Внеклассное чтение

Бывают ли чудеса? …Он принял из рук пожилого джентльмена невесту. Произнес нужные слова. Надел кольцо…

Внеклассное чтение

Он принял из рук пожилого джентльмена невесту. Громко произнес нужные слова. Надел на палец невесты кольцо…

Потом, пока она рыдала на груди у подруг, оплакивая молодость, отошел, чтобы позвонить в банк и убедиться в поступлении средств. Вздрогнул, почувствовав на своем локте чье-то невесомое прикосновение.
- Все в порядке? — мать невесты смотрела чуть заискивающе.
- Не волнуйтесь, — наклонился, чмокнул даму в морщинистую щеку.
- Не обижайте ее. Она хорошая, хоть и с непростым характером…
Быстрым, уверенным шагом направился к уже жене, подхватил ее за талию, закружил в вальсе, похожий на прекрасную бабочку-махаона — сильный, ловкий и очень красивый. О таких грезят гимназистки и мечтают куртизанки. Таким отдаются домохозяйки — беспрекословно и на всю жизнь.
- Обожаю, — шептал он, щекоча дыханием розовую мочку с жемчужиной.
- Как я счастлива! Как я счастлива! Счастлива… — лучилась гордостью невеста и победоносно глядела на подруг. Наконец-то она им всем доказала, что не зря почти три десятка лет воротила нос от всех тупых, нищих, страшных, ущербных придурков, которых с назойливостью плохой свахи подсовывала ей судьба. Не зря! Любовь явилась к ней сама. Не испугалась ее интеллекта и утонченного вкуса…

***
Утром, пока разморенная счастливица посапывала в кружевную подушку, он спустился к лимузину и принес саквояж. Открыл, поморщился. Вытянул двумя пальцами с дюжину стухших носков, разложил по королевскому номеру гостиницы. Затем промахнулся мимо унитаза, обсыпал щетиной раковину и отвинтил от кремов и шампуней все крышечки. Взяв с бара бутыль скотча, сделал большой глоток, прополоскал горло, вытащил из хьюмидора сигару, затянулся и выпустил изрядный столб дыма прямо в лицо новобрачной.
Та закашлялась. Вскочила, вытаращила глаза на мужа.
- Ты! Ты! Ты…
- Завтрак где? — рыкнул он и загасил сигару о шпалеры с херувимами, развернул обомлевшую девицу в удобную позу, одобрительно похлопал по упругой попе и снова закурил. — Яйца люблю всмятку, бекон среднепрожаренный, сок налить так, чтобы от края бокала два с половиной пальца. Кофе температурой не выше восьмидесяти и не ниже семидесяти по Цельсию. И пепельницу. Вперед… Проследить лично, а то знаю я эти гостиницы пятизвездочные.
Пока она, недоумевающая, зависала возле обгаженной сантехники, он включил динамики на полную громкость, выбрав из десятка дисков шансон.
«Владимирски-и-ий центра-а-ал…» — надрывался хриплый бас.
- Что все это означает? — спросила она тогда, когда обрела голос.
Он сделал музыку громче. Она метнулась к проигрывателю, нажала на клавишу «офф». «…ветер северн…» — динамик захлебнулся. Он встал с кровати, на которой валялся, разумеется, в ботинках. Собрал все ее кремы и духи и вышвырнул их в окно.
- Где еда? Музыку на место верни.
- Ах так… — побагровела она и схватилась за торшер.
- Драться хочешь? — он поднялся, поигрывая мышцами. — Ну давай…
Он надвинулся на нее грозно, неумолимо… Она пискнула, бросилась вон из номера, забыв про халат.
- Куда-а-а? — заорал он на весь этаж. — Куда в сорочке? Шлю-ю-юха!
Вернулась, наспех натянула джинсы и футболку, спустилась в лобио. Там собралась было поразмыслить о случившемся, но получила sms-ку «Жду, скучаю, твой котик» и снова впала в недоумение. Днем была одарена новыми кремами, обругана за слишком короткую юбку, обласкана великолепным сексом, напугана всплеском ярости за неправильно подогретое полотенце… Ничего не поняла. Решила подумать позже. Вечером пошли танцевать в клуб. Он был безупречен. На них смотрели все, ей завидовали, восхищались любовью в его синих глазах. «Мне повезло», — думала она. «Тебе повезло, что я тебя не убил, — заявил он ей в номере. — Чего ты пялилась на всех, как шлюха?»
Она с полчаса разрывалась на части и не соображала, порадоваться ли тому, что муж ее ревнует (значит, любит), или оскорбиться за «шлюху». Поглядела на него и отчего-то выбрала вариант «порадоваться». В постели он был нежен. Утром она обнаружила, что усыпана лепестками белых роз, соскочила с кровати, чтобы броситься к напевающему в душе «Владимирский централ» любимому и вляпалась босой ногой в лужицу разлитого скотча, порезала пятку осколком бутылки. Пока шла перевязывать ногу, разрывалась между благодарностью за цветы и отвращением. Посмотрела на его глаза и безупречный профиль. Выбрала благодарность.
Через неделю цветы завяли. Новых не было. Вечерние выходы в свет сменились на редкие посиделки в ближайшей чебуречной. Утром она бежала за завтраком, потому что опоздание грозило скандалом. Днем ходила за ним по дешевым барам, где старалась не обращать внимания на его заигрывания с девками и улыбаться, когда он кивал в ее сторону, поясняя: «Это моя… попа у нее отличная». Ночью с опаской ждала, будет ли он нежен или откровенно груб.
Могла бы уйти, конечно. Но отчего-то боялась. Немного — мужа, потому что он пояснил, что к браку относится ответственно и что это у них навсегда: «И только смерть разлучит нас. Твоя…» Но гораздо больше она боялась признаться, что ошиблась. Стыдно. И, чтобы оправдать себя, научилась оправдывать его: «Он меня любит, но просто такой… яростный, неукротимый».
К окончанию медового месяца она знала, как следует складывать его трусы и носки, какого цвета выбирать туалетную бумагу и как не обращать внимания на естественные реакции мужского организма. Она знала, что нужно молчать и изредка подпевать «Владимирскому централу». Она даже сменила гардероб, подарив горничной все слишком открытые блузки и мини (из тех, что остались после того, как он порвал самые откровенные одежки). Изредка звонили родители и подруги. Спрашивали: «Ну как оно?» — «Великолепно!" - отвечала она. А что еще она могла ответить, интересно? Во‑первых, ей необходимо было держать лицо, а во-вторых, она стремительно и неуклонно умнела.
***
Она спала и не слышала, как звякнуло обручальное кольцо о стекло столешницы, как защелкнулись замки саквояжа, как провернулся ключ в замке. Он вышел через черный ход и сразу направился в кафе, туда, где его ждали тесть и теща, уставшие после долгого пути.
- Наша девочка уже готова к браку?
- Абсолютно!
- Последний платеж?
- Через год после свадьбы, как и договаривались. — Устало улыбнулся, пожал руку пожилому джентльмену. Склонился над маленькой тревожной леди, коснулся губами ее ладони. Положил на стол заверенные нотариусом документы: согласие на развод, отказ от имущественных претензий.
- Вы не останетесь? — старик спрятал глаза, кажется, дрогнул голосом…
- Нет и нет.
- Да. Конечно, — засуетился старик, — вы же наверняка расписаны на год вперед. Для вас это всего лишь работа.
- На два года… И не работа! Не работа, но служение. Когда вся твоя жизнь — жертва, принесенная на алтарь истинной любви.
Жрец говорил это уже самому себе. Стоял, подставив лицо дождю и твердил нараспев пафосные, глупые слова… Слова не спасали — смешили. От смеха становилось легче.
***
Она плакала ровно неделю. Потом вздохнула с облегчением. Через два месяца обратила внимание на приятного вдовца из соседнего квартала (странно, отчего раньше он казался ей лысым занудой без фантазий и полета). Через полгода вышла замуж. Второй брак оказался счастливым и крепким. О первом муже она вспоминала редко, всегда тепло и с благодарностью.
Лариса Бортникова

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить