Шиза

Мало кому же понравится, если твоя девушка сидит на кровати и гладит таракана здоровенного.

Шиза

Мало кому же понравится,
если твоя девушка сидит на кровати
и гладит таракана здоровенного.

Когда мне было еще относительно мало лет, я наврал одной девочке, что она беременна. И даже не говорите мне, что это мальчикам можно наврать, а вот девочкам… Чушь, тьфу на ваш вопрос! Девочка та была немного не от мира сего, у нее внешнее и внутреннее существовало несколько ортогонально, простите меня за мой математический. Потому, подозреваю, я мог тогда соврать и покруче, поувесистее, но не сообразил, ляпнул, что пришло в голову. Она, Лизка, все чего-то итоги жизни подводила, жить надоело ей — совершенно серьезно, без эскапад и вырывания волос. Просто… как там у Фрая, напомните… ну, Макса, которого… искра пропала? Вот и у нее та самая искра пропала, во всех смыслах — так бывает. Искра пропала, а шиза — стукнула, вот и… Ну вы понимаете. Ее, кстати, девки в универе за глаза так и дразнили — Лиза-Шиза. Так вот, про Лизу.

Пока сидишь с ней, еще держится. Даже стихи читает, песни поет. Все больше, правда, жалостливые — про чужбину и злодейку-соперницу да про Хазбулата удалого. А как уходишь, так даже от двери подъезда видишь в окно четвертого этажа ее глаза тоскливые. И веришь: без прощальных писем, без закидонов и трагических рассказов, просто димедрола примет — и привет ладье Харона. Без бросившего мальчика там, конечно, не обошлось… Нет, он парень-то ничего был, даже хороший, чего уж напраслину на него возводить. Но так вот, если честно, мало же кому понравится, если твоя девушка сидит на кровати и гладит таракана здоровенного. Откуда принесла — не признается, зачем он ей — тоже загадка. А мальчик стоит дурак дураком. Только что из душа, с мокрой головой — и даже заорать на нее не может. Ну как «не может» — наорал все равно. А только Шизе плевать на все. Она в следующий раз опять учудила — подарила ему на день рождения рыбку чудесную, с громадным хвостом и красивыми перламутровыми плавниками. Да не в том чудо, что рыбка, а в том, что рыбка-то оказалась какой-то хищницей и всех ценных особей у мальчика сожрала. А водорослями и улитками — закусила. Пиранья, блин! Лизке-то нет бы покаяться и признаться. Что не знала, мол, ну как обычно делают — все ж в курсе этих дамских заморочек, вроде «не виноватая я, он сам пришел». Надо же знать классику жанра.

А она мало того что не повинилась, так еще и крик подняла, как узнала, что он рыбку с балкона кошкам дворовым вышвырнул. И шизиком его зря обозвала — на себя бы посмотрела. Но мальчик даже и после этого не сбежал. То ли любовь такая была, то ли привык уже к ней… А тут подоспела мальчику повестка. До того все как-то откладывалось у него с военкоматом — то больной был, то семейные или учебные обстоятельства, то еще что-то. А теперь — в самый разгар отношений — возьми и случись такая оказия. Ну он, конечно, у тетки прятаться взялся да еще где-то. А когда за ним пришли, Лизка дверь их квартирки открыла и выложила военным все его укромные места. Не со зла, конечно, а по простодушию своему.
- Ну все же служить должны — или ты не мужик? — вопрошает.
Мальчик только пальчиком у виска повертел и вещи Лизкины выставил за дверь. Ну и тетка его добавила Шизе, конечно, для постановки точки в ситуации — и про то, кто такая Лизка, и про ум, и про родителей, и про случайность ее зачатия… Ну в общем, все, что в таких случаях говорят.

В итоге ушел мальчик служить куда-то на Дальний Восток и адреса не оставил. А Лизка сначала чего-то ждала. Недоумевала даже: в чем причина-то? Может, он еще прибежит или напишет. К тетке пошла с вопросами, ну, а та опять про родителей и зачатие. В этом месте Лизка запечалилась и стала чахнуть на глазах. Что виновата, не поняла, но что все кончено — уж смогла понять, с третьего раза-то. Вот тут я и ляпнул, заприметив в ее глазах уже последний огонек, что, мол, похоже, беременна она, Лизка-то. Чтобы отвлечь от дурных мыслей, сказал, конечно. Ну да, сейчас бы я наврал чего поумнее. Я и придумывал потом уже, рассказывая таким прощателям с жизнью, как санитары будут описанные штаны с их хладного трупа брезгливо стягивать, — такое пронимает молодых идиотов хорошо, вы же знаете. А тогда… Что придумал — то и ляпнул, не светоч психологической помощи, чего уж там.
А Лиза — говорю же, Шиза полная! — стала судорожно соображать, как и чего да как проверить. Девка — и не знает, ну умора!
А я ей, конечно:
- Запахи разные незнакомые чуешь последнее время?
- Ой, да… — рот открыв.
- А какие-то новые боли с оттягом не появились или тошнота неожиданная?
- И это… — подтверждает малохольная.
- Ну, а желания странные одолевают? Такие, чтобы раньше и в голову не приходили? — Вроде я и не видел ее тоскливых взглядов в окно или, когда по мосту с ней гуляли, не замечал, как она на цыпочки привстает у перил.
С тем мостом, кстати, отдельная песня.

…я в кресле «отвертку» попиваю,
лиза — на подоконнике свобю
колу с рижским бальзамом.

Ну нормально это, когда по километровому автомобильному рычащему мосту идет девица в длиннющем шарфе, размахивает руками и время от времени пытается потанцевать на столбиках перил? И все это в свете фар, поздно вечером, когда шваркнись она с высоты или выпади под колеса — никто не увидит и знать не узнает. Вот и я озадачился, когда первый раз Лизу увидел в окошко своего последнего с того берега автобуса. Напридумывал себе что-то про спасение и про душу в метаниях, водителю доорался в кабину и еле упросил меня выпустить прямо на мосту, еще не доехав до остановки. Вот так, между прочим, Шиза своим безумием и заражала окружающих. Но они особо и не протестовали. Как и я в тот день. Да какой, собственно, день — ночь уже: «метро закрыто, в такси не содют», как у Владимира Семеныча! Ну вот, выскочил я из автобуса, дорогу перебежал с трудом, догнал ту сумасшедшую и слышу, как она кричит:
-Лю-ю-ю-ди-и-и, все хорошо-о-о, все просто замечательно-о-о, любите друг друга-а-а! Это она, кстати, в тот вечер с тем самым мальчиком познакомилась на какой-то вечеринке. И вот что, спрашивается, этот мальчик ее провожать тогда не пошел? Похоже, у него все ж таки иммунитет был на Лизины шизовирусы, значит, не ко всем они заползали.

В общем, понял я тогда, что спасать ее особо не требуется, разве что саму от себя, ну да и тут можно дров наломать. Сообразить сообразил, но с Лизкой отношений не прервал, хоть и не имел на нее особых видов, хотите верьте, хотите нет. Просто забавно было иметь такую знакомую, сидеть с ней в квартирке ее бабули, пока та на даче весь сезон пропадает, грызть бабкины каменные печенья, болтать о разном и странном… Холостой ведь был, непуганый. Сидим, Высоцкого слушаем, я в кресле «отвертку» попиваю, Лиза на подоконнике свою всегдашнюю колу с рижским бальзамом — даже тут она была вне стандартов. Я ей про двести доказательств теоремы Пифагора, она мне про обычаи австралийских племен, она ж, кстати, тоже универовской оказалась. И нам интересно обоим, и за Лизку тогда не страшно было, что от подоконника оттолкнется — и ага… И по мосту мы потом еще не раз гуляли. Мне тоже понравилось поздно вечером на огни города смотреть и молчать — там ведь особо и не поговоришь: машины шумят. А последние пару раз уж слишком задумчиво Лиза на воду смотрела и за перила перевешивалась. Не к добру. Вот еще и потому спросил ее про мысли необычные, ну когда про беременность-то разговор зашел. Лиза призадумалась, закивала головой и решила уже начать волноваться за свое состояние — выспрашивать, что делать и как с этим бороться.

Я ей затравил эту байку про нежданное зачатие, ушел, а она в аптеку побежала — да не покупать, а подслушивать, чего делают в таких случаях. Ага, услышала про тесты.
- Что делать? Что делать? Наверное, эти тесты не достать — и как мне быть-то? — кричит, когда я вернулся после дневных трудов.
Тесты я сам купил и фломастером подкрасил, знал ведь, что больше никому не проболтается. Что дальше делать с ними, она опять не знает. Ну что, посидел я, поплевал, пошептал, смочил бумажки, охнул, головой покачал:
- Надо еще проверить вон на том, германском тесте, они самые точные.
Проверили и на германском. Поплевали, смочили. Опять хмурюсь:
- Подозрения, Лиз, что… того, ага. Но это надо подтвердить теперь у врача. Верит! Ну правда!
«Чуть-чуть беременная» — это уж потом шутку придумали. А она тогда и вправду верила, что чуть-чуть побеременеет — и пройдет.

Лиза и по сей день скажет,
ежели спроси, что срок у нее
был двенадцать, что ли, месяцев.
Переносила…

Про гинеколога даже Лиза слышала, это было плохо. Но и тут мне свезло. Пили в компании медиков, я смотрел-смотрел, слушал-слушал, а потом и рискнул к одному подойти. Даже не спрашивайте, кто и откуда, вычислить легко будет — там же врачебная тайна, клятва Гиппократа, еще чего-то… А он согласился. Не знаю почему — то ли просто добрый был, то ли сам немного с прибабахом, я же ему честно историю Лизы выложил и мой план спасения тоже. И вот он Лизку на прием заполучил, я расстарался, конечно, и там он ей чего-то еще наврал на тему «Вроде бы беременна, но точнее определить наука не в силах, все выяснится попозже». Ну чушь полная! Но один врал, а другая верила. Три месяца по ушам ей ездил, верите, нет?! Уже даже я ему поверил. И тут он появляется у меня как-то без предупреждения, с собой пол-литра спирта, казенной красной пробкой заткнута. Все, говорит, врать не могу, прошибло меня — люблю-не могу. Хочу с ней, с Лизкой то бишь, всегда быть, и дай благословение как единственный ей близкий человек, потому что, как известно, мамки у нее нет с малолетства, а папка — это отдельный зубосжательный разговор и не при детях. Ну мы потом, конечно, сходили в магазин еще за одной и к утру сговорились. И даже не говорите мне о гинекологах, в пациенток влюбляющихся, мол, такого не бывает! Когда у врача крышу сносит от шизы, бывает и не такое. Вы еще свадьбу их не видели — у реки, на песке, под хрип Владимира Семеныча из автомобильных колонок, с Лизой в беленьких таких чешках на босу ногу, с водными аттракционами и с молодыми, укатывающими вдаль на водных лыжах. Все качали головами: «Шизики!» — но за-а-авидова-а-али… Да и никакие они не шизанутые. Ну и что, что муж такой развеселый, а Лизка такая доверчивая.

И не так еще у людей крыша съезжает. Вон Лиза и по сей день, ежели спроси, скажет, что срок у нее был двенадцать, что ли, месяцев. Переносила вроде как.
- А ничего, науке известны такие случаи, -говорит. И на мужа смот-рит и светится.
- Ничего, — спрашиваю, — срок-то такой большой не отразился на пацане, пятнадцатый годок уже, мало ли?
- Не-е-ет, — отвечает.
Здоровый парень, спортом занимается, в хоккей играет. Уже выше папы ростом. Говорят, в молодежную команду нашего главного хоккейного клуба возьмут — парень не промах. Берет всех на силовой прием, только бортики трещат. Его и тренер побаивается — никого молодец не щадит, всерьез играет. Ему даже кличку в команде дали — Шиза.

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook
Комментарии

Комментировать могут только авторизированные пользователи. Пожалуйста, войди или зарегистрируйся.

Текст комментария
Всё, что нельзя пропустить