Во дворе жила собака

Ну что за гад, подумала я и разбила тарелку. У меня внутри злости было достаточно, чтобы обеспечить энергией целую электростанцию, но я просто села и заплакала.

Во дворе жила собака

Я открыла ему дверь и прямо сказала:

- Давай расстанемся.

Он потоптался на лестничной площадке, удивленно пожал плечами и спросил:

- А как же цветы?

- Давай сюда. В хозяйстве все пригодится.

И он ушел. А цветы остались.

Мы не ладили с Димой с самого начала. Тогда, год назад, все казалось многообещающим и безоблачным, но все равно я чувствовала подвох. Когда мы ходили гулять, обязательно начинался дождь, розы, которые он мне дарил, постоянно царапались. И так далее. Он много говорил и все не о том. А я больше молчала, и мои уставшие уши обматывались вокруг меня шарфом.

Он техник по складу ума, я гуманитарий, и, когда он в который раз объяснял мне строение двигателя гоночного автомобиля, я думала о конфликте Гамлета и о проблеме лишнего человека в современной литературе.
Я не понимала, что держит нас вместе. Он объяснял. Я забывала. Он повторялся. Я переставала слушать. Он называл меня глупой. Я плакала. Он утешал — и в эти минуты мне казалось, нет человека счастливее меня!
Но это раньше.

Я рассталась с Димкой, не вникая в подробности, но с твердой уверенностью в своей правоте. И вот теперь, свободная, красивая, наученная жизнью, я вступала в жизнь новую, неукрощенную!

Во дворе жила собака. Рыжая и мохнатая, как подушка. Собака каждое утро встречала меня у подъезда и провожала до метро. А потом убегала по своим делам, важно мотая хвостом. Такая у нее была любовь.
Я уезжала в институт, и в театр, и в гости к сводному брату Гере. Он красивый и веселый и всегда притягивает ярких людей. Там я познакомилась с Игорем. Игорь — высокий и прямой, как зонтик. Но не складной, а трость — в сумку не положишь, а носишь в руках, выставляя на всеобщее обозрение, и забываешь в метро.

Гера собрал всех в охапку и сказал:

- Будем играть в монополию!

Пока все возились с полем и фишками, я встала возле Игоря и стала размышлять вслух:

- А давай я тебя передам Оксане. Ей нравятся такие, как ты.

- Не надо меня никому передавать. Я тебе не эстафетная палочка. Сама взяла, сама и мучайся.

Я хотела сказать, что никого не брала и вообще понятия не имею, как это — брать, но промолчала.
Игорь решил проводить меня до дома. Он расправил плечи и купил мне цветов. Желто-красный нелепый веник, который я прижала к груди и долго восхищалась тонким вкусом нового кавалера.

Машинка у него была немка. Не люблю немок: едут жестко, крепко, хоть и уверенно. Поговорили об авто. По правде сказать, ни черта он в машинах не понимает. Ограничивался общими фразами. Техосмотр покупал. Я закрыла тему, а он еще долго хвастался, что у него мотор два литра. Вау.

Моя собака терпеливо ждала меня у выхода из метро, а меня все не было. Она беспокоилась и ходила взад-вперед, пока в переходе не погас свет и метро не закрыли.

Дома я наслаждалась отсутствием Димки. Он сидел бы и пил малиновый чай с малиновым вареньем, жаловался бы на профессора, который поставил ему тройку, болтал бы о машинах, а потом бы заснул первым… Холодные руки от таких мыслей теплели.

Я не обращала на это внимания.


***
Дима нашел девушку на форуме одного автомобильного сайта. Нашел случайно. Сначала глумился над ней, говорил: да что ты понимаешь в высоких технологиях! Потом прислушался. Девушка, звали ее Таня, выдала ему столько информации, что Димка обалдел, воспылал и предложил встретиться.

Таня была среднего роста, с приятным улыбчивым лицом и мальчиковой фигурой. Она возбуждала, как «Формула-1». То есть сильно. Димка поцеловал ее в губы.

Целовалась она не то чтобы скверно, но неубедительно, и в голове стремительно пронеслась Катя с ее чувственными губами и страстными объятиями. Но Димка тут же вспомнил, что всему учил ее сам, а потому сможет научить и Таню. И успокоился.

***
Игорь позвонил, как только вернулся домой.

- Тут один мюзикл последний раз будет, — грустно сказал он. — Пойдем?

- Так ведь билеты наверняка распроданы.

- Я найду.

Мы сидели в первом ряду бельэтажа Театра оперетты. Бортик обит красным бархатом и на него приятно облокачиваться. Сзади шумели старушки. И чего им неймется, думала я.

Вообще я люблю мюзиклы, но этот — про животных, а я тяготею к людям. По сцене бегали разукрашенные актеры и что-то пели. Вероятно, между ними был глубокий психологический конфликт, но меня он не задевал. Мне стало скучно.

- Ты чувствуешь? Какая музыка! — восхищался Игорь, чтобы поразить меня. Он знал, что я люблю душевных мальчиков.

- Игорь, скажи, — я начала шепотом, — Раскольников был просто псих или человек, который ищет истину, всегда ошибается?

- А? — переспросил Игорь. Он не знал правильного ответа.

- Ладно, забудь. — Я не хотела, чтобы он ответил неправильно.

***
Димка с Таней мало разговаривали — больше целовались. Ему было с ней скучно, и она не знала, как к нему подступиться. Иногда он заводил разговоры о совершенно нелепых вещах: литературе, искусстве, творчестве. Она не понимала и отшучивалась, а увидев на дороге шикарное авто, восклицала: «Красавица!» Димка кривил губы и сжимал Танину руку в своей.

Однажды вечером он позвонил мне:

- Привет!

- Димка, как я рада тебя слышать! — начала было я, но вовремя опомнилась.

- Вот, звоню тебе. Как ты?

- Ничего. Живу, учусь. Недавно картину продала.

- Правда? Какую?

- Ну помнишь, давно, я тебе показывала: девушка, прислонившаяся к двери. Она еще такая абстрактная.

- Здорово.

- А у тебя как?

- Да тоже ничего. Недавно с девушкой одной начал встречаться.

Как это нетактично говорить со мной о девушках! Я сразу скуксилась.

- Она так разбирается в машинах, с ума сойти!

- Тебе, наверное, с ней жутко интересно! — огрызнулась я.

- Да, знаешь…

Но он не успел договорить.

- А у меня тоже новый мальчик. Игорь. Интеллектуал. Недавно водил меня в театр, рассказал столько нового! Я вот теперь думаю…

- А Таня еще катается на сноуборде. Надеюсь, она меня…

- А Игорь великолепный художник. Он обещал…

- Катя! Ты… ты…

- Ну что я? — серьезно и грустно спросила я.

Он не знал, что сказать.

- С тобой невозможно разговаривать. Не звони мне.

И я положила трубку.

Моя собака во дворе свернулась клубком, поджидая меня. А у меня в институте отменили занятия, и я грелась дома.

***
Дима отбой не нажал. Слушал накатывающие из ниоткуда гудки. Потом подошел к книжному шкафу, достал оттуда книгу, когда-то взятую у Кати, и принялся читать.

***
Ну что за гад, подумала я и разбила тарелку. У меня внутри злости было достаточно, чтобы обеспечить энергией целую электростанцию, но я просто села и заплакала.

На следующий день я встретилась с Игорем. Честно говоря, только для того, чтобы забыть о разговоре с Димкой.
Игорь был как раскрытый зонтик: все время жестикулировал и оттого становился какой-то большой и вездесущий. Поцеловать его было совершенно нереально. А когда получилось, мысль была одна: почему он так плохо целуется?

Тогда я решила дать ему еще один шанс и начала задавать умные вопросы, на которые сама не знала ответов. Прошел целый час.

- Да как же так? Ты парень и совершенно ничего не смыслишь в технике, совершенно не разбираешься в машинах и все такое! Черт возьми, ведь это неправдоподобно, — возмутилась я.

- Зачем же смешивать любовь и машины? — искренне удивился Игорь.

У меня глаза округлились.

- Затем, что жизнь — как коктейль. Если не смешивать, то ничего не получится.

Мне до безобразия не хватало чего-то. И я возвращалась домой одна. А у метро меня встретила моя старая знакомая. Она радостно взвизгнула и подбежала ко мне, виляя хвостом. Она была счастлива. Ей казалось, что это у нее взаимно.

***
Димка уставал. Ему было совершенно не о чем говорить с Таней. Она умела играть в его любимый бильярд, говорила о том, что его интересовало, смотрела спортивные передачи, но в ней не было ничего такого, что могло бы привлечь. Да и вообще была ли какая-нибудь девушка, которая бы могла его привлечь? Кроме одной…

***
Я купила открытку. Коряво подписала от кого, хотя он и так узнает мой почерк. А потом просто пошла к нему — благо он живет на соседней улице. Я была строга и натянута, как струна.

Позвонила. Раз. Другой. Тишина. Даже нет привычной музыки на весь подъезд. Я уже собралась уходить, как замки заскрежетали и дверь открылась. Я расцвела.

- Привет, — сказал Димкин брат. — Ты к Димке? А он ушел. Может, дождешься его? Я сделаю чай. — Видно, он тоже хочет, чтобы я осталась.

- Нет, я пойду. Ты ему передай… вот… — Я протянула конверт.

- Хорошо. — Он замялся. — Только ты возвращайся. Нам без тебя скучно.

По улице я не шла, а летела. Жаль, что мы с Димкой расстались не летом. Я бы собрала чемодан и укатила бы с подругами в Испанию…

- Привет. — Я вдруг услышала знакомый голос. — Я тебе письмо оставил. В почтовом ящике, — сказал Дима.

- И я тебе. Оставила.

- Давай я тебя провожу, — сказал Дима. — Да, кстати, хотел тебе книжку отдать, — и он протянул мне пакет.

- Спасибо. А ты ее прочитал?

- Да.

- Ну и как? Понравилось? Я просто обожаю сцену, где Леденев объясняется с Мариной. Это так сильно, я просто…

Он одернул меня, потому что я увлеклась и не заметила, как вышла на дорогу.

- Кать! Ты осторожнее…

- А?

- Ты только посмотри — какая машина!

- Где?

- Ну вон, проехала… Какой тюнинг, а звук!

- Дима, ты неисправим. — Я остановилась и посмотрела ему в глаза.

- А если бы я был исправим, ты бы стала что-нибудь менять? — Он ухмыльнулся так, как умел только он. — А? Только честно?

Я сжала губы, чтобы прекратить предательски улыбаться.

- Ну что улыбаешься? Отвечай. — Он сам уже смеялся.

Какой же он красивый! Самый красивый человек в мире!

- А я тебя все еще люблю! — возмутился он. — Что мне с этим делать? А?

- Жить. Долго и счастливо.

Тут я его поцеловала.

Интересно, кто его научил так целоваться, неужели я, подумала я, но почему-то промолчала.

Моя собака следила за нами из-за угла и весело подпрыгивала на месте.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить