Павел Артемьев: «Когда публика отвечает взаимностью, ты сразу превращаешься в вождя»

Ведущий Europa Plus TV и наш колумнист Чак общается с героями российской музыкальной сцены и без труда задает им любые вопросы о работе и личной жизни. В силу дружбы с большинством исполнителей, беседы получаются легкими и забавными — встреча с Пашей Артемьевым, экс-солистом группы «Корни» получилась именно такой.

Павел Артемьев: «Когда публика отвечает взаимностью, ты сразу превращаешься в вождя» Георгий Кардава

Чак: Дорогой Павел Артемьев, первое, о чем хочется у тебя спросить — твои фирменные кудри. Куда они исчезли? Ты решил таким образом «сжечь мосты» или это просто новая прическа на зиму?

ПА.: И то, и другое. Я ходил с такой стрижкой и в 16, и в 17 лет.

Чак: Но об этом никто уже не знает.

ПА.: Да-да. Раньше я даже брился налысо, но когда началась вся эта «канитель», точнее, телевизионная деятельность, у меня сразу появился свой образ, и его тяжело было портить.

Чак: Бывало ли такое, что продюсеры говорили: «Паша, если ты подстрижешься, мы отрежем тебе ногу?»

ПА.: Однажды я в шутку сказал, что побреюсь под ноль, и никто не был против. Однако это совсем не шло в ногу с моим сценическим образом.

Чак: Твои отрезанные волосы — мощнейший артефакт российского шоу-бизнеса, который можно было бы выставить на аукционе.

ПА.: Ага, вместе с волосами Киркорова.

Георгий Кардава

Чак: Расскажи, как ты попал в проект Ивана Вырыпаева «Сахар», и чем он тебя привлекает?

ПА.: Я участвую в «Сахаре» прежде всего потому, что являюсь актером театра «Практика». Когда Ваня стал новым художественным руководителем после ухода Эдуарда Боякова, у нас случайно сложилась компания актеров. Ваня Макаревич, Казимир Лиске и я. Все мы при этом были музыкантами, и нам даже думать не пришлось о том, как собрать группу.

Чак: И все-таки, «Сахар» — это больше театр или музыка? А может, это новый «мутант», за которым будущее современной сцены?

ПА.: «Сахар» — это полуспектакль, полуконцерт. Все зависит от площадки, на которой мы выступаем. Вне театра наши выступления — скорее концерт, чем спектакль. Например, мы выступали в клубе «16 тонн», где с тобой сейчас и находимся. В театре все наоборот: мы представляем постановку, которая притворяется концертом.

Чак: А где тебе больше нравится выступать?

ПА.: Честно говоря, везде. Как музыкант я чаще раскрываюсь в своем творчестве, но от «Сахара» тоже получаю большое удовольствие, у нас очень приятная компания. Для меня это больше театральное действие, потому что в работе мы отталкиваемся от текстов Вани Вырыпаева, а музыка рождается уже от них.

Чак: Тебе знакома такая штука как перфоманс, и участвовал ли ты в них? Может, ходил по метро голым или лежал там в таком виде?

ПА.: Голый в метро? Такого точно не было. Может, до «Фабрики звезд» что-то веселое и было, я участвовал в таких шутках. Например, я дружу с Федей Павловым-Андреевичем, он перфомансист. Когда Федя еще не был в полной мере художником и режиссером, он занимался журналом «Молоток» и модельным агенством «Fest Fashion». В первом его проекте я писал статьи, во втором — подрабатывал моделью, причем время от времени там были даже не показы, а скорее перформансы, очень яркие.

Чак: Сегодня тебе вопросы не только я писал, еще девчонки из Cosmopolitan мне помогали. В их списке, например, был такой: «Каково это — начать с выступлений перед огромной толпой (ты ведь в какой-то момент стал популярен именно как участник «Фабрики звезд», у тебя были и стадионные концерты, и «привет, Олимпийский»), а потом попасть в театр и работать для зала, в котором сидят до двухсот человек?

ПА.: Было бы странно играть спектакль для двадцати тысяч человек, о таких я не слышал.

Чак: А, кстати, неплохой вариант, «Олимпийский театр» такой…

ПА: Странные там спектакли, должно быть… Мы и в группе «Корни» выступали в маленьких клубах, так что это мне было не в новинку, и я получал одинаковое удовольствие. Это просто две разные вещи. Ты понимаешь, о чем я, ведь ты тоже, бывало, вел крупные мероприятия.

Чак: Да, у меня и двадцать тысяч человек было.

ПА.: Когда публика отвечает взаимностью, это ни с чем не сравнимые ощущения. Ты сразу немного в вождя превращаешься.

Чак: Ну естественно. И ты такой: «Ребята, давайте все вместе… ууу»

ПА.: Это опьяняющая штука. Но в клубе есть свои «интимности», очень крутая атмосфера, которую тоже ни на что не променяешь.

Георгий Кардава

Чак: То есть, я не могу тебя спросить: «какой тебе больше нравится подход, интимный — где двести человек или масштабный, как на стадионе?»

ПА.: Они оба мне нравятся.

Чак: Как я понимаю, у тебя по жизни подход такой определенный. И так хорошо, и так. Могу яичницу, могу и омлет. (смеется)

ПА.: Есть вещи, которые я точно не стал бы делать. Но мне такого пока и не предлагали, — видимо, все заведомо понимают, что я не тот, кому это интересно.

Чак: Очень приличное, интеллигентное лицо.

ПА.: Можно так сказать.

Чак: А у меня такое лицо, что ко мне все время на улице подходят и о разных мелочах спрашивают. Когда у нас добрые глаза, к нам все время хочется подойти.

ПА.: А ты как Билл Мюррей в «Дне сурка» так мелочью позвякиваешь и проходишь, да? (смеются)

Чак: Надо пересмотреть, кстати, с Биллом Мюрреем кино, причем все. Возвращаясь к музыке: твой сольный проект Artemiev недавно выпустил новый мини-альбом под названием «Друг», который прямо сейчас лежит у нас на столе. Шикарная обложка, кто на ней изображен? Не ты ли это?

ПА.: Я, на этой фотографии мне два года.

Чак: Сейчас я порывался сфотографировать тебя, чтобы почувствовать разницу. Я думал, что в два года дети выглядят чуть поменьше, до сих пор как грудные младенцы. А ты здесь уже такой взрослый и серьезный.

ПА.: Маловато что-то у тебя опыта. (смеются)

Георгий Кардава

Чак: Как твои друзья оценили альбом «Друг»?

ПА.: Позитивно, они всегда оценивали так мое творчество.

Чак: Неужели нет друзей, которые могут сказать правду, если работа плоха? Сплошная маргинальщина. (смеется)

ПА.: Во‑первых, я стараюсь не делать такого, а во-вторых, у нас с друзьями совпадают вкусы.

Чак: Иначе вы не были бы друзьями. (смеется)

ПА.: До определенного момента мне казалось, что уже не будет никакого альбома. Предыдущий мини-альбом мы выпустили еще прошлым летом, и я был уверен, что и этот сделаем быстро и легко. Но он шел через «зубодробительные» репетиции и разногласия в коллективе. Но все закончилось хорошо, «16 тонн» нас и помирил.

Чак: Не знаю, считаю ли я тебя своим другом, но я послушал этот альбом, и мне понравилось. В определенный момент мне даже показалось, что он похож на Incubus. Не знаешь их?

ПА.: Знакомое название, но я их не слушаю.

Чак: Очень крутые ребята, у них такая же мелодичная музыка, но они играют чуть-чуть пожестче. И я в какой-то момент подумал, что если добавить туда басов и барабанов…

ПА.: Ну, ты любишь пожестче.

Чак: Ты написал первую песню в тринадцать лет. Какой она кажется тебе сейчас?

ПА.: Я ее даже не вспоминаю, разве что иногда, и она была пожестче — как ты любишь. Я тогда увлекался гранжем.

Чак: «Нирваной»?

ПА.: Да, я поклонник «Нирваны», хотя песни у меня были похожими скорее на «Offspring». Тогда у меня получилась тупая песня на английском про «мою уродливую девчонку».

Георгий Кардава

Чак: Следующий факт твоей биографии — участие в показе Вивьен Вествуд. Как это было?

ПА.: Это происходило на фестивале Alba Moda, то ли в 2000-м, то ли в 1999-м.

Чак: Ты со старушкой Вествуд виделся?

ПА.: Конечно! Она лично присутствовала.

Чак: Такая говорит: «Привет, дорогие мальчики! Спасем Германию!»

ПА.: Ничего особенного на самом деле не произошло, я просто поработал на ее показе. Это один из тех смешных фактов, которые до сих пор в моей биографии числятся.

Чак: Это же прикольно, говорить: «Я как модель участвовал в показе Вивьен Вествуд».

ПА.: Да, а еще я снимался в клипе у Земфиры, и это важный факт моей биографии. Смешно, что мне до сих пор это вспоминают.

Чак: Неужели подходят и говорят: «Ты тот самый человек в клипе Земфиры?»

ПА.: Сейчас я больше похож на своего героя из клипа «Траффик», чем раньше. «Если бы не эти ужасные пробки…"(поет)

Георгий Кардава

Чак: Тебе вообще мода сейчас близка?

ПА.: Все меньше и меньше.

Чак: Меньше и меньше модный.

ПА.: «Не путайте моду со стилем» у кого-то была такая фраза.

Чак: Не помню, кто это сказал, возможно, Вивьен Вествуд.

ПА.: Может быть, и она, главное, чтобы не Сергей Зверев.

Георгий Кардава

Чак: Несколько лет назад ты начал сниматься в кино, сделав то, о чем мечтают многие певцы и музыканты. С кем из режиссеров и актеров тебе больше всего понравилось работать на съемочной площадке?

ПА.: У меня не такой уж богатый опыт, чтобы подводить даже промежуточные итоги. Со всеми, с кем мне доводилось работать, было классно. Я получил большое удовольствие от работы с Верой Сторожевой, она очень веселая и классная. Важно, когда ты замечаешь не просто профессиональные качества человека, а видишь, что он шутит «по-твоему». И с Наташей Меркуловой, и с Лешей Чуповым (фильм «Интимные места», — прим. ред.) мы отлично повеселились, они прекрасные ребята.

Чак: Если режиссер шутит и веселый, это классно?

ПА.: Конечно. Это отлично, если человек живой, и с ним можно просто поговорить. Режиссеры всякие бывают, и мегаталантливому человеку можно простить отсутствие юмора: ты знаешь, что присутствуешь при моменте, когда история творится на твоих глазах, а ты становишься ее частью.

Чак: Хочется, чтобы все, чем бы ты ни занимался в своей жизни, было веселым. Сниматься в кино — так, чтобы весело, и с написанием музыки та же история.

ПА.: Главное, чтобы не смех без причины — это признак дурачины. Но я считаю, что везде должен быть элемент юмора, иначе ты начинаешь к себе очень серьезно относиться.

Чак. Скажи что-нибудь напоследок читательницам Cosmo.

ПА.: Дорогие читательницы и читатели! Будьте здоровы. Следите за пульсацией сердца, а не за курсами валют.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить