Сказочная жизнь Астрид Линдгрен

Не многие книжные истории так богаты коллизиями, как судьба великой детской писательницы, в которой нашлось место и для счастливого детства, и для непридуманных трудностей, и для борьбы, причем отнюдь не литературной.

Сказочная жизнь  Астрид   Линдгрен

Не многие книжные истории так богаты коллизиями, как судьба великой детской писательницы, в которой нашлось место и для счастливого детства, и для непридуманных трудностей, и для борьбы, причем отнюдь не литературной.

Шведская пастораль

История семьи будущей писательницы начиналась в духе даже не сказки — шведской пасторали: будущий отец Астрид, молодой крестьянин Самуэль Август Эрикссон из Севедсторпа, увидел на сельском празднике юную светловолосую Хану из Хульта — и потерял покой. Ради красавицы Ханы он отказался от невесты с приданым в 50 тысяч крон — нелегкий выбор для полунищего юнца из провинции. Но Самуэль никогда не жалел о своем выборе: после свадьбы молодые поселились на хуторе неподалеку от Виммербю и зажили душа в душу, хотя, поговаривали, мягкий и уступчивый Самуэль до самой смерти склонен был подчиняться супруге — фру Эрикссон терпеть не могла, когда ей перечили. 14 ноября 1907 года в Виммербю появилась на свет их девочка, которая получила несколько громоздкое имя — Астрид Анна Эмилия. Родители делали все, что было в их силах, чтобы четверо детей — три дочери и сын — до поры до времени ничего не знали о тяготах жизни. Детство Астрид, ее сестер и брата вполне походило на добрую, счастливую сказку: зимние катания на коньках, волшебные елки, летом — купания в реке, лазанье по деревьям, костры, сидение с книжкой на душистом сене или прогретых солнцем речных камнях. И бесконечные игры зимой и летом. «Странно, как это мы не заигрались до смерти…» — с улыбкой вспоминала Астрид уже в преклонные годы.



Суровая быль

Но сказкам свойственно когда-то заканчиваться — эту непреложную истину Астрид открыла для себя в довольно юном возрасте — так получилось. Поначалу она не особенно горевала: на смену сказкам пришло увлечение кино и джазом, послужившее причиной частых стычек с родителями. Самуэль и Хана требовали, чтобы дочь училась, осваивала нехитрую домашнюю работу и ждала, как полагается, жениха. Но строптивая девочка думала по‑другому. В шестнадцать Астрид устроилась в местную газету и первая из окрестных девушек коротко остригла волосы, чем повергла родителей в ужас: отец требовал, чтобы взбесившаяся девчонка ходила в шапке даже в теплое время, но это не помогло. К бунтарке на улице подходили знакомые (а часто и незнакомые) люди и просили продемонстрировать новую прическу, что Астрид и делала с превеликой охотой: как, наверное, все подростки в мире, она любила шокировать общественность. Однако, к счастью, не всех этот детский спор с моралью приводил к такой беде, которая случилась с еще не повзрослевшей фрекен Эрикссон: девушка забеременела без мужа. Тут-то терпению родителей и местной общественности наступил конец: это уже не обрезанные волосы! В 20-е годы ребенок без отца? Немыслимо! Астрид и сама хорошо понимала: в Виммербю оставаться ей нельзя, на нее и ее близких показывали бы пальцем. И восемнадцатилетняя фрекен с незаконным ребенком под сердцем и без гроша в кармане отправилась в Стокгольм.

Принц на белом авто
В Стокгольме девушку никто, разумеется, не ждал. Ждали неуверенность и отсутствие работы.
«Я одинока и бедна, — пишет Астрид брату Гуннару. — Одинока, потому что так оно и есть, а бедна, потому что все мое имущество состоит из одного датского эре. Я страшусь наступающей зимы». В декабре 1926 года появился на свет ее сын Ларс — и ребенка пришлось тут же пристроить в приемную семью. Астрид разрывалась между Стокгольмом и Копенгагеном — к счастью, приемные родители Ларса ничего не имели против визитов юной, не слишком счастливой мамы. Узнав о вакансии секретаря в крупной фирме, девушка отправляется попытать счастья (прихватив с собой подругу и наказав той ожидать на лестнице, чтобы, если надо, успеть поднять шум — в Стокгольме уже были случаи, когда молоденькие провинциалки не возвращались с таких «собеседований»). Шуметь не пришлось: шеф Торстен Линдфорс оказался приятным человеком, хотя и ворчал, что зарекся принимать на работу 19-летних девушек. Но Астрид получила эту работу. А позже Линдфорс помог подчиненной устроиться в Королевское общество автомобилистов, рекомендовав ее своему приятелю Стурре Линдгрену как хорошего работника. Спустя несколько месяцев Астрид вышла замуж за своего нового шефа.

Продолжение следует
Стоит ли говорить, что это не было любовью с первого взгляда? Их роман со Стурре начался с того, что она разрыдалась в его кабинете. А как ей было не плакать, когда малыш Ларс заболел, денег не было, не было вообще ничего и никого, кроме сына? Астрид не раз признавалась, что никогда не была влюблена — в общепринятом смысле этого слова. Любовь к детям всегда была для нее больше любви к мужчинам — таков уж склад характера, но именно благодаря мужчине — Стурре Линдгрену — ей удалось забрать подросшего сына в свой наконец-то появившийся дом.
Однако Астрид умела быть благодарной: она родила Стурре дочку Карин и стала образцовой матерью и домохозяйкой. Ларс вспоминал впоследствии, что его мама была не из тех матерей, что сидят на скамейке в парке, наблюдая за детьми: ей непременно надо было самой принимать участие во всех играх — шуметь, смеяться, лазать по деревьям. Ее первая книга появилась на свет благодаря маленькой дочери: Карин заболела и требовала, чтобы мать сидела возле нее и рассказывала сказки. Усталая Астрид на ходу придумывала истории про девочку по имени Пеппи Длинныйчулок, чья мама была ангелом, а папа — пиратом, вывалившимся за борт. Примечательно, что главным героем сказок Линдгрен и впоследствии очень часто становился сирота или просто одинокий ребенок: Мио, мечтающий об отце-короле («Мио, мой Мио»), Малыш, не избалованный родительским вниманием («Малыш и Карлсон, который живет на крыше»)… По настоянию дочери Астрид отнесла «Пеппи Длинныйчулок» в стокгольмское издательство. После некоторых колебаний рукопись ей вернули.


Сказочная тропа

Но Астрид не сдалась. В главных жизненных вопросах ей вообще было не занимать упорства. Она уже поняла, что писать книги для детей — ее стихия. И сочинив книгу «Бритт-Мари изливает душу», отправила ее на престижный конкурс детской литературы. Жюри, состоящее сплошь из литературных мэтров, присудило ей вторую премию (конкурс был анонимным, и титулованное жюри не сомневалось, что автор удачного произведения — известный писатель). Узнав, что повесть написана домохозяйкой, организаторы престижного конкурса были несколько разочарованы, однако Астрид Линдгрен в том же месяце удалось подписать первый контракт с издательством. Прошло немного времени — и уже не она носила рукописи в издательства, а издатели охотились за Астрид, убеждая ее, что литературой можно зарабатывать неплохие деньги. Начинающей, но совсем не молодой писательнице (к выходу первой книги ей было уже под сорок) ничего не оставалось, как поверить им — и книги Астрид Линдгрен начали выходить с фантастической быстротой. Герои Линдгрен — бесстрашная Рони, Расмус-бродяга, Малыш и Карлсон, Эмиль из Леннеберги, юный сыщик Калле Блумквист, — едва появившись, завоевывали сердца читателей.
Однако признание не было однозначным: к примеру, Государственная комиссия по детской и учебной литературе одно время требовала запретить книги Линдгрен как «неправильно влияющие на детскую душу» — по мнению педагогов от литературы, в них было «слишком мало поучительного».
Но Астрид и не стремилась никого поучать. Ее книги в короткое время завоевали огромную популярность у читателей (маленьких и не очень) как раз потому, что автор не просто рассказывал увлекательную историю, а занимал позицию, новую для детской литературы того времени: вместо косных поучений — разговор по душам.

Борец за права своих читателей
Впрочем, в жизни Астрид вела себя точно так же: она постоянно боролась за права детей и животных. Тиражи ее книг стремительно росли. В 1978 году, когда Астрид Линдгрен была приглашена в Германию на вручение франкфуртской Премии мира (до нее этой премии были удостоены Альберт Швейдер, Герман Гессе и другие не менее известные люди), она привезла с собой речь под названием «Нет насилию», в которой заявлялось о необходимости отмены физических наказаний в германских школах. Организаторы мероприятия, понимая, какую бурю эмоций во всех слоях общества вызовет подобное выступление известной детской писательницы, попытались запретить ее «крамольную» речь и ограничиться коротеньким «спасибо». Но Астрид ответила, что в таком случае она отказывается от премии и немедленно уезжает домой. Речь была произнесена и вызвала, как и предполагалось, широкий общественный резонанс. Она сыграла огромную роль: ровно через год в Швеции был принят первый в Европе Закон о защите прав ребенка.


Сказке конец
Нобелевская премия была, пожалуй, единственной крупной литературной наградой, которой Астрид не удостоилась при жизни. Зато она точно стала первой шведкой, которой при жизни установили памятник в Стокгольме (Астрид была на открытии — любезная, доброжелательная и… одинокая). Ее книги перевели на 58 языков, круг почитателей был неимоверно широк. Но круг близких неумолимо сужался. Смерти она не боялась: на том свете ее ждали сын, муж, брат, родители, друзья. Да и телефонные разговоры с сестрами часто начинались с сообщения о чьей-то смерти. Но чувство юмора не изменяло Астрид. «Господа, вы ошиблись, — насмешливо заметила 90-летняя Линдгрен, узнав, что ее назвали „Человеком года“. — Я, глухая, полуслепая и почти выжившая из ума старуха, — „Человек года“? На будущее советую быть осмотрительнее — как бы об этом не узнала широкая публика…» Астрид Линдгрен прожила 95 лет и до самой смерти (28 января 2002 года) обожала лазать по деревьям. «Это ведь не запрещено законом», — смеялась она, штурмуя очередное дерево.
Ольга Козэль

Фото: RUSSIAN LOOK

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить