров. Что касается людей, их здесь как будто и нет совсем. Способность отдыхающих исчезать и растворяться в маврикийском гостеприимстве поражает. Многие пары проводят на Маврикии медовый месяц, и, хотя помимо основных «ханимунерских» обязанностей влюбленные могут играть в теннис, расслабляться в салонах красоты, греться в сауне, считать кубики в фитнес-центре и слушать джаз в одном из многочисленных ресторанов, их «прайваси» никто не нарушит — просто потому что время, наше вроде бы, московское, здесь течет совсем иначе. Больше никакой суеты. Никаких длинных предложений. Никакой рабо… Упс.
Наутро я с трудом узнала своих соплеменников по пресс-туру. Ведь даже в самолете мы в основном говорили о том, кто на сколько полос готовит отчет и кто где забыл визитки. Собравшись же в автобусе, мы, умилительно хрюкая, начали болтать о птичках… Птичек на Маврикии огромное количество, и обижать их категорически нельзя. Я это назвала про себя «Акт имени додо». Птички желтые, красные, малиновые, с длинными носами, хохолками и глазками-бусинками. Они лопают круассаны с рук. «А моя булочки любит» — «А моя джемом не побрезговала», — ворковали светила четвертой власти.

Битл небитла везет
Продолжая щебетать, мы приехали на берег океана на Blue Safari. Нам предстояло провести журналистское расследование под водой, на маленькой двухместной подводной лодке, закрытой стеклянным колпаком только сверху. Облачившись в облегающие черные костюмы и сразу став похожими на роскошную группу спасателей Малибу, мы разбились на пары и засели в эти подводные мотоциклы с моторчиками. Нам с Катей из Seasons досталась самая девчачья розовая лодочка. Я, честно сказать, немного побаивалась, что принцип перевернутой бутылки, на котором основана работа агрегатов, не сработает и я все же захлебнусь. Но страха хватило ненадолго. Поначалу подводный мир состоял только из сопровождающих нас смешливых водолазов. Но вскоре на пути нам стали встречаться рогатые кораллы, причудливые водоросли и стайки рыбок. Рыбки оказались под стать птичкам — были не прочь подкрепиться и радостно хватали припасенный хлеб из рук. Я даже пыталась петь что-то про yellow submarine, но рыбы подпевать не захотели…
Надводный мир мы поизучали в Ботаническом саду. Он был огромным. Одних лилий я насчитала 4 вида. Березовой ностальгии напрочь лишали баобабы (каждая девушка напротив него сфотографировалась — по сравнению с ним никто не толстый!), сосисочное дерево, кровавое дерево с красной смолой (мечта Тарантино) и целые маленькие государства пальм, у некоторых корни на полметра выступают над землей — так деревья спасались от вечно голодных черепах. Вечно голодные черепахи в саду тоже обнаружились — они, естественно, ели. Мы покормили оленей и спасли утку, вляпавшуюся в утиную историю — ее дурная голова застряла под камнем.
До вечера (темнеет здесь очень быстро — кажется, Маврикий ежевечерне враз накрывают темным сачком) мы успели еще покататься на лодке с прозрачным дном, поплавать, позагорать и заняться снорклингом. Океан удивляет только поначалу, уже на второй день кажется, будто иначе и быть не может. И закрадываются мысли, что и не должно быть…

Что было в пальмах
На следующее утро мы с птицами заказали завтрак в номер. Они доедали круассаны, я пыталась строчить подобие путевых заметок в своем блокноте с видами заснеженного Питера (экзотика!) на обложке. Получалось что-то вроде «Океан красивый. Горы красивые. Кораллы красивые. Рыбы полосатые». Пулитцеровской премии за такое не дадут.
Наши должностные обязанности расширялись с каждым днем. Работа кипела, как полуденная океанская вода. Мы выехали из Prince Maurice, заехали на обед в очередной сногсшибательный отель Belle Mare Plage, где встретили точную копию Уилла Смита (она прокричала: «Папарацци!»), и между прочим осознали, что такое быть настоящей звездой, прогулявшись по комнатам приокеанских вилл… Затем мы всего на сутки приехали в отель Royal Palm, где вечером собственноручно при моральной поддержке французского шеф-повара поджигали маврикийский ром, а ночью пили шампанское в океане (потеряны: пара очков, чувство времени, наутро — ориентация). Ну, а потом мы решили снизить степень экзотики и поехали кататься на тракторе и летать.
В местечке Les Cerfs Volants на юге острова каждый потенциальный экстремал может измерить степень своей склонности к экстриму. Ты способна 11 раз подряд пролететь в обвязке над пропастью по длинному-длинному тросу и ни разу не перейти на ультразвук? А во время полета успеть насладиться красотами водопадов, гор и лесов под тобой? А искупаться в водопаде? А прокатиться до места будущих подвигов на настоящем тракторе с прицепом? А сгрызть целую трубку сахарного тростника? Мы уничтожили 1/3457 прошлогоднего урожая! А потом, не исчерпав, видимо, запаса эмоций, съездили в Casela Nature & Leisure Park и полюбовались еще на 2 водопада, дикую обезьяну и разноцветную землю, которая была обнаружена на Маврикии совершенно случайно. Когда смотришь на эту землю, возникает ощущение, что контакт с Марсом уже налажен и ты ведешь оттуда прямой репортаж.
Мы переезжали из отеля в отель. В Paradis мы с Катей Дроновой засняли нашу свадьбу. Многие женятся на территории маврикийских отелей, здесь могут устроить свадьбу в любой стилистике, и мы не могли не запечатлеть липовое бракосочетание двух обалдевших от солнца замужних редакторш. В отель Le Tousserok мы плыли на большом катамаране, ныряли прямо оттуда с масками, флиртовали с очередной партией креольских красавцев. Уже в самом Le Tousserok мы окончательно сложили с себя должностные обязанности. Нет. Мы уже точно не на работе. Какая работа, если мы уже измеряем расстояние в пальмах («Квартирка у нас маленькая, как от этой пальмы до той»), здороваемся с черепахами и наносим крем от загара, не успев проснуться…
Сейчас по идее пора заканчивать текст. Многовато его уже. По закону жанра я должна сказать, что хотела бы остаться на Маврикии навсегда. Но это неправда. Да, Маврикий удивителен. У его жителей есть океан и солнце. Они могли бы этим довольствоваться, но они придумали свою трактовку острова со множеством «потайных ящичков». Теперь есть и полеты над пропастью, и цветная земля, и птица додо, и местечко L’Etoile, где можно побродить оленьими тропами, поучиться стрельбе из лука и показаться на квадроцикле, и креольские дэнс-шоу по вечерам, после которых меркнут последние воспоминания о сериале «Рабыня Изаура». Да. Маврикий удивительный. Но его уникальность, его оторванность от реальности можно принять, только если ты воспринимаешь все это в контрасте с твоей обычной рабочей и очень повседневной жизнью. Только так.
По законам композиции мне стоит закончить выключенным в редакции светом и птицей додо. Но… о чем я там писала? О том, как мы измеряем расстояние (да и время) пальмами, лежа на белом песке на берегу Индийского океана? Пожалуй, именно на этом я и остановлюсь. А работа — работа пусть остается в рубрике «Твоя карьера».

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить