В джазе только девушка

Американская сцена повидала много звезд и звездочек. Все они рано или поздно затухали, закатывались, уступая место новым, потому что show must go on. Занять место «черной леди блюза» Эллы Фицджеральд не удалось никому.

В джазе только девушка

Американская сцена повидала много звезд и звездочек. Все они рано или поздно затухали, закатывались, уступая место новым, потому что show must go on. Занять место «черной леди блюза» Эллы Фицджеральд не удалось никому. Она была уникальным феноменом даже в видавшем виды мире американского джаза. А начинать рассказ о ней, увы, приходится с навязшего в зубах штампа: «У будущей звезды было тяжелое детство…»

На этой улице подростком…

Девочку, появившуюся на свет 25 апреля 1917 года в южном американском захолустье — городке Ньюпорт-Ньюс, штат Вирджиния, — судьба не баловала с рождения. Отец бросил семью, когда Элле не исполнилось и двух лет. В Йонкерсе, под Нью-Йорком, куда мать перевезла дочь сразу же после ухода первого мужа, вкалывать от зари до зари приходилось всем: отчим мыл посуду в придорожном ресторанчике, мать дни напролет пропадала в прачечной. Тем не менее, по воспоминаниям соседей и одноклассников, девочка в те годы примерно училась, исправно посещала церковь, была отрадой родителей и любимицей учителей.
Элла не мыслила себе жизни без музыки. Она обожала танцевать и петь, а в старших классах мастерски имитировала голоса тогдашних музыкальных кумиров. Когда удавалось скопить немного денег, Элла с друзьями садилась в поезд и отправлялась в нью-йоркский Гарлем. Там, в лучшем в районе театре Apollo, устраивались музыкальные вечера.
Все резко изменилось, когда мать Эллы по имени Темперанс (одно из значений ее имени — трезвость) пристрастилась к бутылке и однажды попала под машину. Отчим Эллы ненадолго пережил жену, и осиротевшие девочки (у Эллы тогда уже была сводная сестра) перебрались к тетке в уже хорошо знакомый Гарлем. Эллу будто подменили. Бросив школу и уйдя из дому, она с головой погрузилась в атмосферу гарлемских улиц — шальную, тревожную, заряженную энергетикой и пульсирующую в ритме джаза. Вскоре над малолетней правонарушительницей-сиротой была установлена опека, а саму девушку отправили в исправительную школу, оказавшуюся хуже тюрьмы. Не вынеся побоев и издевательств, Элла сбежала оттуда и вновь оказалась на улице.

Фабрика звезд
Будущее казалось беспросветным, но тут судьба подбросила девушке шанс. В 1932 году Элла вновь переступила порог Apollo. Но на сей раз не зрительницей, а в качестве участницы регулярно проводимых там любительских конкурсов молодых исполнителей. Их организовал и вел популярный ведущий радио и большой знаток новой музыки (сегодня мы, вероятно, назвали бы его диджеем) Ральф Купер. Несмотря на любительский состав участников, шоу Купера в Apollo было поставлено с профессиональным размахом. Зал был оборудован новейшей аппаратурой, а сам конкурс транслировался по радио. Победителей награждали недельным ангажементом в том же Apollo!
Такой шанс Элла Фицджеральд упускать не собиралась. Будущая великая певица решилась участвовать в конкурсе… танцев! Только придя на предварительный просмотр, она, к ужасу своему, обнаружила в списке конкурсанток известный местной публике танцевальный дуэт сестер Эдвардс. «Любительницами» они были лишь формально, и их успех был предопределен. Элла, не долго думая, сменила амплуа и записалась на конкурс вокалисток. Дебют будущей королевы джаза состоялся 21 ноября 1934 года. Поначалу ничто не указывало на триумфальное будущее угловатой, стеснительной чернокожей девчонки. Ее смущало все — предательски дрожавший голос, единственное дешевое платьице, застывшие в ожидании черные лица в зале… Опытный Купер шуткой остановил Эллу, дал ей время собраться и начать сначала. И произошло чудо. Куда только исчезли зажатость и дрожь в голосе! «В тот момент, — вспоминала спустя десятилетия „первая леди“ джаза, — я вдруг отчетливо поняла, что нужна этим людям, что они готовы меня слушать. И что я буду петь для них всю мою жизнь…» Смолк последний аккорд оркестра (а аккомпанировал в тот вечер знаменитый Бенни Картер со своим джаз-бэндом), и зал взорвался овацией. Но ангажемента в Apollo Элла не получила — хозяева клуба не поверили, что она сможет обеспечить им сборы! Зато в нее поверил Бенни Картер.

Олимпийские игры

Бенни повел несостоявшуюся звезду на прослушивание к своим друзьям и боссам — не последним людям в американском шоу-бизнесе. Но прошло еще два мучительно долгих месяца, пока Фицджеральд получила наконец свой первый контракт и целую неделю пела на сцене другой знаменитой площадки города — Harlem Opera House. Там Элла познакомилась с ударником Чиком Уэббом, создателем одного из лучших тогда в Америке джаз-бэндов. Правда, их первое знакомство легко могло бы стать и последним. Дело в том, что Уэбб поручил своему новому вокалисту Чарли Линтону подыскать в ансамбль молодую певицу, умевшую петь свинг. Что такое свинг, объяснить на простом языке непосвященным — задачка почти неподъемная. В идеале исполнитель должен понимать это слово нутром. Вот такую умелицу и попросил подыскать для своего ансамбля Чик Уэбб. От знакомой продавщицы Линтон узнал о существовании некоей Эллы Фицджеральд, побывал на ее концерте, после чего буквально за руку притащил упиравшуюся девушку к шефу.
Тот, увидев перед собой «немытое черное пугало в мужских ботинках», весьма невежливо указал ей на дверь. И лишь после того, как Линтон ультимативно заявил: «Либо ты послушаешь ее, либо ухожу я», — согласился. И стоило Элле пропеть несколько музыкальных фраз… В общем, чтобы развеять последние сомнения, он предложил незнакомке спеть с его ребятами, которых пригласили сыграть на крупной «танцульке» в Йельском университете. «Если этим маменькиным сынкам понравится, мы ее оставим», — заявил Уэбб, имея в виду студентов одного из самых престижных университетов Америки. В нем тогда, естественно, учились одни белые (а что белые смыслят в джазе?). Оказалось, что очень даже смыслят. Если не в джазе, то в таланте Эллы — точно. Зал с трудом отпустил ее! Это был экстаз, катарсис. Уэбб подписал с новой солисткой долгосрочный контракт, по которому Элла впервые в жизни получала регулярную зарплату — двенадцать с половиной долларов в неделю (не считая гонораров за будущие пластинки)!
Первую из них Элла Фицджеральд и оркестр Чика Уэбба записали в июне 1935 года, а спустя месяц состоялось триумфальное возвращение певицы на сцену Apollo. Дальнейшее, как говорится, история. Америка, гордившаяся джазом как одним из своих изобретений, получила первую великую джазовую певицу. А многие по сей день считают, что и единственную.

Черная леди поет блюз
Ее обожали не только слушатели, но и коллеги-музыканты, что в мире искусства случай нетипичный. Открыто Эллу недолюбливала, пожалуй, лишь ее вечная конкурентка — Билли Холидей. А вот Элла вообще не завидовала никому. Она пела и жила с одинаковой легкостью и даже безрассудством — не экономя сил, не просчитывая наперед. Она и к славе относилась точно так же: слава словно бежала впереди и сбоку, не задевая ее человеческой сущности.
Начиная с 1936 года все ведущие джазмены Америки почитали за честь выступить вместе с Эллой. Однако она вернулась к Чику Уэббу. Дни Уэбба были уже сочтены, и, чтобы как-то приободрить смертельно больного человека, Элла специально для него записала импровизацию на тему популярной детской считалки A-Tisket, A-Tasket. Альбом с этим хитом разошелся в количестве одного миллиона экземпляров и 17 недель возглавлял все чарты в стране. После смерти Уэбба Элла несколько лет руководила его оркестром, но в 1942 году вернулась на клубную сцену. Стремлению «утопить себя в музыке» (ее слова) способствовала дружба и работа со всеми, кто составлял «зал славы» мирового джаза, — с Луи Армстронгом, Дюком Эллингтоном, Каунтом Бейси, Колом Портером.
Звездный час (еще один?!) Эллы пробил в середине сороковых, когда наступила эра нового джаза — би-бопа. Тогда певице удалось то, что до нее смог сотворить лишь «губастый Сачмо» — великий Армстронг: полностью стереть грань между голосом и инструментом. «Когда я пою, — говорила Элла, — я мысленно ощущаю себя тенор-саксофоном». Теперь ее голос уже не нуждался в аккомпанементе инструментальщика.
Неожиданно на родине, в Америке, Элла Фицджеральд столкнулась с проблемой, весьма далекой от музыки. То, что мир джаза, за редким исключением, вотчина «черных» ,"негров" (тогда еще не придумали слово «афроамериканец»), в США, конечно, знали все. Это никого не смущало. Спорт, джаз — никаких проблем. Проблемы начинались тогда, когда чернокожая звезда вознамеривалась остановиться в отеле «для белых», пообедать в ресторане «для белых», да просто присесть в парке на скамейку «для белых». Во время одного из выступлений в Далласе полиция арестовала Эллу Фицджеральд и сопровождавших ее чернокожих музыкантов, посмевших бросить вызов местным расистам. «Они загнали нас в какой-то подвал, — вспоминала звезда, — а затем, дрожа от смущения, попросили автограф».

Богатые тоже поют
При всей своей славе, гремевшей по всему миру, и сильном характере, закаленном в Гарлеме, Элла в душе оставалась маленькой девочкой, в сущности — ребенком. Все, кто работал рядом с ней, вспоминали, что «первая леди» блюза всю свою жизнь нуждалась в посторонней опеке. Если говорить о профессии, то в юности такой опорой стал для нее Чик Уэбб. А после его смерти Эллу опекал талантливый продюсер Норман Гранц, во многом благодаря которому мир признал джаз высоким искусством. Гранц не только вывел Эллу на большую филармоническую сцену, но и полностью освободил ее от всех бытовых и материальных забот, дав возможность полностью сосредоточиться на творчестве.
А в личной жизни… Первый раз певица вышла замуж в 1939 году — за простого портового рабочего, который имел нелады с законом. Брак вскоре распался. Спустя пять лет Элла влюбилась в джазового музыканта Рэя Брауна, с которым выступала на сцене. Они поженились и даже усыновили мальчика, которого также назвали Рэем. Но и этот брак вскоре сошел на нет — напряженная гастрольная деятельность, увы, никогда еще не способствовала укреплению семьи. Других попыток создать ее Элла Фицджеральд не предпринимала. Сцена и джаз, музыканты и публика отныне стали ее семьей.
Тем временем возраст брал свое, но певица не желала его замечать. Она продолжала работать на износ и пела до тех пор, пока позволяли силы. Заработав уже в 1960-е годы сотни миллионов долларов, звезда вполне могла бы удалиться на покой, красиво уйти со сцены, чтобы заняться чем-то другим — бизнесом, приемным сыном и внучкой. Однако и в 90-е годы, разменяв восьмой десяток и почти потеряв зрение, она все еще выходила на сцену. И пела — сидя, с видимым усилием, но так, что ни у кого в зале не возникало мысли аплодировать «бабушке блюза» только из сострадания. Тело слабело, а голос — нет. Множилась ее коллекция золотых и платиновых дисков, премий, музыкальных и государственных наград, почетных докторских степеней ведущих университетов (хотя сама Элла не закончила даже обычной средней школы), а она все пела. И даже после перенесенной тяжелой операции на сердце 75-летняя артистка нашла в себе силы в последний раз подняться на сцену и спеть перед своими поклонниками, которые стоя проводили ее овацией. Это было осенью 1992 года.
Спустя четыре года Элла Фицджеральд тихо ушла из этого мира, оставив ему на память свой голос. Последний диск она записала в марте 1989-го, символически назвав его All That Jazz… Так тогда становились звездами.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить