Звуки ФУ

Я попыталась выяснить разницу между тем, как мужчины и женщины воспринимают музыку. Выяснить, надо заметить, у меломана. Настоящего меломана — из тех, у кого дисков больше, чем у дурака фантиков.

Звуки ФУ

— Дорогой, что ты думаешь о женщинах и музыке? То есть не отдельно, а вместе?
- А женщины какие — одетые или раздетые?
- А какая разница?
- Если одетые, то это филармония. А если раздетые — стриптиз.
- А если что-то среднее?
- Тогда что-то среднее между филармонией и стриптизом!



МНЕНИЕ МЕЛОМАНА
Я попыталась выяснить разницу между тем, как мужчины и женщины воспринимают музыку. Выяснить, надо заметить, у меломана. Настоящего меломана — из тех, у кого дисков больше, чем у дурака фантиков. Лежат и валяются эти диски повсюду. Образуют пыльные залежи на книжных полках, устилают ковер и иногда хрустят под ногами. Единственное место, где они никогда не бывают, — это специальный ящик для дисков и настенные дискодержатели из IKEA. Диски должны жить, а не храниться, их надо хотя бы раз в неделю трогать руками. Так считает мой меломан. Диски живут, и пыль на них копится месяцами, собирается в большие серые клочья. Если чихнуть на диски, то облако, поднявшееся от них, засыплет квартиру до основания так же, как пепел Везувия Помпеи. Но если чужая недобрая рука только прикоснется к ним для того, чтобы обмахнуть тряпкой культурные напластования, сразу же начнется большая народная тревога: «Твоя тряпка пахнет рыбой. Не смей трогать диск пальцами. Не переставляй коробки, они разложены по алфавиту». Да, где после Arena идет сразу XzBit, а дальше — Виктор Цой, Земфира и группа «Волосатое стекло».
Количество дисков неуклонно растет. «Зачем ты купила эту вазу, ты тратишь деньги на пустяки». — «Скажи, милый, у тебя есть деньги?» — «Откуда? Я вчера купил пять фирменных дисков «Аквариума». — «Так у нас же и так полное собрание и все концертники!» Да-а, женщине не понять, что такое лицензионный звук…
- Я считаю так, что существо женского пола не может по‑настоящему любить музыку, — говорит он, делая звук на музыкальном центре потише. — Для вас музыка — это либо средство общения, либо банальный фон. Зачем вам нужна музыка, диски, концерты?! Чтобы с кем-то познакомиться. Пошла на концерт — познакомилась. Повыпендривалась на почве музыки, нашла общий язык. Сделала вид, что ты тоже любишь то, что он слушает, — понравилась. И так далее. Или просто время провести. Затащить своего несчастного парня в капеллу. Где он будет куковать весь органный вечер в обществе нафталиновых мымр. Или банальный фон. Пришла домой, поставила диск, включила погромче — сама на кухне салаты крошит, музыка играет. Красота!

ИСКУССТВО И ЖИЗНЬ
Вот именно. Однако не у всех есть время крошить на кухне салаты. Некоторые просто слушают музыку.
- Пожалуйста, вытащи белье из стиральной машины…
- Что?
- Вытащи белье из стиральной машины!
- Чего ты говоришь? Не слышу!
Конечно, если на всю квартиру орет группа «Ленинград». Благодаря новой саунд-системе из восьми колонок и мощного сабвуфера (вот чего действительно не может ни одна известная мне женщина, так это выговорить с первого раза слово «сабвуфер» или объяснить, что это такое) кажется, что все члены музыкального коллектива скачут и беснуются прямо в комнате за стеной.
- Мне нужен компьютер.
- Сейчас!
- Мне очень нужен компьютер.
- Подожди, я качаю музыку.
Качание музыки — это еще одно важное дело, которое должно осуществляться постоянно. Как будто это нефть, остановка в прокачивании которой ведет к падению курса доллара. Музыка качается тоннами. Баррелями. Я прихожу с работы — она качается. Я ухожу на работу — она все еще качается. Причем все та же, с вечера. Я ложусь спать, выключаю свет — а она все качается. Качается. Качается… Баю-бай!
Сигнал утренней побудки — это не привычная противная трель и не согласное попугайское чириканье Бачинского со Стиллавиным. Это врубленный на полную мощь русский рок. Он обрушивается на голову, одним махом сдавливает легкие и двигает под дых, пригвождает к кровати, как кувалда молотобойца. Я бы с утра вынесла все. Даже романсы Олега Погудина. Но только не торжествующий вопль Батьки Шевчука «Аана-а-а! Любо-о-овь!» в той дозе децибелов, от которой быстро глохнут живущие рядом со стадионом.
Да! Да! Да-да-да! Да-да-да-да, да-да!
А потом мы все-таки идем в капеллу. Я не могу сказать, что сильно разбираюсь в классике. Она мне просто приятна. Как жемчуг. Как кружева. Как старая мебель. Как красная блузка и агатовая брошка бабушки с программками. Мне кажется, это стиль, который следует соблюдать. Съесть в буфете пирожное с масляным кремом, купить расписание концертов на весь год (чтобы оно весь год лежало на видном месте и мешало, попадаясь под руку, — а выбросить стыдно) и тихо сидеть в своем ряду, представляя себе, как же это так: жили люди такие же, как мы, а сочиняли классику… Не притопывать в такт ногой. Не шептать на весь зал: «Вторая скрипка лажает!» И ходить по красноковровым коридорам и лестницам чинно, под ручку, а не в обнимку, засунув руку барышне в декольте с таким видом, что, мол, держитесь, академические моли, сейчас мы покажем вам, что такое альтернатив! И уж конечно не пить пиво в антракте.
- Все женщины любят классику, потому что ничего в ней не понимают!
А в филармонию мы любим ходить, потому что туда надо нарядно одеваться. А музыкальный центр нам нужен, чтобы радио слушать. А пластинки мы изредка покупаем, чтобы показать, что мы не хуже мужчин. А покупаем мы их по принципу: я жила с Сережей, он слушал трэш, потом с Иваном, он слушал грандж, потом с Олегом, который любит прогрессив, а теперь встречаюсь с Петей и покупаю с ним клик-хаус. А так мы не способны любить музыку. Органически.

Я НЕ ЛЮБЛЮ ЕЕ С ДЕТСТВА
Лет в 7−8 девочек обычно начинают отдавать (так это и называется — отдавать) в музыкальную школу. Причем в 2−3 раза чаще, чем мальчиков. И если мальчиков, как правило, устраивают на разные интересные отделения: баяна, например, или кларнета, или ударных, или домры (кстати, в детстве я постоянно путала домру с байдаркой), то маленьких мучениц с большими бантами всегда волокут на фортепиано. Нет более нудного инструмента, чем этот шкаф с клавишами, который грозно маячит за креслом в гостиной, загромождая пространство и постоянно напоминая: заниматься надо каждый день! До самой смерти! Я потратила 17 лет, чтобы научиться играть одним пальцем во второй октаве «У дороги чибис». 7 лет прошло, прежде чем я закончила музыкальную школу. И еще 10 потребовалось на то, чтобы забыть все, кроме «Чибиса». Могу сыграть, когда в настроении.
При этом у меня, например, не было никаких данных для того, чтобы отдавать меня в музыкалку. Слух как у рабочего штамповочного цеха. Голос — как у простуженного медвежонка. И 7 лет подряд я выслушивала замечания: я мало упражняюсь, я плохо ставлю пальцы, я не готова к сольфеджио, я начинаю раньше всего хора, и я гнусно смеюсь на уроке музыкальной литературы над славным именем композитора Хренникова. А почему? Потому что девочка должна быть музыкально образованна. В то время как моих сверстников мужского пола, не проявивших должного усердия в упражнениях на баяне, через год благополучно забирали из музыкальной школы, а баяном начинали придавливать квашеную капусту.
Когда я поступала, я любила музыку. Я любила петь, раскачиваясь на качелях, «Пора-пора-порадуемся на своем веку» и «Вдали за рекой загорались огни». Я любила танцевать под родительский «Пинк Флойд» и «Аббу». И даже под Владимира Высоцкого. Когда я заканчивала, настоящее наслаждение доставляло мне только одно: залезть ночью на даче на крышу высокого сарая и врубить на весь поселок «Сектор Газа».

НЕЛЮБОВЬ ЕЩЕ УВЕЛИЧИЛАСЬ
А потом начались подростковые музыкальные войны. «Ты кто?» — «Рэппер!» — «А я металлист! Конец тебе!» Группы доморощенных панков выходили по вечерам бить рэйверов. А рэпперы вместе с альтернативщиками охотились на алисоманов и нарождающихся скинхедов (тогда даже «Рамштайн» еще не было, только «Лайбах»). Родители запрещали под страхом отправки к бабушке на картошку носить значки и прокалывать уши… но ладно, как это было, помнят, наверное, все. Самое печальное, что это было ужасно интересно. Я бы тоже с удовольствием пошла ночью воевать и снимать скальпы. Бить металлистов и таскать панков за чубы. И я бы им показала!
Но удел нормальной девочки — шушукаться у стенки на дискотеке. В ожидании, пока к тебе подойдет неприятный мальчик с лысой головой и длинной челкой, который только что наглотался в кустах водки Black Currant, и пригласит танцевать — одна рука у тебя на попе, вторая — на шее. А если никто не приглашал, можно было потанцевать с подружкой. На креативном пионерском расстоянии.

Я НЕВЗЛЮБИЛА ЕЕ ОСНОВАТЕЛЬНО
Когда я поступила в университет, все начали резко петь в группах. Каждая уважающая себя барышня считала своим долгом примкнуть к тому или иному самодеятельному коллективу в качестве вокалистки. При этом мальчик, который в первом классе забросил баян, теперь запиливал на басу. Примерно так: бу-бу-бу. А мальчик, который пил водку и брил голову, теперь отрастил жидкую бороду, покрасил ее в синий цвет и взял в руки электрогитару, причем главным успехом в игре на ней стал считать ловкое сдергивание с себя штанов в конце соло. А вот на клавишах стоял Ромик Штейман, который, как и я, отмотал свой срок на фортепиано до конца.
Группа, в которой пела моя подруга Настя, называлась «Удар молотком по улыбке Джоконды». Притом из Насти она переименовалась в Мишель. Группа даже однажды выступила в клубе «Окошки». Группа, в которой пела Алена, носила название ССД, то есть «Смерть Советским Детям». Алена выходила на сцену босиком и в спущенном с плеч черном свитере с очень длинными рукавами, хваталась обеими руками за микрофонную стойку и глухим голосом начинала: «Смерть — это жизнь. Жизнь — это стакан кефира». И т.д. Точнее, выходила бы и начинала бы, потому что ни сцены, ни микрофона у них так и не появилось.
Была даже группа «Задница», которую основали мои знакомые студенты духовной семинарии. У них была песня «Столбы». Звучала она так: «Стол-бы… стол-бы… стол-бы… стол-бы…» — и так 7 минут.
И все эти музыкальные коллективы обращались со своими вокалистками примерно так: посылали за пивом; отпускали шуточки на предмет их сексуальной жизни; постоянно говорили о том, что надо менять солистку… Мне было мучительно обидно за подруг. Группы репетировали, пили пиво и вели совершенно необузданный образ жизни. Потом группы распались, а последствия необузданности напоминали о себе еще долго.

Я ЕЕ ВОЗНЕНАВИДЕЛА
Когда я заканчивала университет, все вокруг начали страшно стремиться в яппи. Покупали себе модные СD-плейеры и наушники с пультами. Начинали собирать коллекции джаза. Кое-кто ставил чейнджер «Кенвуд» в свои первые ведроподобные «Жигули» и носился по улицам с открытыми окнами, сотрясаясь от бита и стреляя карбюратором.
Музыка доставала повсюду. В машине она орала, в клубе — гремела, на концерте просто прошивала насквозь. Стоило сесть вдвоем в электричку, чтобы поехать к природе, тебе в уши тут же втыкали плейер — громкость, разумеется, на максимуме. А на природе к нему доставались выносные колонки. Стоило прийти в гости — тебе мгновенно ставили «новый охренительный диск». Весь оставшийся вечер хозяин квартиры закатывал глаза и корчился от удовольствия в кресле, а ты с каменным лицом сидела на диване, натужно улыбаясь в те моменты, когда он все же поворачивался к тебе и кричал сквозь музыку: «Ну как тебе?»
Неужели музыку надо обязательно слушать всегда?
И, наконец, каково это, когда вы вваливаетесь в дом, обвиваетесь друг вокруг друга, срываете одежды… и вдруг он шепчет: «Подожди секунду, я музыку включу». Ты, недоумевая, прикрываешь срам. Его нет минут пять. Он гремит коробками и хлопает ящиками. Наконец возвращается с томной улыбкой на лице. И в тот самый момент, когда он опускается рядом, из соседней комнаты раздается громогласное: «My friend got a girlfriend and he hates this bitch!»

ВОТ ЗА ТО Я НЕ ЛЮБЛЮ МУЗЫКУ
Свои любимые диски я держу в ящике стола. Потому что их давно изгнали из коробок как недостойные, а на их место вложили «накачанное». Я их почти никогда не слушаю — у меня слишком много других дел, а в доме и так постоянно что-то играет. А главное — стоит мне тихонечко, тайком от всех, вставить что-то из моих любимых песенок в музыкальный центр, выключить свет, залезть в кресло, поджать ноги и представить себе, как бы я сняла клип о себе на эту песню, — тут же открывается дверь.
- Отдыхаешь? Отдыхай, зайка. Подожди, я тебе сейчас нормальную музыку поставлю!
Вот почему я не люблю музыку. Вот почему я ловлю в шуме кафе, в бормотании радио, в толчее магазинов обрывки моих любимых песен и радуюсь. Вот почему я наслаждаюсь каждым клочком тишины. Вот почему меня устраивает дряхленький плейер и маленькая стопочка дисков в ящике стола. Потому что, видимо, женщины действительно не способны любить музыку по‑настоящему. Святая правда.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить